«Как вывести всех из себя и остаться любимой»

      Есть люди, которые просыпаются тихо — с улыбкой, потягиваются, включают музыку, пьют кофе и говорят: «Какой чудесный день!»       А есть я.       Я открываю глаза, вижу, что солнце светит прямо в лицо, и сразу понимаю — мир против меня.       — Кто, блин, открыл шторы?! — возмущаюсь я, зажмуриваясь.       Ответа нет. Конечно, нет. Никто не признается.       Я вылезаю из-под одеяла, волосы как антенны, настроение — минус сто, и тут, как на зло, слышу спокойный голос из кухни:       — Доброе утро, — говорит Даня. — Я сделал чай.       Он стоит, как всегда, идеальный. Футболка ровно, волосы аккуратно, на лице умиротворение Будды.       И вот это спокойствие меня бесит сильнее всего.       — Даня, — я прищуриваюсь, — почему шторы открыты?       — Потому что утро.       — А я что, похожа на утро?!       Он моргает, медленно делает глоток чая и спокойно ставит чашку на стол.       — Лер, тебе вредно злиться до еды.       Я драматично вздыхаю и поднимаю палец:       — Мне вредно, когда солнце решает, что мой сон — необязательная часть жизни.       Даня улыбается. Конечно, улыбается! Этот человек способен выжить даже в урагане, если в руках у него чайник.       А вот Артём появляется, как обычно, с лицом человека, который не проснулся, но уже устал.       — Опять началось, — бурчит он, проходя мимо.       — Ты тоже открыл шторы?! — обвинительно поворачиваюсь к нему.       — Я вообще домой только что зашёл.       — Значит, Даня! — торжественно объявляю я и тычу пальцем в своего парня. — Я знала, что это ты!       Даня не отвечает. Он просто молча наливает мне чай.       И вот что-то в этом действии ломает во мне весь гнев.       Я вздыхаю, беру чашку, сажусь.       — Ну ладно… ты всё равно хорошенький.       Артём закатывает глаза:       — Вы бы хотя бы один день прожили без драмы.       Я медленно поворачиваюсь к нему.       — Без драмы? Это как — дышать без кислорода?       Он молча уходит в свою комнату, а я победно улыбаюсь.       Победа за мной. Утро спасено. Почти.       Дальше всё идёт по классике.

***

      Я крашу ресницы, одновременно спорю с Даней о том, кто оставил полотенце на стуле (спойлер: я), и слушаю, как Артём на фоне бурчит что-то про «ненормальных соседей».       — Артём! — кричу я из ванной. — Не трогай мой фен!       — Я даже не в ванной!       — Вот именно, потому что я там!       Он молчит. Я знаю, что он закатывает глаза. Он всегда закатывает глаза, когда не знает, что сказать.       А я продолжаю:       — И вообще, купи себе свой фен, если так сильно хочешь трогать чужие вещи!       — Я просто проходил мимо! — наконец не выдерживает он.       Даня появляется в дверях, прислоняется к косяку и наблюдает.       — Лер, ты же понимаешь, что он даже не знает, как фен включается?       — А вот теперь знает!       Даня улыбается, а я чувствую себя победительницей.       Пусть они оба знают: в этой квартире только один человек устанавливает правила. И этот человек — я.

***

      Потом я решаю, что нужно немного «прибраться».       То есть не убрать — а при-убрать, слегка, символически.       Я начинаю перекладывать вещи на столе Артёма, потому что он «захламивает энергетику пространства».       — Лера, что ты делаешь? — спрашивает он, появляясь как раз в тот момент, когда я с торжеством держу его документы вверх ногами.       — Спасаю наш дом от хаоса.       — Ты и есть хаос!       Я делаю паузу и с самым серьёзным видом говорю:       — Тогда я борюсь с собой.       Он молчит. Видно, что у него идёт внутренняя борьба между желанием крикнуть и желанием просто сдаться.       В итоге он вздыхает и уходит.       Победа №2.

***

      Даня появляется с пледом и шоколадкой.       — Перемирие? — спрашивает он мягко.       Я делаю вид, что думаю, потом беру шоколадку и с видом благородной дамы киваю: — Считай, я снизошла.       Он садится рядом, обнимает, и на минуту в квартире становится спокойно.       Я прижимаюсь к нему, слушаю, как он дышит, и думаю, что, может быть, я действительно немного… перебарщиваю.       — Даня, — тихо говорю я.       — Ммм?       — Прости, если я иногда… ну, немного…       — Немного? — он хмыкает.       — Ладно, сильно.       Он смеётся, целует меня в лоб, и я вдруг понимаю, что всё это — мой хаос, мои сцены, мои вспышки — он просто принимает. Без осуждения. Без борьбы.       И, наверное, именно поэтому я не могу остановиться.       Потому что он — тишина, которая не пугает.       А я — буря, которая без него не знает, куда дуть.

***

      Артём выглядывает из комнаты, видит нас и вздыхает:       — Так. Только не начинайте тут свои «сопли».       — Это не «сопли»! Это эмоциональная сцена примирения! — возмущаюсь я.       — Конечно, — кивает он. — Ещё одна серия сериала «Как вывести всех из себя и остаться любимой».       — Точно, — улыбаюсь я. — И не переключай канал, брат. Дальше будет веселее.