ни в чём не найти покоя

— Сука, — сказал Мелло. Он суматошно, зло целовал Эла куда попадётся — лоб, щёки, скулы. Эл не отвечал — пока; только задышал чаще, когда Мелло прикусил кожу на его шее, оставляя след. Завтра наступит пятая неделя их совместной работы, — а сегодня наступил день триумфа Эловского пситеррора. ** Ниа позвонил Мелло месяц назад. На полумёртвый телефон, оставшийся от прошлого; этот телефон молчал полгода. Мелло держал его заряженным, потому что ненавидел беспорядок в работе, в технике, в комнате; только поэтому. — Эл вернулся. Хочет встретиться с нами в моём штабе завтра в семь вечера. — Сказал Ниа. Мелло подумал, что мудачество Ниа достигло каких-то запредельных высот. Что за хреновые попытки заманить на личную встречу? Да в ожившего покойника поверил бы только конченый. Мелло так и ответил ему. Ну почти. — Ты думаешь, я в это поверю?! — рявкнул он в трубку. — Ты что, полгода молчал, чтобы сейчас развести меня на встречу сказками про воскрешение? А Ниа, видимо равнодушный ко всему, кроме игрушек и карт таро, монотонно прогундел: — Это была инсценировка смерти. Всё это время Эл был жив, но скрывался. Все физиологические и интеллектуальные показатели соответствуют показателям в базе. Это он. Ошибки быть не может. — А доказательства где? — Мелло сжимал телефон так, что тот начинал нагреваться. — Я не поверю, пока своими глазами не увижу. — Хорошо. — Сказал Ниа, спокойный, как буддийский монах. — Я могу направить тебе записи с камер видеонаблюдения. — Ну так направляй. — ответил Мелло и отбил звонок; повернулся к Мэтту, который сидел в конце комнаты напротив монитора, и спросил: — Ты слышал? Мэтт поднял глаза: — Это Ниа был? Мелло покривился: — Да. — И что сказал? — Что Эл воскрес и хочет нас видеть. — передразнил Мелло унылый голос Ниа. Мэтт хмыкнул: — Охуеть можно. Мелло не ответил. Когда видеозаписи, отправленные по шифрованному каналу, подгрузились, Мэтт оттолкнулся ногами от пола и укатился на кресле в сторону, уступая место Мелло. Он подошёл к монитору, щёлкнул мышкой, подкручивая яркость. Сначала не происходило ничего — какой-то кабинет, оборудование, столы. А потом в кадр шагнул горбатый и патлатый черноволосый мужик в белом лонгсливе и джинсах до пола; остановился, посмотрел прямо в камеру. Мелло перетряхнуло.  Глаза-плошки, белая кожа, торчащие скулы. Он стал ещё худее. И ещё старее. Мелло захотелось пробить экран кулаком. Или головой. Или достать Эла из пикселей и пробить голову уже ему. Прошло шесть лет, Лайт умер, Мелло почти тоже, даже Ниа чуть не пристрелили фанатики Киры. А Эл всё это время был... где-то. И теперь «хочет встретиться завтра в семь вечера». Паскуда. Мелло резко отстранился от экрана, ушёл в комнату и начал собираться, не замечая, что и зачем берёт в руки. Руки тряслись — впервые за много лет. Его колотило от злости, от желания дать Элу в челюсть, от того, что в первую очередь Эл заявился именно к Ниа. У двери он обернулся на Мэтта, который курил и наблюдал за ним с ленивым спокойствием. — Поедешь? — спросил Мелло отрывисто. Мэтт затушил сигарету о горку других сигарет, наваленных в пепельнице. — Куда? К Ниа? — Да. — Ты же понимаешь, что он нас не пустит? Мэттовы идиотские вопросы выбесили Мелло ещё сильнее. — Значит заставлю пустить! — он с силой дёрнул замок и пнул входную дверь. Она открылась с жалобным скрипом. — Ну? — Ладно. — Мэтт поднялся со стула. — Мне уже самому интересно, что за херня там творится. Ночные дороги были полупустые — к счастью. Они доехали минут за тридцать; Мелло пролетал светофоры и разворачивался через двойные сплошные, потому что ему было похер и потому что на машине висели левые номера. Рядом Мэтт увлечённо тыкал в приставку и не обращал внимания ни на что. «Штабом Ниа» оказалось бетонно-стеклянное здание этажей в двадцать. На входе сидел секьюрити с кирпичным лицом. Он не задал им лишних вопросов — только спросил имена, потыкал в клавиатуру и пропустил к лифтам. Лифт поднял их на верхний этаж; они вышли в коридор с белыми потолками, серыми стенами и серым полом. Мелло огляделся, увидел свет в конце коридора и пошёл туда почти бегом. Пульс бился в голове, в груди и в ушах одновременно; сраный Эл, сраный Ниа, будь они все прокляты. Когда стеклянные двери разъехались, Мелло увидел идиллическую картину: от стен до потолка мониторы, посередине помещения Ниа на полу, по бокам от дверного прохода Халле и Рестер, а в кресле — непричёсанное что-то в скрюченной позе. Непричёсанное что-то моргнуло, увидев Мелло и Мэтта. Мелло вперился взглядом в его лицо; но это лицо ничего не выражало — как и много лет назад. И Мелло рванулся вперёд, сам не понимая, куда и зачем, но Халле среагировала сразу, преграждая ему дорогу. Мелло так захотелось пнуть её куда-нибудь к чёртовой матери; он еле сдержался. Нет, бесполезно. Они или скрутят его, или пристрелят раньше, чем он дотянется до Эла хоть пальцем. А до Эла очень хотелось дотянуться. Желательно кулаком или пистолетом. И тогда Эл вдруг заговорил. — Привет, Мелло. Мелло сначала не понял, что Эл вообще открыл рот. Открыл рот и сказал ему «привет». Прошло шесть лет. И первое, что говорит ему Эл — привет. Комната на секунду ударила Мелло в лицо слишком ярким светом, дёрнувшись в глазах. Привет. Привет. Сука. Он бил бы его, пока не разбил себе костяшки, и убил бы, если бы не Халле, если бы не Рестер. А Эл продолжал смотреть на него пустыми глазами-блюдцами. — Что? — идиотски спросил Мелло. Хотелось разнести в ошмётки хотя бы комнату, раз к Элу его не подпускают; и он не находил, как выразить всё это словами. — Я догадывался, что ты проигнорируешь моё предложение встретиться завтра и придёшь сразу же, как узнаешь о моём возвращении. — Спокойно ответил Эл. — И я не ошибся. Каждое новое его слово звучало отвратительнее предыдущего. Он не просил прощения, не показывал чувств, не делал ничего, что сделал бы нормальный человек.  Мелло давно не испытывал такой мерзкой мешанины эмоций. — Я понимаю твои чувства, Мелло, — продолжил Эл, чуть склонив голову к плечу. — Но я не мог поступить иначе. Мелло слышал его и ощущал что-то схожее с тем, когда тебя с размаху ткнули лицом в асфальт, поелозили этим лицом по поверхности и напоследок пнули по почкам, чтобы уж наверняка. Комната снова дёрнулась вбок; а потом вернулась обратно, и вместе с ней начали возвращаться слова. — Ты понимаешь мои чувства? — переспросил Мелло. Голос прозвучал глухо; в горле пересохло. — Ты догадывался, что я «проигнорирую твоё предложение о завтрашней встрече и приду сегодня»? И тогда с него окончательно слетело отупение от месива первых эмоций. — Ты совсем охуел?! — Мелло сорвался на крик. — Ты что все эти шесть лет делал, чтобы говорить о моих чувствах? За мной из могилы наблюдал? Ставки ставил, кто доживёт до конца? — он уже не мог остановиться, не мог замолчать. — Мы почти передохли тут все, а сейчас ты приходишь и говоришь «привет, я не мог поступить иначе»? И чего ты ждёшь, что я тебе в ноги брошусь? Или скажу, какой ты молодец, как гениально ты Лайта переиграл? Нихуя подобного. — И Мелло ткнул пальцем в Ниа, который сидел на полу и смотрел вбок. — Хочешь — вот с ним вместе спи в одной кровати и гадай на таро, раз он не против! А от меня отъебись! Мелло не дождался ответа; ему хотелось выйти из этого серого могильника, а потом бежать по улице, пока не лопнут лёгкие. Он развернулся к двери. Дверь разъехалась перед ним, и он сделал шаг; ещё шаг. И тогда ему на плечо легла рука. Мелло быстро развернулся, рефлекторно замахиваясь; но не ударил. Почему-то. Лицо Эла было в паре сантиметров от его. Когда тот успел подойти?.. Эл пах стиральным порошком — и чем-то своим, неуловимым; как и много лет назад, когда Мелло впервые увидел его вживую. — Ты прав. Я должен был извиниться. — Сказал Эл тихо. — Извиниться перед всеми вами. За то, что исчез не попрощавшись, за то, что переложил на вас дело Киры. — И он слегка склонил голову вниз. — В особенности перед тобой, Мелло. Запах порошка, зрачки во всю радужку, синяки под глазами; воспоминания, которые Мелло давно забыл, замелькали в голове, наслаиваясь друг на друга. Комната в Вамми, кровать у окна. Мелло снова восемь лет, и ему не спится; он слышит шорохи снаружи и высовывается над подоконником. Во дворе — машина с тонированными стёклами и выключенными фарами. Она останавливается, и с водительского места выходит человек — немолодой, седой, в чёрном плаще; он открывает пассажирскую дверь, и оттуда появляется другой — высокий, сутулый, с растрёпанными тёмными волосами. Флэшбек полоснул по мозгу, будто выбив из реальности на пару секунд; Мелло проводил взглядом Эла, который снова вернулся в кресло.  — А теперь я хотел бы объясниться, — заговорил Эл. И Мелло не знал, что отвечать, как реагировать. Эл только что извинился перед ними — и лично перед Мелло. Эл, который никогда не признавал своей неправоты, не просил прощения, не оправдывался. И Мелло молчал. — Повторюсь ещё раз — я согласен, что неправильно поступил по отношению к вам. — Сказал Эл. — Возможно, существовал и другой выход, но я его не видел. И он продолжил говорить, говорить, говорить; о том, как понял, что Лайт сначала потерял память о тетради, а потом снова её вернул; как понял, что Рэм неравнодушна к Мисе, и со дня на день Рэм запишет имя Эла в тетрадь; как понял, что выход был один — заключить с ней сделку: он прекращает расследование, исчезает из жизни Мисы и Лайта и гарантирует Мисе полную безопасность. И о том, как он убеждал Рэм, что Лайт непредсказуем и опасен, что она нужна Мисе живой как можно дольше. И Мелло слушал. Уже не хотелось ни бежать, ни кричать, ни шевелиться. На смену злости пришло онемение; слишком неправдоподобно, слишком странно. Слушая Эла, он бесцельно водил глазами по комнате и по людям вокруг, случайно зацепился взглядом за Ниа. Он так и не сказал ни слова, и выглядел куда хуже, чем помнил Мелло: какой-то серый, прямо как стены в его штабе, нестриженый, нечесаный и худой как шпала. На секунду Мелло пробрала внезапная жуть — и так же быстро пропала, не оставив следа. Прошло минут сорок; наверно. Мелло не смотрел на время. Эл заканчивал свой монолог. — Заключая эту сделку, я понимал — рано или поздно Рэм всё равно умрёт ради Мисы. И она действительно умерла за пару месяцев до того, как вы начали своё расследование. — Эл недолго помолчал. — Все шесть лет я, конечно, наблюдал за вами. И если бы ситуация вышла из-под контроля или кто-то из вас был бы на грани смерти, я бы вмешался. Но этого не потребовалось. И он замолчал. Мелло повернулся к нему, встретился своими глазами с его. Эл, видимо, ждал какой-то реакции. Но не дождался; Мелло будто приложили ментальным молотком по голове и выбили из неё все слова. Ниа смотрел куда-то в сторону, Мэтт тенью стоял около двери. И тогда Эл сказал самое абсурдное, самое странное, что мог сказать в тот день: — Теперь я хотел бы вернуться к работе; но в этот раз я хочу работать вместе с вами. — Что? — вырвалось у Мелло непроизвольно. Это же бред. Бред, бред; Бред? — Я понимаю, Мелло, что тебе — и всем вам, — нужно время, чтобы обдумать моё предложение. — Ответил Эл. — Я не буду вас торопить. Как выйти со мной на связь, вы знаете. И Эл улыбнулся — слегка, одними кончиками губ. Мелло вдруг передёрнуло, он невольно шагнул назад; запоздало понял, как это выглядело со стороны, но больше не двинулся, — выглядело бы ещё отвратительней. Надо было что-то ответить. Мелло рвано, шумно втянул воздух, опять подумал, как жалко он смотрится, и сказал отрывисто: — Я тебя услышал. Это всё? — Да. — отозвался Эл спокойно. — Тогда мы поехали. — сказал Мелло вместо прощания, кивнул всем и никому одновременно, развернулся и вышел. Мэтт отлепился от стены и направился следом. Из-за спины не донеслось ни звука. — Что-то мне подсказывает, что Эл мутит какую-то херню, — сказал Мэтт, когда они сели в машину. — Не сомневаюсь, — буркнул Мелло, поворачивая ключ в зажигании. — Или уже намутил, а мы и не в курсе, — хмыкнул Мэтт, закурив сигарету и открыв окно. — Ты заметил, какой у Ниа был вид? — Будто завтра сдохнет. — Мелло глянул в зеркало заднего вида, развернулся и выехал с парковки. — Впрочем, если так, я не сильно расстроюсь. Он свернул на шоссе — сине-белый свет фонарей, чёрное беззвёздное небо, красный седан полз впереди; Мелло перестроился, обогнал. Сдавливало виски — от недосыпа?.. Когда он последний раз спал больше пяти часов? — Забавно, что Ниа вообще его к себе пустил, — продолжал философствовать Мэтт. — Помнится мне, Ниа говорил, что Эл законченный неудачник, раз проиграл Лайту. А теперь сидит у Эла под ногами и молчит, как будто ему язык вырвали. И выглядит, как будто его кормить перестали. — Мэтт стряхнул пепел в окно. — Да плевать мне на Ниа, — раздражённо отозвался Мелло. — Что ты вообще к нему прицепился? — Не ревнуй. — Мэтт засмеялся. Мелло ткнул его кулаком в бок — не сильно, так, для профилактики, чтобы поменьше выёбывался. — Мне больше интересно, зачем Элу нужно вот это вот всё. — Мелло обвёл рукой воздух над рулём. — Шесть лет любовался, как мы Лайта ловим, а потом Лайт сдох и ему скучно стало? Мэтт усмехнулся: — Похоже на правду, но очень уж расплывчатую правду. От одного разговора не понять, чего Эл там придумал и что делать будет. — Он затянулся и повернул голову к Мелло — на гогглах сверкнули отблески фонарей. — Ты поедешь ещё раз? Мелло резко вывернул руль, поворачивая налево, и обоих тряхнуло в креслах. — Не собирался, — ответил он отрывисто. Мэтт неопределённо пожал плечами и отвернулся, с блаженным видом глядя в окно. Когда они вошли в квартиру, Мелло быстро стянул куртку и ботинки, кивнул Мэтту и ушёл в комнату. Думал, что отключится сразу, как только ляжет в кровать, но надежда не сбылась. Он промаялся минут тридцать с закрытыми глазами, надеясь уснуть, но потом плюнул на это и встал. Спать не хотелось, лежать тоже, важное в ночи занятие не придумывалось, — и это жутко бесило. Он оглядел комнату, взял со стола ноутбук, открыл; посмотрел на рабочий стол минуту — и закрыл снова. Потом поднялся со стула и прошёлся по комнате от окна до стены; повернулся к сейфу, открыл. В сейфе лежали наличка и поддельные документы — загранпаспорта США, Англии, Японии, Германии (зачем? он уже не помнил), водительские права и лётные лицензии на десять имён, — всё сложено аккуратными стопками, но что-то (он был уверен) уже просрочено. Сколько он не заглядывал туда — месяц?.. Мелло вытащил их, начал медленно перебирать; и в какой-то момент — он сам не понял когда, — он поймал себя на том, что сидит и смотрит в одну точку. Мысли метались в голове, наскакивая одна на другую. Эл. Живой. «Я понимаю твои чувства». Нет причин не верить — и нет причин верить. Слишком путаный, слишком парадоксальным был его план; но чем парадоксальнее, тем больше шансов, что всё — правда; правда часто абсурдна. Но почему Эл не вернулся сразу, как умерла Рэм? Боялся, что его появление дестабилизирует планы и Ниа, и Мелло, и Лайта? «Готов был вмешаться, если бы кто-то был на грани смерти» — но Мелло был на грани смерти раза три за шесть лет. И где был Эл тогда?.. Мелло сжал в пальцах пластиковую карточку просроченных прав — и согнул, случайно переломив на две части. Странно. Но складно — не придраться. «В этот раз я хотел бы работать вместе с вами». Не только с Ниа. Со всеми. Что-то не стыковалось — и в то же время стыковалось слишком правильно. «Я знаю, что поступил неправильно по отношению к вам». Эл, признающий свою неправоту, — что-то за гранью; Мелло знал, Мелло видел протоколы расследования по делу Киры и слышал допросы. Значит, если Эл сказал это... он действительно сожалеет настолько? Или пытается добиться чего-то от них с Ниа, но пока не говорит, чего именно? Мелло не знал. Не понимал. И это злило до зубовного скрежета. Просроченные документы — два паспорта и поломанные права, — Мелло взял в руки и понёс в ванную. На диване, свернувшись в калач, спал Мэтт; монитор бросал синие блики на его расслабленное лицо. Мелло ненадолго задержался на нём взглядом. Потом обогнул диван, дошёл до кухни, открыл шкафчик и вытянул оттуда спички. После развернулся, открыл нужную дверь, включил вытяжку и свет и кинул документы в ванную; взял с полки ацетон и вылил на них полфлакона, достал спичку, чиркнул и бросил её вниз — паспорта и права мгновенно вспыхнули факелом. Мелло смотрел, как бумага корёжится в огне, и думал — нет другого способа узнать, говорил Эл правду или умело врал в своём неповторимом стиле. И он достал из кармана телефон, вбил в сообщение «я согласен» и отправил Ниа. — Ты ебанулся? Голос у Мэтта был сонный. Мелло резко обернулся; он даже не услышал шагов. — Я думал уже, что пожар. — Мэтт зевнул. — А это ты решил развести костёр в ванной. В четыре утра. — Уже утро? — Мелло нахмурился. Он что, два часа просидел в комнате? — Ага. — Мэтт подошёл чуть ближе, заглянул ему через плечо. — Что ты там жжёшь? — Документы. Старые. — Буркнул Мелло. Мэтт хмыкнул: — Ты знал, что пиромания — это вообще-то болезнь? — Хватит мне это припоминать. — Мелло поморщился. — Сто раз уже говорил. — А не надо будить меня в четыре утра. Утром я злой. — Мэтт отошёл от ванны на безопасное расстояние. — Потуши эту херню и открой окна, ради бога. Мы сейчас задохнёмся здесь насмерть. — Ну я же не задохнулся от твоих сигарет, — огрызнулся Мелло, но воду всё-таки включил. Огонь зашипел и погас; пока они препирались, документы сгорели почти полностью. Мэтт сказал «не буди меня до двенадцати, иначе я кого-нибудь задушу» и ушёл досыпать. Мелло собрал обуглившиеся бумажки и выкинул в мусорку. Как-то незаметно пришла усталость — тяжелела голова, закрывались глаза. Он распахнул настежь все окна и ушёл в комнату; там лёг на кровать не раздеваясь — и почти сразу провалился в сон.