Проклятие полукровки.

20 лет назад

Когда первый камень разбил витражное окно, Леви проснулся не от шума — от запаха. Резкий, металлический дух святой воды и серебра ударил в ноздри, заставив подскочить на постели. В ту же секунду в комнату ворвался ледяной ветер, разнося по стенам причудливые тени. Он бросил сонный взгляд на дверь. В щель просочился свет факелов, и Леви будто кипятком обдало от осознания. Охотники… Сначала пришёл страх — холодный, липкий, парализующий. Не за себя. За родителей. Он спрыгнул с кровати и метнулся к тайнику, дрожащими руками вытаскивая флакон с травяной настойкой — её давали, чтобы маскировать запах. Руки не слушались. За стеной раздался крик матери. Леви замер. Флакон выскользнул, разбился о пол. Аромат мяты смешался с вонью горящего воска. Мальчик прикусил губы прижал ладони к ушам. Кровь отхлынула от лица. Ноги подкосились, но он не упал — будто сама земля держала его, чтобы он слушал. Крики родителей врезались в сознание, как раскалённый гвозди. Внутри что‑то треснуло. Не кость, не кожа — что‑то глубже. Что‑то древнее, вампирье. Дверь разлетелась в щепки. В проёме показался охотник. Чёрный плащ, серебряная вышивка, клинок, мерцающий холодным светом. Леви замер. Время растянулось, как вязкий сироп. Охотник шагнул вперёд, занося оружие. Леви отпрянул, но споткнулся о край ковра. Клинок свистнул в воздухе — острая, разрывающая боль пронзила левый бок. Он упал на колени, прижимая ладонь к ране. Кровь просочилась между пальцами, тёплая и густая. Изо рта мальчика послышался сдавленный вопль. —Ох, как жаль, я целился в шею, прости — проговорил мужчина, — не бойся больно не будет. Уйдешь вслед за родителями. Гнев захватил мальчика после этих слов. Он пришло не как мысль — как волна. — Убью… — он поднял голову и посмотрел на мучителя, глаза налились красным, — убью, подонок! Тёмная, тяжёлая, из глубин души, из памяти предков. Леви почувствовал, как кости затрещали, меняя форму. Как клыки удлинились, прорывая десны. Как зрачки расширились, превращая мир в мозаику из запахов и звуков. Он не управлял этим. Его тело стало сосудом для силы, дремавшей веками. Леви поднялся — не своими ногами. Его пальцы искривились, ногти превратились в когти. Он рыкнул — звук вышел нечеловеческим, низким, вибрирующим. Охотник отшатнулся, но поздно. — Ох…мать твою, — прошипел мужчина перед ним, перехватывая клинок с одной руки в другую. Вампир рванулся вперёд. Движения — молниеносные, нелогичные, как у хищника. Когти вспороли плащ, впились в грудь. Мужчина тяжело вдохнул и вновь занеся оружие всадил мальчку в тот же бок проворачивая, как можно сильнее давя на детское плечо, пыталась наклонить его к полу. Леви уже было все равно на боль, на кровь, перед собой он видел только врага. Видел как трясется мужчина. Когти распороли щёку, оставив четыре глубокие борозды. Охотник взвыл, отмахнувшись клинком. Лезвие чиркнуло по плечу Леви, но не смогло войти глубоко. Кожа уже изменилась — стала плотнее, словно покрылась невидимой броней. Леви отскочил к стене. Мир как будто замедлился. Он видел все… капельки пота на лбу противника. Как медленно летала пыль. Маленькие трещинки на клинке которым размахивал мужчина. Вампир снова сделал выпад, быстро на этот раз уже смертельно. Охотник закричал, но крик оборвался, когда клыки сомкнулись на его горле. Леви чувствовал вкус чужой крови, горькой, смешанной с серебром. Но это не принесло насыщения. Только голод. Ещё больше голода. Он терзал и терзал уже мертвое тело, отрывал конечности, рыча выпустил внутренности наружу, весь пол был залит красной жидкостью. Когда туман ярости начал рассеиваться, Леви сидел над телом. Руки в крови. Рот в кровавой пене. Тело дрожало, но не от слабости — от переизбытка силы, которой он не мог управлять. Рана от клинка охотника горела и жгла, как будто в неё насыпали раскалённых углей. Пахло горелой плотью. Кровь текла, не останавливаясь. Он отполз от тела — тело не слушалось. Мальчик смотрел на свои руки — на когти, на кровь — и не узнавал их. Это было тело вампира, но не его тело. Древняя сила оставила его опустошённым. Он чувствовал: часть души сгорела в этом пробуждении. Леви попытался встать. Каждый вдох отдавался болью в боку. Он посмотрел на тело охотника, потом на клинок, всё ещё торчащий из его собственной раны. «Нельзя медлить…надо бежать…» Мысли беспокойным роем атаковали детскую голову. Схватив рукоять, он резко выдернул оружие. Крик боли сорвался с губ, но он подавил его. Кровь хлынула горячей волной. Леви беспомощно упал лицом об кафельный пол, чувствуя, как мир начинает темнеть. Совсем близко послышались голоса. Охотники. Они шли за ним. Он пополз к окну. Стекло разбилось под его рукой. Холодный дождь ударил в лицо, заставляя очнуться. Прыжок с третьего этажа. Боль в ногах. Все тело настолько болело и ныло, Леви казалось, что он сломал каждую косточку. Поднял голову глядя на окно с которого только что спрыгнул, там на него смотрел другой охотник. Он был без маски. Вампир злобно вгляделся в лицо. Запомнил каждую морщинку. Безумный взгляд и улыбку незнакомца. Светлые волосы того въерошил ветер. Он начал медленно доставать арбалет не отрывая взгляда от ребенка. Нутро Леви похолодело. Бежать. Бежать. Встав на четвереньки, он держал руку на кровоточящем боку, держался в сознании из последних сил. Мимо пролетела первая стрела, мальчик охнул и поспешил скрыться в высокой траве. Он оборачивался — огни факелов преследовали, как глаза хищников. Где‑то позади раздался новый крик. На этот раз — сестры. Леви остановился, задыхаясь. Внутри боролось два «я»: — Ребёнок, кричащий: Папа, мама, сестрица, я не могу вас оставить! — Вампир, шепчущий: Если умрёшь — их жертва будет напрасной Дождь смывал слёзы. Он побежал. Лунный свет пробивался сквозь листву, превращая дорожки сада в узор из серебра и теней. Леви бежал, едва ощущая под ногами землю. Его дыхание вырывалось хриплыми всхлипами, а в боку пульсировала острая боль. Кровь пропитала рубашку. Мальчик упал на четвереньки, рот наполнился кровью. Он зажмурился до радужных клякс в глазах. — Вперёд! Найдите его! Голос послышался совсем рядом. Леви прикусив губу, рванул к старой яблоне у ограды, к единственному месту, где можно было перелезть через забор. Он слышал топот за спиной, звон металла, крики. Первый прыжок и его пальцы вцепились в шершавый ствол. Нога скользнула по мокрой коре. Охотники не отставали. Один из них метнул нож — лезвие вонзилось в ствол в сантиметре от головы Леви. Он едва не упал, но всё же перевалился через ограду. Приземлился на четвереньки. Рана в боку горела огнём. Кровь стекала по бедру, оставляя липкие следы. Леви понимал что больше он не протянет. Он нырнул в заросли скрываясь от погони. Колючки растений царапали тело. Леви уже не бежал а полз. Ноги вязли в грязи. К тому моменту, когда он забился в тёмный угол старого амбара, страх сменился пустотой. Он прижался спиной к стене, чувствуя, как жизнь стремительно утекает из тела. Каждый вдох обжигал лёгкие. Слёзы начали душить. Он проглотил ком в горле. Перед глазами встали лики родителей и сестры. Изуродованные, со вспоротыми животами и перерезанными глотками. Леви не удержался когда изо рта начала выплескиваться рвота вперемешку с кровью. Язык и внутренности горели обжигая кислотой. Он упал на бок ударившись об холодный пол. Слезы крупными каплями стекали по лицу. Кругом рыскали охотники, ища отпрыска вампиров.

***

Эрен брёл по захламлённому переулку, с трудом различая дорогу в густом предрассветном тумане. Дождь, начавшийся ещё вечером, не прекращался — капли стучали по старым кирпичам, стекали по водостокам, превращая землю под ногами в вязкую жижу. Он уже хотел свернуть к дому, как вдруг замер, уловив неправильный звук среди монотонного шума ливня. Не крик — скорее сдавленный хрип, будто кто‑то пытался вдохнуть, но не мог. Эрен напряг слух. Звук повторился — на этот раз отчётливее, из глубины тупика за полуразвалившейся аркой. В старом амбаре. Протиснувшись между обвалившимися кирпичами, Эрен увидел тёмную лужу у стены, сначала он подумал, что это дождевая вода, но запах — резкий, металлический, тут же опроверг догадку. Высунувшись ещё немного заметил дрожащую руку бледную до синевы, с неестественно длинными ногтями, похожими на когти. Достаточно осмелев, Эрен полностью вышел с интересом глядя на маленький комочек внизу. Мальчик лежал на боку. Его волосы — чёрные, как крыло ворона прилипли к лицу, скрывая глаза. Но когда он повернул голову на звук шагов, Эрен невольно отшатнулся. «Вампир…» Его глаза светились. Не ярко, а тускло, как тлеющие угли в пепле. В этом свете читалась такая мука, что у Эрена сжалось сердце. Присмотревшись, он разглядел рану на боку — глубокая, вокруг нее ткань рубашки превратилась в багровые лохмотья. Сердце ударилось о рёбра. Ладони вспотели, несмотря на промозглый холод. Эрен инстинктивно отступил на шаг, но ноги словно приросли к земле. Взгляд упал на дрожащие пальцы, на едва заметное движение груди — Леви пытался дышать, но каждый вдох сопровождался хрипом. «Он умирает», — понял Эрен. И это знание перечеркнуло все сказки о кровопийцах. Перед ним был просто раненый ребенок, такой же, как он сам. Руки того были и в правду устрашающие, искривлённые пальцы, суставы выпирали под бледной кожей, ногти удлинились, заострились, но не до звериной формы, а как будто тело пыталось измениться, но не смогло завершить превращение. Грязь на одежде вперемешку с пятнами крови, разодранный рукав, обнажающий предплечье с синяками в форме пальцев. Очевидно что это — следы борьбы. Эрен осторожно приблизился, ноги задрожали. Капли пота на лбу, смешивающиеся с дождевыми струями — несмотря на холод, тело Леви боролось с лихорадкой. Эрен помнил страшилки: вампиры — бессмертные монстры, пьющие кровь. Но этот мальчик… он был худым, хрупким. Его одежда — когда‑то дорогая говорила о благородном происхождении, а не о звериной натуре. Когда Леви слабо приподнял руку, словно пытаясь отмахнуться, прогнать, Эрен вдруг осознал: если он уйдёт, никто другой сюда не придёт. И смерть незнакомца будет на его совести. Он сделал шаг вперёд, осторожно обходя лужи крови. — Эй… — голос дрогнул, но он заставил себя говорить громче. — Ты слышишь меня? Леви медленно повернул голову. Светящиеся глаза сфокусировались на Эрене. В них мелькнуло удивление, потом, настороженность. — Не подходи… — прошептал он. Голос был хриплым, прерывистым, будто каждое слово давалось с болью. — Я… я вампир. Эрен замер. Но он не отступил. Вместо этого он опустился на колени в грязь, не обращая внимания на холод и сырость. — Я вижу, — тихо сказал он. — Но ты тоже видишь, что я не убегаю. Он осторожно коснулся плеча Леви. Ткань рубашки была ледяной, но под ней чувствовалось лихорадочное тепло тела. — Если останешься здесь, ты умрёшь, — продолжил Эрен. — У меня есть место, где можно спрятаться. Пойдём. Леви смотрел на него долго, будто пытаясь прочесть мысли. Его грудь вздымалась с трудом, а глаза постепенно теряли свечение, становясь просто чёрными — глубокими, как бездонные колодцы. — Зачем? — наконец прошептал он. — Ты же знаешь, кто я. — Знаю, — Эрен кивнул. — и я не боюсь. Он подложил руку под плечи Леви, стараясь не задеть рану. Тело вампира было лёгким, почти невесомым, но в мышцах чувствовалась напряжённая дрожь — то ли от боли, то ли от попытки сдержать внутреннюю силу. — Держись, — прошептал Эрен, поднимая его. — Мы выберемся. Эрен крепче сжал чужое тело и аккуратно протиснулся в щель, через которую зашёл, вглубь переулка. Дождь смывал кровь с их одежды. А в глазах раненого вампира, несмотря на боль, впервые за эту ночь зажглась искра надежды — слабая, но настоящая.

***

Эрен тащил Леви на себе — тот едва переступал ногами, голова безвольно болталась, глаза то и дело закрывались. Дождь барабанил по плечам. Каждый шаг отдавался в висках Эрена глухим стуком — страх, адреналин. Из‑за угла выскочили охотники. Факелы в их руках метали багровые блики на мокрые стены. — Он уносит вампира! — крикнул один, поднимая арбалет, — паршивый человечишка, сам то знаешь что творишь?! — Не дайте им уйти! Эрен рванул влево, в узкий проход между складами. Леви застонал, когда его плечо ударилось о стену. — Прости… — выдохнул Эрен. — Держись! Они почти вырвались к главной улице, когда несколько стрел просвистели в воздухе. Эрен почувствовал резкий удар в плечо — не боль сразу, а странное, тупое ощущение, будто его толкнули. Следующая стрела попала в правую лопатку, вырвав из мальчика громкий стон. Леви вдруг обвис на его руке — окончательно потеряв сознание. — Нет! — Эрен сжал зубы. — Только не сейчас! Он подхватил вампира за подмышки и потащил вперёд, игнорируя боль. Погоня не отставала, в тело Эрена ещё прилетело несколько стрел. Шипя он свернул в другой переулок в попытке скрыться от охотников. Заброшенный колодец. Старый, с полусгнившими перилами заборчика. Эрен кое‑как опустил Леви на землю у стены, прислонив к камню. Вампир не шевелился, его грудь едва вздымалась. Охотники приближались — их крики эхом разносились по переулкам. Эрен прижался к стене, пытаясь отдышаться. Кровь из ран капала на булыжники. Он оглядел себя. Насчитал около 5 стрел. Найдя в траве небольшую палку, он сунул её в рот зажав зубами. Эрен по очереди вытаскивал стрелы — крики боли то и дело срывались с губ, Кровь хлынула сильнее. Шипя проклятия мальчик облокотился на холодную стену колодца, крики охотников стихли. Видимо, им удалось оторваться. Спустя пару минут взгляд Эрена помутнел. Он попытался встать но тело уже не слушалось. Адреналин в крови сошел на нет. И только сейчас мальчик почувствовал отчаянье своего положения. Дождь хлестал по земле, размывая кровавые следы. Эрен прижимал к себе обессилевшего Леви в жалких попытках согреть — тот едва дышал, его кожа была ледяной, а глаза то и дело закатывались. — Держись, — шептал Эрен, но голос дрожал. Он чувствовал что время уходит. — Боже, думай, думай же! — истерично прикрикнул он, — не хочу умирать, не хочу! Когда Леви приоткрыл глаза, в них не было осмысленности — только тусклое багровое свечение, будто в глубине тлели угли. Его пальцы искривлённые, с когтями вдруг с неожиданной силой схватили Эрена за ладонь. Леви раскрыл её и полоснул когтем посередине, кровь из чужой руки не заставила себя ждать. Эрен вскрикнул и недоуменно глянул на вампира. Леви прижал её к своему раненному боку, и изо всей силы надавил на него, зашипел от боли. Буквально вгоняя ладонь Эрена внутрь себя. — Что ты… — начал Эрен, но фраза застряла в горле. В голове зазвучали слова — не его, чужие. «кровью древней силой ночи, связываю судьбы в вечный узел. Что одним — то обоим Что твое — то моё Да будет так до конца времён » Капли крови на их руках вспыхнули. Не ярко — скорее как гнилушки в темноте, но свет пульсировал, проникая под кожу. Эрен попытался отдёрнуть руку, но хватка Леви была железной. — Не мешай мне, я пытаюсь нас спасти — в ярости бросил вампир. — Прекрати! — выкрикнул Эрен, дёргаясь изо всех сил. — Я ничего не понимаю! Но слова продолжали звучать, заполняя сознание. Он почувствовал, как его кровь движется не по своей воле — течёт, смешивается с чужой, подчиняется неведомой силе. Эрен бил свободной рукой по земле, пытался оттолкнуть Леви, но тот будто превратился в камень. Пальцы вампира впивались в кожу, не отпуская. — Отпусти! — хрипел Эрен, из его глаз брызнули слёзы. В нём вскипел чистый, необузданный гнев на Леви за то, что тот не предупредил, не спросил, не дал выбора. И на себя за то, что оказался так близко, что позволил этому случиться, за свою наивность. Узор на коже уже формировался — сложный, как паутина, багровый, будто пропитанный кровью. Свет усилился. Теперь он не просто пульсировал — он втягивал. Эрен почувствовал, как его сознание будто вытягивают наружу, заставляют слиться с чужим. Он судорожно хватал носом воздух, в глазах проносились чужие воспоминания. — Нет! — Эрен закричал вслух, пытаясь закрыть глаза, но видения не исчезали. — Это не моё! Отпусти! Но ритуал не слушал. Слова продолжали звучать: «Что одним — то обоим, Что твоё — то моё…» Эрен ударил Леви. Не сильно — в плечо, но это было всё, что он мог сделать. Вампир даже не дрогнул. Его глаза теперь горели ярко, как два маленьких костра. — Ты не понимаешь… — прошептал Леви, — Не сопротивляйся. Прошу. Эрен почувствовал острую боль — не физическую, а где‑то в груди, будто его сердце разорвали пополам. Он закричал — звук утонул в шуме дождя. Свет погас. Эрен упал лицом на землю, тяжело дыша. Его рука всё ещё была в ладони Леви. На коже остался узор — тонкий, багровый, как шрам. Леви медленно открыл глаза. Теперь они были обычными, уставшими без сил. — Что… что ты сделал? — голос Эрена дрожал, но в нём больше не было крика — только горькое, усталое непонимание. — Прости, — тихо ответил Леви. — по другому было никак. Эрен посмотрел на свою руку. Узор слабо светился, будто вздрагивал в такт его пульсу. Он попытался стереть его — бесполезно. — Я не хотел этого, — прошептал он. Леви кивнул. В его глазах была такая же боль. — Знаю, — сказал он. — Иначе мы бы не пережили эту ночь. Дождь продолжал лить. Раны Эрена затянулись. В висках стучала тупая боль — эхо чужой памяти, которую ритуал насильно вложил в его сознание. Эрен чувствовал Леви как незваного гостя в своей голове. Гнев не ушёл — он притаился внутри, как раненый зверь. — Спасибо что спас меня — спустя долгое время молчания проговорил Леви — Как твое имя? Эрен посмотрел на него исподлобья. — Разве ты уже не знаешь? Ты же тоже видел мои воспоминания. — с горечью бросил он. — Знаю, захотел спросить сам, — Леви отвернулся. Повисла удручающая тишина. Мальчики сидели прислонившись к холодному камню, едва касаясь друг друга коленями. Леви закрыв глаза внимательно изучал чужие обрывки памяти, они сами всплывали навязчиво заставляя разглядывать каждую мутную картинку. Чувства при этом были отвратные, будто он роется в чужом грязном белье. — Что теперь будет? — тихо спросил Эрен, — Я больше не чувствую себя человеком. — Не знаю, — хрипло Леви, — я сам ничего не понимаю. — Как это ты не знаешь?! — зашипел Йегер, схватив собеседника за пальцы, — что ты сделал со мной?! Леви бросил на него затравленный взгляд и выдернул свою руку из хватки Эрена, — Я знаю только то, что к этому ритуалу прибегают только под страхом смерти, ты там сидел тут бубнил что не хочешь умирать, а я уже одной ногой был в могиле к твоему сведению, — прорычал он. Эрен резко поднялся. Ноги дрожали, но он заставил себя стоять прямо. — Почему мои раны зажили а ты продолжаешь тут кровь пускать? — спросил он, не глядя на Леви. — Потому что меня ранили оружием против вампира, она не заживет так легко. — Ясно. Эрен нагнулся и помог Леви подняться, перекинул чужую руку через шею. — Пойдем, мой отец тебе поможет, он врач, — прошептал он. Леви молча кивнул.