Серый кардинал

Полусонный, полупьяный Белов, казалось, ещё находился в кабинете, растворялся в кумаре сигаретного дыма, выпущенного ими с Холмогоровым за целую ночь. По крайней мере, мысленно он точно был там, а не заваливался в дом вместе с рассветными лучами солнца. Да он до сих пор слышал аромат Сониных духов, кружащих голову хлеще бухла, о чём речь? Пожалуй, Белый давно так сильно не напивался. Даже когда умерла мама какие-то стопы оставались, пускай и весьма условные, но они в определённый момент срабатывали, тогда как сегодня в Белове не функционировало ровным счётом ничего. В первую очередь — совесть. Он просто отключил её, договорился расплатиться позже, непременно выплатить неустойку и двойной прайс. Правда, чем платить придётся никто не обсуждал. Саша бухал, курил, просил Соню остаться ещё хотя бы на полчаса и снова бухал, намеренно отводя взгляд от дивана, около которого не так давно лежал его друг детства с продырявленный головой. Конечно, он вообще хотел уйти, однако в больнице не нашлось другого достаточно приличного кабинета для Белого. Ему даже пришлось соврать Софье, будто Пчёла испустил последний вздох в коридоре, когда она ушла на улицу, только бы девушка побыла рядом. Очередной займ у совести. Скинув на пороге ботинки, Белов стянул с себя пальто и швырнул прямо на пол, к обуви. Сейчас ему не было никакого дела до чистоты кашемира. Главное — добраться до гостиной, а за тряпки пускай бабы переживают. Новое купит, не обеднеет, в конце концов. — О! — изогнув бровь, воскликнул Саша, войдя в нужную комнату. На диване, укрывшись пледом, в полной темноте сидела Оля и смотрела точно на супруга. — Ты чё не спишь? — Валера в коме? — без приветствий, в лоб спросила она. — А ты откуда знаешь? — Белый достал из бара начатую бутылку коньяка, вытащил пробку, швырнул в сторону и отхлебнул прямо из горла. Если ты можешь потратить баснословные бабки на бухло, то уж вполне имеешь право пренебречь бокалом, согласитесь. — Я в больницу приезжала, — втянув воздух носом, Ольга явно еле сдерживала себя от крика, — Тому видела. — В коме Валера, в коме, — кивнул Белов и сделал ещё два больших глотка подряд. Они не виделись со вчерашнего утра, когда Оля осталась дома с Ванькой, а Саша свалил куда подальше, лишь бы не пересекаться в доме, видевшимся огромным во время покупки, а на деле оказавшимся ничтожно маленьким для людей, которым следовало без необходимости не встречаться в принципе. — Что с Витей? — напряжённость голоса Ольги тотчас взвинтила нервы Белого, выкрутила злость на максимум. Он не был готов столь скоро обсуждать Пчёлу. — Какой тебе Витя? — Появившийся на лице мужа злобный оскал заставил Олю отшатнуться. Должно быть, в полумраке гостиной Саша выглядел особенно пугающе. — Он жив? — будто нарочно, она задавала вопросы, которые звучали непозволительно громко. Быстро. Как выстрел. — Скажи, а ты с ним трахалась? — Белый хмыкнул и снова отхлебнул коньяк. — Ну, только по-честному. — Чего? — вскочив с дивана, Ольга подлетела к мужу, замахнулась и почти успела ударить, однако он вовремя перехватил её запястье. — Так трахалась или как? — едва ли не по слогам повторил Белов. Это ведь была бы классическая история, ещё более примитивное клеше, чем их отношения бандита и хорошей девочки, влюбившейся не в того. — Нет, — выплюнула Оля, выдернув руку из хватки супруга. — Зря, — Саша покачал головой, хохоча себе под нос. — Может, с ним бы счастлива была, м? — Что с Витей? — повторила она. — Сама как думаешь? — заинтересованно приподняв брови, Белый прошёл к дивану и рухнул на него, стараясь не расплескать коньяк. — Я не знаю, — Ольга протянула ответ с опаской, словно знала или хотя бы догадывалась, просто не хотела озвучивать. Мог ли Белов поступить иначе? Выкинуть Пчёлкина из движения, перекрыть кислород, чтобы больше ни один человек, как минимум, в России с ним не имел дел? В теории, конечно, да. Пришлось бы напрячься, подтянуть все свои связи, но чисто теоретически Саша мог оставить Витю живым и вышвырнуть на помойку, будто полудохлую псину. Вот только в реальности он не имел права так поступать. Никто не смел подкладывать бомбу в машину Филу, ни одна сука не должна была выживать после такого, а уж тем более — некогда близкий. Вспомнить хотя бы гранату, которую тот уёбок подложил Белову в день свадьбы? Его что, отпустили по-тихому? Нет! Сам Пчёлкин тогда громче всех орал о необходимости отомстить. Вот Саша и последовал его совету. — Он жив? — Оля задала вопрос с каким-то абсолютным опустошением. — Нет, — жёстко ответил Белый и сделал глоток. Опять. — Кто его убил? — Они смотрели друг на друга, не моргая, не отрываясь, точно зная, кто это сделал. Подушечка указательно пальца Белова коснулась его груди, обрывая дыхание супруги. Произнести это вслух он не смог. — Нет, — часто-часто замотав головой, Оля принялась ходить по крошечному пятачку, не поворачиваясь к мужу спиной, словно находилась в помещении с хищником и пыталась контролировать ситуацию. — Нет, нет, нет. Ты бы не убил Витю, нет! — Он подложил бомбу в тачку Фила, — Саша придвинулся на диване и упёрся локтями в бёдра, наблюдая за тем, как на Ольгу накатывала истерика. — Боже, нет! — с грохотом рухнув на колени, она заткнула уши ладонями. — Какое же ты чудовище, Господи, какое же… Он и сам не понимал, что его задело сильнее: страдания жены по Пчёле или то, что слово «чудовище» крутилось в мозгах Белого всю ночь. Пожалуй, второе оставило по-настоящему глубокий порез. — Он хотел грохнуть нас всех, — откинув бутылку на диван, Белов подлетел к жене, схватил пальцами за лицо и поднял так, чтобы смотреть в глаза. — Ты это понимаешь? Меня, Коса, Фила! — Убери свои руки! — Оля скинула его ладонь с лица так яростно, что упала навзничь и поползла спиной к выходу из гостиной. — Я не буду с тобой жить! И Ванька не будет! — У меня не было другого выхода, — словно оправдываясь, прошептал Саша и осел на корточки. Он слышал, насколько быстро она перебирала ногами, взлетая по лестнице на второй этаж. Казалось, половину ступеней Ольга пропустила, желая как можно скорее убраться от Белого подальше. И правильно, нечего ей было делать рядом с ним. Раньше их отношения хотя бы находились отдельно от всего того кошмара, в котором жил Белов, но сейчас совершенно беспросветный мрак пришёл туда, где всё начиналось под ярким солнцем и аккомпанемент марша Мендельсона. Встретившись в восемьдесят девятом Саша искренне считал, будто сумеет сделать Олю счастливой. Пускай не сразу, постепенно, пройдя трудности, однако уверенность в собственных силах и возможностях не покидала Белого ни на мгновение, а теперь всё. Не хотел он делать её счастливой, да и не мог, по большому счёту. Ольга выходила замуж за другого Сашу. Весёлого, несколько болтливого, местами наивного, пережившего первое предательство. Впрочем, сам Белый женился на абсолютно иной девушке. Та Оля с замиранием сердца встречала его вечером дома, всегда непременно с улыбкой и запахом пирога, стоящим на всю квартиру. Может, они оба просто играли в ту семью, которой у обоих никогда не было? Сидя на корточках посреди гостиной, Белов думал только о сыне. Как он ни пытался, сколько бы ни прикладывал усилий, а сохранить семью всё равно не вышло. Саша честно хотел для Вани другой жизни. Видел Бог, он бы отдал каждую копейку за то, чтобы Ванька вырос с обоими родителями рядом, однако существовать вместе с чудовищем — плохая воспитательная мера, как ни крути. Белый выдохнул, распрямился и провёл пахнущими алкоголем ладонями по лицу, размазывая ощущение обречённости. Всего за ночь он умудрился потерять друга и семью.

***

Поворачиваясь на стуле, Саша будто нечаянно кинул короткий взгляд в угол комнаты и проверил, горел ли красный огонёк. Человек, не знающий об этой забаве, едва ли мог что-то заподозрить, а уж Марк, успевший хорошо освоиться в офисе, точно не подозревал никакой подставы. — Конкретно что ты предлагаешь? — Белый прищурился и демонстративно глянул Мейеру в глаза, игнорируя разложенные по столу бумаги. Ещё сегодня днём он выжал из них всю необходимую информацию, рассчитывая услышать реальные перспективы, вместо сухих напечатанных цифр. — Рестораны, бары, — перечислял Марк, слово нарочно принявшись перебирать принесённые документы. — Автосервисы — это, конечно, хорошо, но по-крупному там не разгуляешься. — Чтобы сделать приличный ресторан, вложить придётся не три копейки, — хмыкнув, Белов отрицательно покачал головой, давая понять, что не имел никакого желания заново изучать макулатуру. — Через бар можно проводить хорошие суммы, — Мейер несколько раз кивнул, видимо, смекая, какая часть идей начальнику нравилась больше всего. — Вложений, если взять нормальный, почти никаких, а там уж только вопрос времени. — И погудеть самим можно, а? — смех Саши моментально заставил Марка растянуть губы в улыбке. Он и сам давно думал о собственном баре, где оборудует себе отдельный зал, непременно с лучшими официантками заведения. У любого приличного бизнесмена в последние пару лет появлялся какой-нибудь захудалый гадюшник, куда тот притаскивал деловых партнёров на переговоры, пока Белый с пацанами ныкались по казённым стрипухам. Не солидно как-то. — Вот тут, на последней странице список мест, которые бы могли подойти, — затараторил Мейер, пользуясь моментом доброго расположения духа начальника. — Я всё уточнил, их никто не держит. — А менты? — не то, чтобы Белова сильно беспокоил вопрос крыши неизвестных ему владельцев баров, однако входить в прямое столкновение с милицией тоже желания не возникало. — Максимум — местные участковые, — Марк натурально просиял, напоминая мальчишку, который остановился в шаге от выигрыша в лотерею. — Ну, это щас у каждого первого, — по-деловому кивнул Саша. С участковым даже особенно договариваться не придётся, эти готовы мать родную продать за сотку баксов в кармане. — У меня к тебе, кстати, пара вопросов имеется. — Я что-то… — тотчас побледнев, Мейер вжался в стул и слегка опустил голову. — Да не трясись ты, — хохот Белого, казалось, ни сколько не добавил краски обескровленному лицу. — Я тебе дам номер счёта, на него надо будет каждый месяц закидывать бабки. Сколько скажу попозже, как всё утрясётся. — А если не секрет, чей счёт? — Марк говорил до того тихо, что хотелось купить и конкретно ему выдать рупор, а то скоро его перестанет быть слышно даже на расстоянии сантиметра. — Ольги, — твёрдо ответил Белов, искренне надеясь закончить на этом расспросы. Он определённо не собирался делиться с Марком подробностями соглашения, которое они с Олей подписали этим утром у нотариуса, приехав с разницей в час. Это, к слову, являлось одним из двух главных условий почти бывшей супруги. Она ни в коем случае не хотела пересекаться с Белым лично и просила оформить официальную бумагу об алиментах на Ваню. Неужели, ей в голову могла прийти мысль, будто Белов оставит сына без денег? Ради чего вообще вся эта показуха с соглашением? Насколько знал Саша, в самом начале встречи, собственно, отвечая на этот вопрос нотариусу, Оля сказала что-то о недоверии мужу, но ведь это бред. С чего бы ей перестать ему доверять? Белый никогда не зажимал бабок. Будучи порядочным мужиком, пускай Ольга таковым его и не считала, он в качестве отступных по дарственной переписал на неё дом в Штатах и обязался полностью обеспечивать вполне себе сытую жизнь и бывшей жене, и её бабушке, и собственному сыну. Честное слово, Белов считал себя если не рыцарем, то уж как минимум приличным человеком. — И будет ещё второй счёт на Ваньку, — постепенно подбираясь к важнейшей части диалога, ради которой, собственно, горел красный огонёк в углу, Саша по-немного начинал нервничать. — По сумме тоже скажу. — Хорошо, — согласно кивнул Марк. — Могу идти? — Да погоди ты, — Белый рывком открыл лежащую на столе пачку сигарет, достал одну и закурил, приглаживая нервы по росту шерсти. — Я тут всё думал, прикидывал, доля Фила же Томе пойдёт, так? — Да, всё будет переводиться на счёт Тамары, — кадык Мейера дёрнулся. За эти месяцы совместной работы он, наверное, хорошо выучил все интонации Белова, а потому сейчас не ждал ничего хорошего. — А Пчёлкина? — произносить фамилию бывшего друга Саше давалось сложно. Прошедшие три дня с… в общем, за прошедшие три дня он в принципе старался не говорить о Вите без необходимости. Ему пришлось много врать, особенно перед родителями Пчёлы, рассказывая об ужасном покушении. Легенда о том, что некий урод охотился на всю четвёрку, родилась в процессе общения с людьми, когда-то кормившими Белого супом после школы, однако уж лучше они будут считать, что их сын пал от руки неизвестного, чем правду. — Ну, его доля делится на троих… — Вполне логичные слова Мейера вызвали у Белова желание затянуться посильнее. — Я вот что подумал, — Саша выдохнул дым в другую от красного огонька сторону. — Давай эта доля пойдёт тебе, а? Что скажешь? — М-мне? — Закашлявшись, Марк потянулся к стоящему посреди стола графину с водой, налил около половины стакана и выпил залпом. — Угу, — кивнул Белый, вбирая в себя очередную порцию дыма. — Как тебе? — Я даже не знаю, это как-то… — Растерянный взгляд Мейера скакал по разложенным бумагам, словно искал подвох. К счастью, не туда он смотрел. — Я отдаю тебе долю Пчёлы, а ты разводишься с женой, — нарочито расслабленно протянул Белов, надеясь, что он выглядел спокойнее, чем ощущал себя. Марк моментально изменился в лице. Округлившиеся глаза скакали по лицу Саши, должно быть, рассчитывая заметить подвох, обнаружить ухмылку, выдавшую шутку, но ничего такого не находили. Через силу сглотнув, он хохотнул. — В как-ком смысле? — эта дурацкая привычка Марка заикаться всякий раз, когда вопросы становились ребром, отлично подходила ситуации. — В прямом, — Белый вдавил окурок и посмотрел исподлобья. Так он чувствовал уверенность. — Нет, я не могу, это же… — кашляя, Мейер ёрзал на стуле. — Мы с Соней семья… — Бля, хорош, а? — не выдержав, закатил глаза Белов. — Какая, нахуй, семья? Ну, ты кого лечишь то? — Мы с ней столько лет вместе, — Марк как будто понял, что история про добропорядочную ячейку общества не сработает конкретно в этом диалоге. — Вот я тебе и предлагаю долю Пчёлы, — пальцы Саши сами нашли сигарету и подпалили кончик выпущенным из зажигалки огнём, — в качестве отступных. Ты ж у нас финансист, вот и посчитай, сколько там за каждый год выходит. — Продать жену? — неуверенный смех Мейера лишь подтверждал теорию Белого о продажности людей. Купить можно было кого угодно, вопрос исключительно суммы. — Нет, — он мотнул головой и выдохнул дым. — Развестись с женой и получить долю. Штампы поставите — подписываю документы, договор? Робкая улыбка постепенно сползала с лица Марка. Видимо, чем лучше он осознавал, что предложение Саши — не заранее запланированный первоапрельский розыгрыш, тем серьёзнее задумывался. Оставалось только поднажать. — Ты ж понимаешь, что я всё равно её заберу, да? — Белый хмыкнул, видя осознание в глазах Мейера. — Просто по-человечески всё сделать хочу, ну, по-людски как-то. — А если она не согласится развестись? — О, Белов мог поклясться, что ровно в эту секунду рыба попалась на крючок и уже не слезет с него, даже если очень захочет. — А это уже не твоя забота, — мягко, едва ли не ласково произнёс Саша. — Так что? По рукам? — Ну, да, наверное. — Протянутая через стол трясущаяся ладонь Марка выглядела жалко по сравнению с тем, до чего лихо и уверенно Белый сжал договор рукопожатием. — Вот и ладненько, — Белов подмигнул напоследок, кивнув на дверь. — Можешь идти. Завтра тогда решим по бару. — Всег-го доброго, — уходя, Мейер несколько раз обернулся, прежде чем закрыть за своей спиной дверь. В груди бурлило нечто, по ощущениям напоминающее лаву. Вязкое, горячее, плавящее внутренние органы и кости. Саша впервые почувствовал абсолютно тёмное удовлетворение от понимания того, как много весило его слово. Ведь Марк мог просто послать его на хуй и уйти, разве нет? Сам Белый поступил бы ровно так, оказавшись в такой же ситуации. Хотя, разумеется, он бы никогда не был на месте Мейера. — Люд, попроси Софью ко мне зайти, — зажав кнопку связи с секретарём, сказал Белов, а следом добавил. — Сейчас же. Победоносно улыбаясь, он сделал последнюю затяжку, потушил окурок о дно пепельницы, поднялся из-за стола и вытащил камеру, спрятанную за подставкой для бумаг. Саша искренне переживал, что Марк заметит горящий красный огонёк, поймёт, что весь их разговор был записан, однако ему и в голову ничего такого не пришло. Впрочем, даже если бы он увидел камеру, едва ли решился бы на возмущения. — Вы меня звали? — открыв дверь, подчёркнуто сухо спросила Софья. — Заходи, — Белый махнул ей рукой, приглашая переступить порог, и поставил камеру рядом. На всякий случай, авось, пригодится. — У меня для тебя хорошие новости. — Мы все дружно переезжаем на Багамы? — саркастично спросила Мейер, изогнув бровь. — Лучше, — подмигнул Белов. Ему не терпелось рассказать ей о главной новости — разводе. Даже двух. И Саша непременно начал бы сейчас хвастаться успешно достигнутыми договорённостями с Ольгой, без шероховатостей прошедшим диалогом с Марком, если бы не её обтягивающая бёдра юбка. Длиннее, чем обычно, и вместе с тем не менее сексуальная. — Куда уж лучше? — Соня села на ближайший к Саше стул, распрямив плечи. — Я развожусь, — подняв правую ладонь без намёка на обручальное кольцо, с ноткой торжественности произнёс он. — Что ж, — её грудь приподнялась от глубокого вдоха, — поздравляю! — Ты тоже, — склонив голову, Белый наблюдал за реакцией. Ждал хотя бы примерно такого же шока, каким всего минут десять назад радовал его Мейер, однако лицо девушки осталось без изменений. Она даже не усмехнулась. — Очень смешно, — прищурилась Софья с видом тотального равнодушия. — Марк согласился дать тебе развод, — Белов нагнулся к ней ближе, говоря максимально медленно, чтобы дошло. — Ты — не Валдис Пельш, — скопировав его, Мейер тоже склонилась, — а я не в программе «Розыгрыш». Говоря откровенно, он рассчитывал на другое. На радость, возможно, слёзы счастья, поцелуи, секс. На что-то, говорящее об освобождении от мужа, который порядком заебал, и возможности быть вместе с ним, с Сашей. — Марк за меня будет держаться, как утопленник за спасательный круг, — Соня приподняла и растянула уголки губ в самодовольной улыбке. — Уверена? — рассмеявшись, Белый давал ей последний шанс остаться чистой, не вымазаться в дерьме. — Думаешь, если бы я ему предложил по-хорошему, он бы не согласился? — Даже если бы ты его убивал, — она тоже захохотала, не ожидая подвоха. Возможно, это было жестоко. Белов даже считал, что не смел так поступать конкретно с ней, но Мейер сама его вынудила. В два движения он открыл «окно» камеры, промотал последнюю запись до нужного момента и нажал кнопку включения. Соня смотрела в экран не двигаясь, не моргая и не дыша, вроде бы. Постепенно заполняющиеся слезами глаза с ненавистью прожигали картинку, периодически размывающуюся сигаретным дымом, вот только самое важное содержалось в звуковом сопровождении, которое выворачивало наизнанку «железную леди». Она в прямом смысле слова затыкала образовавшиеся дыры в грудной клетке, невидимые другому человеку. — Он меня продал, — болезненный смех прыгал с дрожащих губ Софьи. — Продал за долю в бизнесе! — Хорошая моя, — Белый провёл указательным пальцем по её щеке и снял выкатившуюся слезинку. — Как какие-то джинсы на рынке! — Грудная клетка не вмещала в себя столько кислорода, сколько требовалось для полноценного вдоха, а потому Мейер приходилось хватать ртом воздух, чтобы просто проглотить. — Теперь всё будет по-другому, — оперевшись локтем на стол, Саша приблизился вплотную и поцеловал Соню. Глубоко, резко, властно. По-хозяйски. Ладони девушки вцепились в грудь Белого, ногти царапали ткань рубашки, но не сильно. Не так, будто она хотела отодвинуться, скорее Софья изображала из себя недотрогу, ломалась, как делала это всегда, когда их близость стремилась к границе дозволенного. И если во время первого поцелуя Белов был готов поддаваться, идти у неё на поводу, то сейчас — нет. Оторвавшись от Мейер буквально секунд на пять, не давая ей времени на лишние, абсолютно идиотские мысли, он обогнул стол и легко поднял её за талию, усадив на стол. Саша даже не представлял, насколько сильно хотел Соню. Грубая мужская ладонь прошлась от колена девушки выше, огладила бедро снаружи, пальцы нащупали кружевной край чулок и плавно переместились к тонкой полоске белья. Такие, как она, определённо предпочитали стринги, Белый давно догадывался, однако теперь убедился на практике. Он поймал стон Софьи в поцелуе, когда ладонь переместилась внутрь, ребром пройдясь по клитору через ткань трусов. Блять, как же давно Белов хотел услышать это в её исполнении. Ни Ольга, ни одна из тех девиц в стрипухе, которые после привата были готовы на секс, не стонали настолько тягуче сладко. Это походило на тягучую, ещё не застывшую карамель. Солёный привкус слёз растворялся в ниточках слюны, тянущихся от губ Белова к её, когда он отодвинулся, чтобы рассмотреть лицо Мейер. Было ли в ней что-то особенное? Пожалуй, да. Никогда прежде Саша не мог представить одновременно столько страсти и холодности в одной девушке одновременно. Пылающая алым оттенком кожа на острых чертах лица — самое красивое, что доводилось видеть мужчине. — Ты теперь моя, — едва ли не по буквам, словно вдалбливая понимание ей в голову, на выдохе произнёс Белый. — Да, — Софья подалась вперёд, но он не дал ей этого сделать, остановил крепким хватом ладони на шее. Не насладился видом до конца. За все последние годы Белов привык получать лучшее, во что бы то ни стало. Лучшие спецы в бизнесе, лучшие тачки, участок, дом — он предпочитал всё высшего уровня. Женщин, разумеется, тоже. Раньше Ольга являлась для него идеалом, однако чем выше поднимался Саша, тем отчётливее становилось понятно, как сильно жена отставала. А Соня как раз подходила под его сегодняшние запросы идеально. — Хочешь? — он смотрел ей в глаза, наблюдал, двумя пальцами отодвинув в сторону ткань стринг и пройдясь подушечкой большого по клитору. — М-м, да, — откинув голову назад, Софья закусила губу. — Смотри на меня, — приказной тон Белого не оставлял выбора. Ей пришлось пересилить себя, чтобы встретиться взглядами. Навряд ли она видела его достаточно чётко, чтобы рассмотреть пугающую ухмылку. Затуманенные, словно пьяные глаза девушки мазали по лицу, шее, вороту рубашки Белова, который натурально напитывался этим ощущением власти. Ему стоило всего-лишь чуть сильнее нажать на клитор, и она уже принималась постанывать. Когда же Саша скользнул внутрь Софьи двумя пальцами, по кабинету разлетелся рык. Соня старалась двигать бёдрами в такт, но он намеренно то замедлялся, то ускорялся вдвое, не давая шанса перехватить вожжи. Юбка оказалась не такой уж короткой, как изначально показалось Белому, почти собралась на талии, а кружевной край чулок сполз практически до колен. Сука, Мейер двигалась на этом столе, выгибала спину, отдавала всю себя, пока Белов просто трахал её пальцами, подготавливая для себя. Болезненные пульсации члена становилось всё сложнее игнорировать. Наслаждение видом притуплялось, уступало место желанию, от которого Саша терял контроль над собственными действиями. Попроси его Соня в эту секунду выйти из окна — шагнул бы, не глядя. — Да, ещё! — вскрикнула Софья, до побелевших костяшек вцепившись в край стола. Он вынул из неё пальцы, должно быть, всего за несколько мгновений до оргазма, поступил крайне не галантно, лишив девушку права первой кончить. Металлическая пряжка ремня лязгнула, раскрываясь, торопливо дёргающая молнию брюк ладонь то и дело соскальзывала, однако Белов не собирался медлить больше. Всё, чего он хотел — забрать своё. Саша собрал на подушечки пальцев её смазку, распределил по члену, отодвинул крайнюю плоть и вошёл, тут же гортанно простонав. Было очень узко, даже слишком. Горячо. За годы с Олей он успел забыть, каково это, когда сносило крышу от конкретной девушки, а не от самого факта секса. Там всё приелось, стало обыденным, скучным. Пресным, как и весь их брак. Сразу быстрый, заданный Белым темп, отскакивал в разные углы кабинета звуками влажных шлепков тел, рассредотачивался в молекулах кислорода и впитывался лежащую на полках пыль, словно кабинет хотел всегда сохранить в себе запах секса. — Глубже, — проскулила Софья, выгибаясь. Он относился к мужчинам, которым не требовалось повторять дважды. Сжав пальцы на бёдрах, Белов подтянул её совсем вплотную, чтобы после закинуть ноги поддающейся Мейер себе на плечи. Куда-то в сторону слетела одна туфля, вторая острым каблуком упиралась в лопатку Саши, однако это всё такая хуйня по сравнению с ощущениями, которые он испытывал. Одной рукой Софья пыталась держаться за стол, тогда как второй коснулась клитора, снеся нахуй остатки здравого смысла, который стекал по лбу Белого в каплях пота. Она кружила подушечкой большого пальца по самой чувствительной точке, хмурилась, чтобы всего через секунд пятнадцать Белов ощутил нарастающие пульсации вокруг члена. Несколько рваных, по скорости граничащих с безумством толчков внутрь. Саша в икрах ощущал подбирающийся оргазм и ещё ускорился. Скрип стола перебивал громкие стоны Софьи и мокрые шлепки, когда Белый с новой силой сжал ладони на её бёдрах и подался вперёд, выпуская из себя абсолютно животное рычание. Всё-таки он поступил галантно, пропустив её первой к оргазму, пускай и на несколько секунд. — Да! — выдохнул Саша, не двигаясь, удерживая разливающееся по телу наслаждение в подогнутых пальцах ног. — Боже, — Соня скинула вторую туфлю на пол и полностью легла спиной на стол, расслабившись. — Это было охуенно. — Дай мне десять минут, — усмехнувшись, Белый наклонился, тут же найдя её губы своими. Никакого привкуса слёз он не почувствовал.

***

Зима, 1998-й год.

Белов подлил себе в бокал ещё конька, всего на один глоток, чтобы промочить пересохшее после услышанного горло. Извилины в голове крутились поразительно медленно, будто тоже, как и сам Саша, не хотели воспринимать то, что говорила Тамара, захлёбываясь рыданиями. — Возьми, — Соня присела на корточки, подавая Томе чашку крепкого кофе. — С-спас-сибо, — кивнула девушка, которую последний год никто без слёз не видел. — Саш, тебе сварить? — поднявшись, спросила Софья. Чисто ради приличия, ибо знала, что он предпочитал не запивать коньяк. — Не, не надо, — Белый отрицательно мотнул головой и сделал глоток. Не полегчало. Этот разговор не приносил удовольствия ни одному человеку, находящемуся в доме. Мейер явно стремилась уйти подальше от ревущей Филатовой, зная, как та к ней относилась. Не удивительно, конечно, всё-таки Тамара дружила с Ольгой, а потому едва ли испытывала нежные чувства к той, кого каждый второй считал разлучницей. Сама Тома заставляла себя пересказывать то, что слышала от врачей практически на ежедневной основе, выуживала звуки, через раз складывающиеся в полноценную речь. И самому Белому было тяжело. Наверное, даже тяжелее их обеих, ведь именно на его плечи легла непосильная ноша — принятие решения, пускай об этом вслух никто и не произносил. — Тамар, может, всё же лучше капель? — предложила Мейер, видя, как тряслась чашка в пальцах Филатовой. — Д-да, — Тома кивнула, но кофе не отдала, словно держалась за него оставшимися крупицами разума. — Минутку, — не успев договорить, Соня убежала на кухню, цокая каблуками по паркету. — Я уже не знаю, что делать, Саш! — заговорила Тамара, стоило Софье скрыться из вида. При ней она вообще ничего личного не произносила. — Врачи постоянно повторяют, что мы его мучаем, что это бессмысленно, а я… — она осеклась, как только Мейер вошла обратно в гостиную. — Давай, я подержу, — ласково приняв из ладоней Томы чашку, Соня вложила ей рюмку, в которой плескалась светло-коричневая жидкость. — Это пустырник с валерьянкой, я сразу водой разбавила, чтоб не так противно было. — Спасибо, — Филатова втянула носом воздух и выпила залпом, сморщившись. — Сонь, а у нас в стране эвтаназия разрешена? — смирив девушку долгим взглядом, Белов мысленно просил её никуда не уходить. В одиночку этот разговор давался ему сложнее. — Официально — нет, — пожала плечами Софья и села на кресло, рядом с диваном, видимо, чтобы не раздражать Тамару лишний раз. В принципе, Саша так и думал, просто решил убедиться, на всякий случай. Найденные им для Валеры врачи были лучшими в стране, одного он даже выписал из Израиля, хотя тот ничего дельного не сказал. Сидел, читал историю болезни, вдумчиво кивал, осмотрел Фила, а после с сожалением констатировал абсолютное бессилие. — Они предлагают отключить его от аппаратов, — Филатова смотрела чётка в глаза Белова, как если бы рядом с ней вовсе не сидела Мейер. — Если хочешь знать моё мнение, Том, — заговорил Саша спустя примерно минуту, — то я считаю, что надо бороться. — Мы уже год боремся, — в интонации Томы сочеталось усталость и отчаяние. Её можно было понять. В отличие от того же Белого, который продолжал жить, расширял бизнес, перевёз к себе Софью, существование Тамары заключалось в ежедневных походах к мужу в больницу, где стоящие возле головы аппараты издавали монотонные, однообразные звуки. День сурка, состоящий из слёз, молитв да ожидания чуда. Белов боялся кому-либо признаться, даже себе в том, что он почти потерял веру. Да, конечно, ухудшений в состоянии Фила не было, но и улучшений тоже. Целый год его друг лежал в коме, питался через капельницу, ходил под себя в подгузник. Возможно, по этой причине Саша старался крайне редко приезжать к Валере — каждая их «встреча» заканчивалась очередной рассыпавшейся гранулой веры. — Том, давай чайку, а? — Белый выдавил из себя неправдоподобную улыбку, получив согласный кивок от Томы. — Тебе помочь? — натурально подскочив с кресла, предложила Софья. Она ведь знала, как к ней относилась Тамара, замечала на себе косые взгляды, не дура всё-таки. — Ага, — ответил Белов, опустошив лёгкие одним выдохом. Сейчас поддержка Мейер требовалась, как никогда прежде. В вопросах бизнеса Саша мог полностью полагаться на своё чутье, если этого требовала ситуация, вот только здесь, в том, что касалось личного он не решался действовать полностью самостоятельно. Соня умела находить правильные слова, обладала поразительной способностью смотреть на всё трезвым взглядом там, где Белого заносили эмоции. — Чё думаешь? — Саша перешёл на полушёпот, параллельно включая чайник, пока Софья вытаскивала из подвесного шкафчика три кружки. — Не знаю, — тяжело вздохнула она. — Честно? Я тоже считаю, что надо бороться, искать других врачей, другие варианты. — Да я всё перепробовал! — чересчур резко ответил Белов, словно Мейер обвиняла его в бездействии, прикрываясь участливым тоном. — А тот еврей что? — На самом деле, пригласить врача из Израиля было идеей Сони, ей в голову пришла мысль поискать специалиста за рубежом, не ограничиваясь только российскими докторами. — Ничё, — Саша уставился на чайник, над носиком которого поднимался пар. — Мычит не по-русски, головой мотает. — И Тамару жалко, мучается, бедная, — часто заморгав, Софья посмотрела в потолок и втянула воздух сквозь зубы, пряча выступившие слёзы. — И Валеру тоже жалко. Я вот всё думаю, когда он выйдет из комы, когда начнёт всё понимать, каково ему будет? Эти мысли посещали Белова всякий раз, когда он переступал порог палаты Фила. Под всеми этими трубками, катетерами, тянущимися к аппарату, контролирующему пульс, проводками лежал парень, который больше никогда не станет собой. Самый идеальный исход в его случае — инвалидная коляска до последнего дня жизни, однако врачи в один голос уверяли, будто на это даже не стоило рассчитывать. Более реальная перспектива — овощ, всё понимающий и осознающий свою беспомощность. Сашу передёргивало от прогноза докторов, мышцы во всём теле одновременно сокращались. Как и любой нормальный человек, он примерял такое состояние на себя, представлял, что чувствовал бы, окажись завтра прикованным к кровати инвалидом даже без возможности говорить, а медики уверенно заявляли: скорее всего, после перенесённой операции на мозг, Валера вряд ли сможет вести хоть сколько-то полноценные беседы. И постоянно, думая о возможном будущем Фила, Белого чувствовал лишь один правильный исход. — Принесёшь чай, ладно? — Белов поцеловал Мейер в щёку, на деле убеждаясь в собственной живости. — Конечно, — шмыгнула носом Соня. Входя в гостиную, где сидела Тома, вперившись стеклянным взглядом в экран выключенного телевизора, Саша собирался с мыслями. Решался произнести, пожалуй, одни из самых страшных слов, которые ему когда-либо доводилось озвучивать, но дальше тянуть уже никто не мог. — Том, послушай меня, — он опустился на корточки перед ней и осторожно сжал холодные ладони девушки в своих, — только пойми правильно. Решать в любом случае тебе. Скажешь продолжать — продолжим, будем возить ещё врачей, найдём другие варианты. — Мне кажется, я над ним издеваюсь, — подрагивающие губы Тамары отливали синевой, словно говорила не она, а оживший труп некогда счастливой девчонки, влюбившейся в Фила. — Тогда, если ты так считаешь, надо его отпустить, — Белый через силу размыкал челюсти, произнося это.

***

Затянутое плотными облаками небо не пропускало солнечные лучи, так необходимые городу в последние недели. Казалось, даже природа старательно подчёркивало то, в каком кошмаре находился Белов, вот уже девятый день носящий исключительно чёрное. Он не знал, сколько следовало держать траур после похорон Филатова, решил довериться ощущениям. Пока ещё время для другого цвета рубашки не наступило. — И чё они? — Саша посмотрел на Марка, снова приперевшегося к нему в кабинет под вечер, когда у одного из них мозг не соображал. — Даже не дёрнулись, — просиял инквизитор с папкой документов в руках. — Я то взял с собой Шмидта, думал, начнётся возня, а они вообще без вопросов все бумаги подписали. — Кос смотрел? — Очень хотелось выпить, однако Белый решил не бухать, не повторять собственных ошибок, которые он допустил после смерти мамы. Из-за этого приходилось вдвое больше курить. — Нет, — Мейер вздохнул и закатил глаза. — Почему? — тон Белова стал строже, появилась знакомая жёсткость. — Да он всю неделю неадекватный, — фыркнул Марк. — Я его вчера два с половиной часа прождал у дома! Саша знал. Не о том, что Космос не соизволил выйти из подъезда, разумеется, а о том, что друг опустился на дно. Да он даже на похороны Фила не пришёл! Валялся у себя, обдолбанный в хлам, в чём лично убедился Белый, решив проведать последнего оставшегося друга сразу после прощания на кладбище. Порошок заменил Холмогорову всё — еду, питьё, баб. Стабильно раз в два дня этот накаченный «снегом» нарк припирался в офис, сидел там в своём кабинете, ни с кем не общался, чтобы через час вывалиться из дверей и начать орать на всех, кому не повезло показаться на глаза. Саше в прошлую среду пришлось собственной грудью закрывать Люду, которая умоляла Космоса к ней не приближаться. В больницу он ложиться отказывался. Еле ворочая языком, говорил, будто и его там до смерти заколят, видимо, не понимая, что с движением к смерти он и сам справлялся прекрасно. Нет, Белый пытался с ним поговорить, однако это не имело никакого смысла. Разве был способен в дрова угашенный Кос воспринимать речь? — Надо с ним что-то делать, Саш, — вкрадчиво сказал Марк, заметно нервничая. — Сам знаю, — рявкнул Белов и схватил приготовленную сигарету, сразу прикурившись. — Он уже на людей кидается. — Я тебе не хотел говорить, — Мейер сглотнул слюну, видимо, собираясь открыть какую-то тайну, — но он позавчера с охранником нашим на въезде подрался. — Из-за чего? — Лицо Саши вытянулось в удивлении. — Антон не давал Космосу выехать, потому что он был в ноль, — рассказ Марка звучал настолько правдоподобно, так похоже на Коса, что вызвал у Белого ухмылку. — Ну, а он с кулаками полез, потом ствол вытащил, начал палить. Хорошо хоть не попал ни в кого. Сука! Ей-богу, Белову начинало казаться, что этот ёбаный ад никогда не закончится. Он решал одну проблему — появлялись другие, причём вырастали сразу скопом, словно грибы после тёплого дождя. А он их срезал, срезал, срезал, чтобы найти очередную семейку. И так по кругу. — Отдай! — заверещала Соня из соседнего кабинета. Её голос, должно быть, слышали во всех концах Москвы. — Ты! Сука! — голос объёбанного Космоса из-за стены хлыстом саданул Сашу по спине, бросая к выходу. Блять, он даже не знал, что друг был у себя. Обычно о его появлении большинство узнавало с первыми воплями. — Ты во всём виновата! Пока тебя… Белый вылетел из кабинета, швырнул недокуренную сигарету в горшок с цветком около испуганной Люды, вжавшейся в спинку стула, и распахнул дверь соседнего кабинета. Всего за долю секунды его глаза покрылись красной плёнкой ярости, а ладони сжались в кулаки. Пальцы одной руки Коса сжимали шею кряхтящей Софьи, которая лежала спиной на столе и елозила ногами по полу, видимо, пытаясь вырваться. Она наотмашь била его по предплечьям, по груди, насколько доставала, однако главное — Мейер всеми силами старалась отодвинуться от пистолета, дуло которого упиралось в её висок. — Всё, шлюха, из-за тебя! — взревел Холмогоров, плотнее прижимая оружие к голове задыхающейся девушки. На его столе, чуть дальше от Сони, Саша периферийным зрением заметил рассыпанный белый порошок. Разумеется, он приехал в офис не начинать жизнь с нового, трезвого листа. — Отпустил её! — не дожидаясь ответа, Белый подбежал к Косу и со всей ненавистью врезал по челюсти. — Ублюдок, блять! — Ты чё, на меня? — явно растерянный Холмогоров сплюнул на пол собравшуюся во рту кровь. — Из-за этой бляди? — Заткнулся! — Белов не контролировал себя от слова совсем. Не чувствовал боли в костяшках, когда те прилетали по морде того, кто окончательно утратил в себе человеческое за вдохами кокаина. — Мразь! Сука! — Саша! Хватит, пожалуйста! — хрипящая Мейер, закашливаясь, выдирала из горла крик, однако остановить Белого ей не удавалось. — Я из тебя, сука, человека сделал! — Саша ненавидел этого Космоса, то, что он с собой сотворил. — Саша, Саша! — кто именно орал — неизвестно, Белов не различил, лишь после поняв: его оттаскивали Шмидт и Макс. Он нашёл глазами Соню, которая прижималась лопатками к стене у двери и закрывала ладонью отметины пальцев Коса на своей шее. Безумные в своём страхе глаза девушки метались от окровавленного лица Холмогорова к Белову, впервые в жизни сорвавшемуся с катушек до такой степени. — Чтобы больше здесь не появлялся! — крикнул Саша, выплёскивая остатки ярости, и обернулся к держащему его Шмидту. — Не пускать этого сюда! — Сука! — лёжа на спине, процедил Кос.