daddy issues

В пиццерии было непривычно тихо. Утренний свет едва пробивался сквозь зашторенные окна, освещая пустые столы и замерших на сцене аниматроников. Майкл шел за отцом, стараясь не отставать. Здесь, в тишине, шаги Уильяма звучали гулко и уверенно. Они подошли к той самой железной двери. Уильям достал ключи, и замок щелкнул с каким-то зловещим удовлетворением. «Заходи» - не оборачиваясь, бросил он. Мастерская встретила их запахом машинного масла, паленого пластика и старого металла. На верстаках лежали разобранные части эндоскелетов. Майкл замер у входа, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Уильям подошел к столу в центре, снял легкую куртку и бросил её на стул. Он остался в той самой белой майке, и Майкл снова невольно засмотрелся на его руки: сильные, испачканные в масле, с выступающими венами. «Подойди ближе, Майкл» - позвал Уильям. Его голос здесь, в замкнутом пространстве, казался глубже. «Нужно проверить гидравлику в челюсти Бонни. Придержи этот рычаг» Майкл послушно подошел. Он встал совсем рядом с отцом — так близко, что чувствовал тепло его тела. Руки парня немного дрожали, когда он схватился за холодный металл. Уильям наклонился над механизмом, его плечо коснулось плеча Майкла. «Держи крепче.» - тихо сказал отец. Майкл старался изо всех сил. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Уильяма, и это было лучше любой награды. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы отец снова коснулся его, чтобы похвалил. «Вот так. Молодец» Уильям наконец выпрямился. Он на мгновение положил ладонь на шею Майкла и слегка сжал её, притягивая чуть ближе к себе. Майкл почти перестал дышать. Это прикосновение было коротким, но в нем парень почувствовал какую-то странную, собственническую нежность. «У тебя хорошо получается, сын. Ты гораздо полезнее, чем я думал.» Майкл поднял голову, и их глаза встретились. Взгляд Уильяма был темным, непроницаемым, но в нем читалось одобрение. Для Майкла это было как наркотик. Он был готов сделать что угодно. даже если бы Уильям приказал ему разобрать на части живого человека. лишь бы эта тяжелая рука оставалась на его шее. «Я сделаю всё, что ты скажешь, пап» - прошептал он, не отрывая взгляда от губ отца. Уильям чуть сузил глаза, и его губы тронула та самая едва заметная ухмылка. «Я знаю, Майкл. Я знаю.» все утро младший Афтон провел в мастерской, помогая отцу с рутинной работой и занимаясь техобслуживанием аниматроников. В пиццерии начался дневной наплыв. Зал наполнился детским визгом, запахом жирной пиццы и звонкими песнями аниматроников. Майкл стоял у стены, стараясь слиться с ней. Его ладони то и дело потели, и он вытирал их о джинсы, не сводя глаз с отца. Уильям был в своей стихии. Он мягко улыбался родителям, проверял чеки, похлопывал коллег по плечу. Но Майкл видел, как его взгляд, холодный и расчетливый, то и дело выцепляет в толпе одиноких детей. Наконец Уильям подошел к нему. Он встал за спиной Майкла так близко, что тот почувствовал кожей тепло его тела. Уилл наклонился к самому его уху, обдав шею горячим дыханием, от которого по позвоночнику Майкла пробежал ток. «Видишь того мальчика в синей кепке?» - прошептал он. Тяжелая ладонь отца легла Майклу на поясницу. Сквозь тонкую ткань футболки Майкл ощутил каждый палец, каждое движение этой руки. Это прикосновение было властным, почти собственническим, и Майкл невольно подался назад, инстинктивно ища более плотного контакта. Сердце в груди забилось так сильно, что, казалось, Уильям мог почувствовать его ритм через свою ладонь. «Он отбился от группы. Иди и скажи ему, что Бонни хочет показать ему кое-что особенное в мастерской.» Майкл почувствовал, как внутри всё заледенело. Он посмотрел на ребенка: совсем маленького, растерянного. «Пап, я…» - начал было он, но рука отца переместилась выше, на затылок. Пальцы Уильяма зарылись в волосы Майкла, крепко сжимая их у самых корней. Этот жест был на грани боли, но для Майкла он стал самым желанным наказанием. Он замер, боясь даже вздохнуть, чувствуя, как рука отца полностью контролирует его голову, заставляя смотреть прямо в зал. Этот грубый, бесцеремонный контакт кружил голову сильнее любого алкоголя. «Сделай это для меня, Майкл. Ты ведь хотел мне помогать?» Голос Уильяма был сладким, но в нем слышалась сталь. «Если всё пройдет гладко, я позволю тебе сегодня помочь мне с очисткой эндоскелета. Совсем рядом со мной.» Майкл судорожно глотал воздух. Обещание этой близости - возможности легально прикасаться к отцу, чувствовать его запах в тишине мастерской, подействовало лучше любой угрозы. Он кивнул, чувствуя, как его собственная воля окончательно растворяется. Заманивать было пугающе легко. Ему стоило только улыбнуться, той самой открытой, «афтоновской» улыбкой, и мальчик пошел за ним. Майкл вел его за руку по длинным коридорам, и его пальцы дрожали от осознания того, что он делает. Но в конце коридора его ждал Уильям. Когда дверь мастерской закрылась, щелкнул замок. Дальнейшее Майкл запомнил как в тумане. Он стоял в углу, зажмурившись, но звуки… хлюпанье, вскрик, который тут же оборвался, и тяжелое, размеренное дыхание отца - всё это врезалось в память навсегда. Когда он наконец открыл глаза, Уильям стоял над телом, вытирая руки белым платком. На его лице было спокойное удовлетворение. Он посмотрел на Майкла, который стоял бледный и едва удерживался на ногах. «Подойди ко мне» - спокойно позвал Уильям. Майкл подошел, спотыкаясь. Уильям внезапно взял лицо сына в свои руки. Его ладони, пахнущие мылом и едва уловимым металлическим ароматом крови, обжигали холодом щеки парня. Майкл невольно прикрыл глаза, доверчиво притираясь лицом к этим рукам. «Ты молодец, Майкл. Ты был идеален. Никто даже не заподозрил тебя.» Уильям провел большим пальцем по нижней губе Майкла, слегка оттягивая её вниз. Этот жест был интимным, почти любовным, и у Майкла подогнулись колени. Он почувствовал, как всё его тело отзывается на это мимолетное движение, как внизу живота разливается тягучая, постыдная тяжесть. «Теперь ты действительно мой соучастник. Моя плоть и кровь.» Майкл задрожал, чувствуя, как отвращение к себе тонет в невероятном, болезненном восторге от этой похвалы. Он уткнулся лбом в плечо отца, чувствуя под щекой твердость его мышц через майку. Он был готов пойти на это снова. И снова. Лишь бы Уильям продолжал касаться его так: как самой ценной, самой любимой вещи. В мастерской было душно, и пахло тяжелым запахом железа. Майкл стоял у верстака, стараясь не смотреть в темный угол, где замер золотистый костюм, ставший сегодня чьей-то могилой. Уильям стоял совсем рядом, и Майкл не мог отвести глаз от его спины, широкой, с перекатывающимися под бледной кожей мышцами. В мастерской было жарко, и по позвоночнику отца стекала тонкая капля пота. Майкл сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. «иди сюда, Майк» - не оборачиваясь, приказал Уильям. Его голос вибрировал в тишине комнаты. «Мы должны вычистить всё. До последней частицы. Ты ведь не хочешь, чтобы нас нашли?» «Нет, пап…» - прошептал Майкл, делая шаг вперед. Он взял пропитанную растворителем тряпку. Руки парня дрожали. Когда он коснулся металлической челюсти эндоскелета, на которой виднелись темные пятна, его едва не вырвало. Но в этот момент Уильям шагнул к нему со спины. Он не просто встал рядом, он прижался к нему всем телом, заключая Майкла в кольцо своих рук. Последний почувствовал лопатками жар чужой груди, услышал размеренный, пугающе спокойный стук сердца отца. Уильям положил свои ладони поверх рук Майкла, его пальцы, длинные, перепачканные в масле, сплелись с пальцами сына, направляя их. «Не дрожи» - выдохнул Уильям прямо в шею Майклу. Его губы почти касались кожи, и от этого прикосновения по телу парня пробежала такая мощная волна, что у него подкосились колени. Старший Афтон начал медленно водить руками младшего по металлу, заставляя его счищать чужую жизнь. Это было невыносимо интимно. Майкл чувствовал, как с каждым движением его воля утекает окончательно, сменяясь слепой, животной преданностью. Он затылком уперся в плечо отца, чувствуя запах табака, машинного масла и чего-то еще, острого, мужского, дурманящего. Свободная рука Уильяма медленно скользнула с рук Майкла вниз, на его талию, и резко притянула парня к себе, вжимая его бедра в свои. Майкл всхлипнул, замирая от шока и восторга. Это было слишком. Это было неправильно. Но внизу живота всё скрутило от такой сладкой боли, что он готов был закричать. «Тебе нравится, Майкл?» - прошептал брюнет. «Нравится чувствовать себя моим соучастником?» «Да..» - выдохнул Майкл, прикрывая глаза. Он больше не видел крови, не видел мастерской. Существовал только этот жар за спиной и эти властные руки. Уильям тихо, победно рассмеялся. Он развернул шатена к себе, не разрывая тесного контакта. Его лицо было в дюймах от лица сына. Глаза отца сверкали каким-то безумным, хищным светом. Он провел большим пальцем по губам сына, пачкая их в темной смеси масла и растворителя. «Ты - мой лучший проект. Моё продолжение. Теперь ты принадлежишь мне больше, чем когда-либо.» Майкл смотрел на него снизу вверх, задыхаясь от обожания. Он был готов убить еще сотню людей, лишь бы этот момент (этот запах, эта тяжесть рук отца) никогда не заканчивался. В этот момент, среди запаха смерти и металла, он наконец чувствовал себя самым любимым ребенком на свете.