Серый кардинал

Белов постепенно начинал сливаться с этими чёрными рубашками, брюками, пиджаками. Ещё немного — сам станет цвета угля. Сколько он уже вот так ходил? Четвёртую неделю? Череда похорон просто не оставляла шанса поправить утром ворот, скажем, голубой рубашки. Ей-богу, Саша боялся просыпаться, вдруг, кто-то ещё из его близких погибнет. Осталось не так много человек. Лениво затянувшись, он искоса посмотрел на Марка, который последние полчаса болтал, не затыкаясь, раскладывал по столу бумаги и тыкал указательным пальцем на особенно важные строчки. В отличие от «Диониса», подмять под себя «Арлекино» оказалось не так просто. Что объяснимо, учитывая, насколько отличались заведения по уровню. — Мы готовы полностью взять на се… — очередную часть вдохновенной речи Мейера перебил мужчина, сидящий точно напротив Белова за столом в кабинете хозяина клуба. — Кто «мы»? — Шамиль приподнял брови, переведя взгляд на Сашу. — Я, — усмехнувшись, он стряхнул пепел сигареты в стоящую рядом пепельницу. — Да, всё верно, Александр готов взять на себя все затраты в первые три месяца, — продолжил тараторить Марк, почти не сбившись с мысли. — Будем считать, что это гарантия вложений. — Полгода, — Белый говорил куда расслабленнее своего финансиста, чем подчёркивал разницу их положений. — Зарплаты, все закупки, реклама — всё с меня первые полгода. — Это большие деньги, — сидящий с самого края стола владелец, можно сказать, отец «Арлекино» робко подал голос. — У меня хватит, — самодовольно хмыкнул Белов. Перед глазами стояло то, с каким восхищением Соня смотрела на лучи светомузыки, скачущие по танцполу. Ради её горящих детским азартом глаз Саша был готов последнее отдать, лишь бы войти в долю и преподнести жене часть клуба в качестве свадебного подарка. — Вообще-то, мы рассчитывали на другое, — Шамиль обменялся взглядами со своим компаньоном — Асланбеком, а после опять посмотрел на Белого. — Сам понимаешь, делить на троих — не то же самое, что пополам. — Понимаю, — кивнул Белов и вдавил окурок в пепельницу. — Только и ты пойми, Шамиль, я ж всё равно этот клуб под себя заберу. С тобой или без тебя — мне похуй, на самом деле. — Угрожаешь? — Кадык Шамиля, слабо просматривающийся из-под густой чёрной бороды, дёрнулся от смеха. — Предлагаю работать вместе, — Саша расправил плечи, как делал всегда, чувствуя необходимость занять более сильную позицию. — Вы люди в Москве новые, сам понимаешь, вас пока ещё не знают, а я человек со связями, с весом в городе. — И далеко твои связи тянутся? — прищуриваясь, Шамиль не опускал уголки губ, словно прощупывал, насколько хватит духа у Белого. — До звезды на Кремле хватит, — откровенный блеф дался легче, чем выигрыш у Виктора Петровича в русский бильярд. — Даже так, — присвистнул Асланбек. Воспоминания о Каверине, о поставках оружия, о федералах не давали Белову спокойно оценивать ситуацию, воспринимать новых партнёров адекватно, без налёта старых счётов. — Если вы хот… — вклинившийся в разговор Марк мог сейчас запросто всё испортить, а потому Саше пришлось схватить его за рукав пиджака. — Тихо! — полушёпотом произнёс он. — Шамиль, ты пойми, я если что-то заприметил, то не отступлюсь. — Я тоже, Саша, я тоже, — кивая, Шамиль явно понимал это чувство. — В принципе, можем поработать и на три доли, почему нет? — Раз уж ты готов полгода платить, — Асланбек первым встал со стула и протянул Белому руку. — Я за свои слова отвечаю, — поднявшись, Белов поочерёдно обменялся рукопожатиями со всеми новыми компаньонами, причём последним шёл хозяин «Арлекино». Господи, он был настолько неважным человеком, что его имя просто затерялось где-то в раскиданных бумажках Мейера. — Тогда я изменю договор, — Марк принялся вторым «ручкаться», правда, на него обращали внимания куда меньше, — укажу шесть месяцев вместо трёх и можно подписывать. — Завтра так же в два нормально? — смотря только на Сашу, спросил Шамиль. — Конечно, — уже уходя, Белый похлопал Мейера по спине, пока тот собирал в папку черновой вариант договора. Говоря откровенно, Белов бы не выдержал подобного отношения к себе. С Марком почти никто не разговаривал, если рядом находился Саша, на него в принципе предпочитали без надобности не обращать внимания, словно все эти схемы произносил какой-то невидимый призрак в воздухе, а не вполне себе существующий человек. Нет, сам Мейер утверждал, мол, ему даже нравилось находиться в тени, быть эдаким серым кардиналом масштабных проектов, лицом которых оставался Белый, но неужели ему ни разу не хотелось вальяжно откинуться в кресле, закурить сигарету, демонстративно ухмыльнуться? Белов бы не выдержал и сотой доли того, что выносил Мейер. — Про полгода ты зря, — негромко произнёс Марк, выходя следом за Сашей из дверей клуба. — Они ж потом не отстанут, будут ещё просить. — Да их тут через полгода уже не будет, — Белый подмигнул и уселся на переднее пассажирское «Гелентвагена», тут же взглянув на ждущую сзади жену. — Треть наша! — Почему треть? — напряжённый взгляд Софьи переместился с нынешнего супруга на бывшего, который забрался на соседнее сиденье. — Эти чеченцы отказались брать бабки за долю, — пожал плечами Мейер. — Ну, не хотят по-хорошему, значит, будет, как обычно! — Белов рассмеялся и похлопал по плечу Карельских, крепко держащего руль. — Да, Макс? — Какие вопросы? — Хохот троих мужчин заполнил салон, натурально сжирая наряжение, исходящее от единственной сидящей в машине девушки. — Вы с ними работать собрались? — она мотнула головой на Шамиля и Асланбека, которые аккурат в этот момент вышли из «Арлекино». — Месяцок поработаем, а потом попрощаемся, — всё с той же довольной улыбкой сказал Саша. — Ты вообще понимаешь, с кем связываешься? — голос Сони сделался неприятным, скрипучим. Из всех, кого знал Белый за всю жизнь, Софья была самым опасливым человеком. Там, где он был готов рисковать, идти ва-банк, если потребуется, жена предпочитала оставаться на месте, не повышать ставки, а лучше — пятиться и уступать, лишь бы не навлечь беду. И эта схема имела шансы на существование в копеечных вопросах, однако когда на кону оказывалась реально крупная рыба, Белов предпочитал действовать по-своему. — Да они за год под себя полгорода подмяли, — Мейер говорила громче с каждым словом. — Где Коля Большой? А? А я тебе расскажу: сидит в Испании, потому что они его жену из окна выкинули и начальнику службы безопасности горло перерезали. — Сонь, не урчи, — закатив глаза, Саша отвернулся от неё. — А Комар? Дай-ка подумать, — скорее всего, выдерживая паузу, она сделала картинно задумчивое выражение лица. — На кладбище червей кормит! — Хватит! — Белый рявкнул, чувствуя, как сидящий рядом Макс задержал дыхание. — С этими людьми ты разбираться собрался? — не унимаясь, Мейер с силой толкнула Белова в плечо. — Чё ты молчишь? — Рот закрой свой! — не выдержал Саша и заорал так, что урчащий живот Марка притих. — Тебя кто-то спрашивал? Нет? Тогда и сиди, помалкивай! Порой её характер играл и против Белого, и против самой Софьи, накаляя атмосферу в паре до состояния лавы. Да, она была умной, может, даже слишком в некоторых моментах, однако умения вовремя заткнуться Мейер променяла на мозги. — Да они тебя кончат быстрее, чем ты моргнуть успеешь, — процедила Соня. — Закрой, блять, свой рот! — обернувшись, Саша схватил запястье жены и откинул, словно её прикосновения обжигали кожу через ткань рубашки. — Пошёл ты, — Софье со второго раза удалось открыть дверь авто, чтобы выскочить на улицу, подальше от правды, которая заключалась в том, что голос женщины в сравнении с мужским — робкий шёпот. — Пускай валит, — махнул рукой Белый. Он сидел и ждал около пяти минут, боковым зрением заглядывал в окно Макса, проверяя, насколько далеко ушла жена. — Привести обратно? — спросил Марк, видя, как Соня выставила руку, пытаясь поймать попутку. — Денег ей дай на такси, — Саша вытащил из кармана сто долларов и протянул их Марку. Из них двоих лишь один был способен унижаться перед бабой. — Уедет ведь, — сглаживая углы, примиряюще произнёс Макс. — Вернётся, — заявил Белый со знанием дела. Не в первый раз она истерила. Проходили. Зубы Сони стучали, противным звуком отдаваясь прямо в ушные раковины. Ещё как назло, никто из водителей проезжающих мимо автомобилей не останавливался, не реагировал на вытянутую в сторону руку девушки. Может, она недостаточно грустно выглядела? Стоило разрыдаться прямо здесь, на обочине, чтобы хотя бы кому-то пришло в голову подбросить Софью до офиса? Она сжала челюсти и втянула воздух сквозь зубы, запрещая себе плакать. Нет, Мейер не даст слабину, только не после того, как с ней обращался Белов. Иногда он слишком заигрывался в альфу, особенно, когда рядом оказывались другие люди, и начинал относиться к Соне так, словно она была не женой, а проституткой, оплаченной на годы вперёд с учётом любых издержек. — Да остановись ты! — крикнула Софья на пролетающую мимо «Десятку», периферийным зрением замечая Марка, успевшего перебежать дорогу. — Чёрт… — он вовремя прыгнул к бордюру, оставляя себя в живых и водителя очередной тачки без обвинения в убийстве по неосторожности. — Уйди! — скорее прорычала, чем сказала Мейер. — Я не поеду с ним в одной машине, пока не извинится! — Сонь, ну, он же не извинится, — слабая улыбка на лице бывшего мужа могла бы растопить сердце Сони, не знай она истинную натуру Марка. — Просто вернись и всё. — Больше ничего не надо? В ноги там поклониться? — Девушка отступила на шаг, всем своим видом показывая решимость игнорировать существование Саши до тех пор, пока его голосовые связки не выдадут одно слово — «прости». Желательно, в присутствии Макса и Марка. — Ты лучше меня знаешь, что это бессмысленно, пойдём, — обхватив локоть Софьи, он потянул её обратно к дороге. — Отстань ты от меня! — Взмах руки, стряхивающий пальцы Мейера, выглядел особенно эффектно, учитывая экспрессию, вложенную в это действие. Соня не собиралась терпеть унижение ни в каком виде и ни от кого, тем более мужа. Ведь она просила не так много — обычного человеческого уважения. Не за какие-то заслуги, не за умение принимать решения в патовых ситуациях, не за стойкость характера, а просто так. За то, что она была. Разве, сложно? За свои двадцать восемь лет она уже успела привыкнуть к тому, что с её мнением не считались лишь по причине вагины между ног, но прилюдный унижения от того, кто натурально клялся превратить жизнь девушки в рай на земле — перебор. И собственно, почему она должна была заткнуться? Потому что не ссалась кипятком, как Марк, от идеи Саши связаться с чеченцами, которые отправили в мир иной уже приличное количество московских бизнесменов? Если желание сохранить Белову жизнь каралось втаптыванием в грязь, то Мейер получила максимальный срок. — Ты так и будешь здесь стоять? — Соня посмотрела на Марка исподлобья, надеясь испепелить взглядом. — Сядь в машину, — устало повторил он. С губ почти успела сорваться какая-нибудь очередная колкость, способная задеть мужчину за живое, вроде напоминания о том, что его слово для Саши весило меньше пыли на полках в кабинете, однако оглушительный грохот справа заставил девушку замолкнуть, прижав ладони к ушам. Казалось, весь центр города слышал скрежет металла. Дыхание остановилась, лёгкие просто перестали впускать в себя кислород, закрыв все входы. Софья с диким ужасом, пригнувшись, пялилась на полыхающий огонь и разлетевшиеся элементы корпуса того, что минутой раньше являлось новеньким «Гелентвагеном», где они с Белым множество раз занимались сексом. — Саша! — Мейер ринулась к остаткам машины, однако бывший муж крепко ухватил её за талию. — Пусти меня! Живо! — Рехнулась? — перекрикивая звуки сигнализаций припаркованных рядом машин, заоравших по цепной реакции, Марк прижимал Соню к себе. — Отпусти сейчас же! — Ноги летали в воздухе, каблуки сапог, скорее всего, больно прилетали по голеням мужчины, а вопли Софьи разрывали его барабанные перепонки. Она во всю мощь колотила Мейера по рукам, лицу, когда удавалось повернуться, плечам, наверное… Соня не знала, куда конкретно попадала. Перед глазами стояла плотная пелена слёз, падающих на щёки градом капель. Больше не осталось смысла строить из себя «железную леди». Сколько она вот так безуспешно брыкалась в хватке Марка? По времени девушка сориентироваться не могла, однако за это количество минут огненный шар порядком сдулся, теперь машина размеренно горела вместе с двумя людьми, оставшимися внутри. — Надо вытащить! — прошептала Мейер, чувствуя, как последние удары локтями забрали все силы до конца. — Вытащи его! — Сонь, там… — Марк не договорил, осёкся, когда Соня повернулась к нему лицом. — Вытащи мне его! — отчеканила девушка. — После такого не выживают, — озвучив самую поганую правду из всех возможных, он покачал головой. — Пожалуйста, — Софья сползала на покрытый месивом из грязи и снега асфальт под вой сирен. Чистота шубы не имела значения. Ничего, на самом деле, не имело значения. И прибывший расчёт пожарников тоже приехал сюда будто из-за необходимости, а не потому, что бравые борцы с огнём хотели спасти оставшихся в автомобиле людей. По крайне мере, то, насколько лениво они тушили облизанный пламенем «Гелентваген» не внушал Мейер веру в самоотверженность пожарных. Разве, они не должны были хотя бы попытаться достать из салона Сашу? Или это не входило в их обязанности? — Он не мог умереть, — еле шевеля губами, произнесла Соня, глядя на обугленный бампер.

***

Софья плотно сцепила пальцы в замок, запрещая им дрожать. Не сейчас. Не сегодня. У неё впереди виднелось слишком много потрясений, чтобы расклеиться в половину восьмого утра. К тому же, едва ли она бы доставила такое удовольствие тем, кто придёт проститься с Беловым, ибо половина, если не больше, соболезнующих мечтала отправить саму Мейер на встречу с мужем. Не из злого умысла, ни в коем случае. Просто глупо оставлять под бабой настолько жирный бизнес. — Да, — рявкнула Соня, продолжая сидеть на кресле супруга, не шевелясь. Впервые за два дня она приехала в офис, однако решила занять кабинет Саши, а не свой, ощутить то, что испытывал он. — Сонь, можно? — Шмидт приоткрыл дверь и просунул голову в появившуюся щель. — Заходи, конечно, — улыбнувшись, девушка кивнула. Он был единственным, кого Софья могла терпеть рядом все эти сутки, прошедшие с момента взрыва. Во-первых, потому, что Шмидт точно не имел никакого отношения к заложенной в днище тачки бомбе, поэтому Мейер ему доверяла. Во-вторых, ей требовалась защита. Постоянная, непрерывная. Такая, чтобы ни один волос без ведома не упал с головы. Кто, если не начальник службы безопасности, был способен это обеспечить? — Узнал что-нибудь? — Соня машинально набрала побольше кислорода в лёгкие, до сих пор чувствуя запах гари. — Конкретно никто ничего не знает, — пожимая плечами, Шмидт устроился на дальнем от девушки стуле, причём сел на край, словно боялся, что его сгонят. — Наши пацаны продолжают искать, Коля Большой и Кабан тоже своих подняли, но пока глухо. — Варианты хотя бы есть? — спросила Софья, рассчитывая услышать целый список. — Да вариантов-то куча, — Дима, которого обычно никто по имени не называл, провёл ладонью по шее сзади. — Но предъявлять просто так никто не будет. — Какие конкретно варианты? — допытывалась Мейер. Ей нужно было услышать все версии, чтобы хотя бы понять, куда дул ветер. — Давай мы сначала с пацанами всё выясним? — Отличительной, очень полезной в работе чертой Шмидта все без исключения считали въедливость и исполнительность. Кто-кто, а он точно не отступится просто так. Соня понимала: нужно время, найти за два дня исполнителя — крайне сложная задача, близкая к невозможному, однако её мало интересовало, чьи руки прикрепили бомбу. Она хотела, чтобы все знали, кто заказал Сашу Белого, у кого хватило наглости грохнуть одного из самых влиятельных бизнесменов Москвы. — Мне Марк звонил минут тридцать назад, — произнося это, девушка до конца не знала, стоило ли озвучивать мысли, крутящиеся в голове все двое суток. — Предлагал до похорон встретиться у юриста. — Зачем? — Вряд ли Шмидту было дело до того, где проводил утро Марк, с кем, зато его точно заинтересовало обращённое к Софье предложение. — Не поверишь, — она ухмыльнулась, как делал Саша, когда говорил нечто до ужаса бредовое. — Он хочет, чтобы я написала расписку, по которой отдам ему половину своей доли после того, как вступлю в наследство. Могильная тишина, воцарившаяся в кабинете, даже дыхание делала чересчур громким. Примерно с таким же выражением полного ахуя на лице, какое сейчас было у Шмидта, сидела сама Мейер тридцатью минутами раньше. — Говорит, либо я соглашусь по-хорошему, либо будет по-плохому, — кривая усмешка Сони подчёркивала презрение к бывшему мужу. — А если это он? — Да не, — Дима нахмурился, отрицательно качнув головой. Слишком неуверенно. — Зачем ему? — А ты посмотри вокруг, — разведя руки в стороны, словно демонстрируя нажитое Сашей, девушка болезненно рассмеялась. — Кому, если не ему? Мне? Так я осталась с голой жопой, у меня нихуя нет, всё было Санино. И это правда. У Мейер имелся счёт, где лежали полученные в конвертах лично ею деньги за время работы на Белова, да шмотки. Всё. Дом, машина, действительно внушительные суммы на разных счетах в банках принадлежали её супругу. — Кому ещё? Оле с сыном? — Сама идея, что бывшая жена Саши могла его заказать, звучала по-идиотски. — Да, Ванька будет счастлив, когда узнает, что папы больше нет. Кто остаётся за главного, если убрать меня и Ваню? — Марк бы не смог. — опять мотнул головой Шмидт. Тщедушность Мейера сделалась притчей во языцех, а потому выбрать его на роль заказчика мог только абсолютный безумец. Или тот, кто хорошо его знал. — Он организовал то покушение на Березовского, — напомнила Софья, складывая части пазла воедино. — Вся идея с бомбой на днище — его от начала и до конца. Мейер до сих пор помнила, как они тогда поругались с Беловым, как она лично заигрывала с Березовским, лишь бы прикрыть их задницы. Знай Соня, чем всё обернётся, лично назвала бы имя бывшего в разговоре с Борисом Абрамовичем. — Через двадцать минут я должна быть у юриста на Кутузе, — произнесла девушка, вдыхая запах кожи Белого, витающий в воздухе кабинета. — Мы с парнями туда поедем, — Шмидт поднялся из-за стола с решимостью, какую Софья видела крайне редко. Последний раз — в день убийства Пчёлы. — Дим, после похорон, — сглотнув, она нахмурилась, — заберите это всё с пацанами себе, решите, кто и чем будет заниматься, можете поделить, как хотите. — В смысле? — теперь пришла очередь Шмидта сдвигать к переносице кустистые брови. — Я не буду этим заниматься, — Мейер пожала плечами и улыбнулась. — Все эти ваши разборки — это не для меня. Я просто хочу уехать подальше отсюда и забыть всё. — А кто будет, ну, за старшего? — Наверное, в понимании Димы здравомыслящий человек не отказался бы от столь огромного пирога бизнеса, но Соня и не относила себя к адекватным. — Как там говорил Саша? Баба не может вести дела? — Она слышала эту фразу сотни, если не тысячи раз, проговорив её сейчас с фирменной интонацией супруга. — Мне похуй, кто будет этим всем заниматься. Я просто хочу спокойно жить. Качая головой, Шмидт вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, видимо, не считая решение Софьи хоть сколько-то оправданным, но она знала наверняка, что ещё даже года такой жизни не выдержит. Просто сгинет где-нибудь в Подмосковье с пулей во лбу. И ради чего? Ради мнимого влияния, которого каждый второй лишался, поймав шальную? Нет, Мейер слишком ценила возможность дышать и чувствовать бьющийся под кожей пульс. Она вздрогнула, подавив зевок, а после откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Вдохнула. Соне требовалась передышка, пускай всего в час, но только без необходимости решать вопросы. За последние двое суток их накопилось немало, причём все не требовали отлагательств. Самые паршивые — разговоры с людьми. Сначала пришлось звонить Оле. Нет, это запросто могла взять на себя Люда, была готова, в принципе, вот только Соня решила, что это её обязанность, как жены. Казалось, Ольга онемела, пока вторая жена Саши, избегая детали, рассказывала о произошедшем. Лишь спустя минут пять мама Вани сумела промолвить короткие слова соболезнования, параллельно отказываясь привозить сына на похороны. Правильно, наверное, нечего малышу видеть родного отца в гробу. Пусть запомнит его живым. И когда Мейер понадеялась, что самая сложная часть подготовки прошла, что дальше — простые формальности, не требующие много сил, настал этап, который девушка в своей голове окрестила смертью Кощея. Словно ища яйцо, зайца, утку… Блять, Соне в какой-то момент показалось, кроме шуток, что Иван-царевич просто лох по сравнению с ней. Она решила похоронить Сашу рядом с родителями, другие варианты не рассматривала, хотя предлагали и Троекуровское, и даже на Ваганьковском обещали за приличные бабки с местом подсобить, однако девушка считала, что это неправильно. В любом случае, как оказалось, чтобы бренное тело мужа отправили в вечный сон слева от мамы, нужно было найти свидетельство о смерти той. А где оно? Правильно, Софья не ебала, где оно! Перерыв все документы в доме, перелопатив на пару с Людой каждую папку в кабинете, стало ясно: свидетельства нет. Тогда Мейер стала рассуждать логически и, разумеется, ко второму часу мозгового штурма сообразила, что необходимая бумажка находилась в квартире родителей Белова, про которую он ей пару раз рассказывал. Найти отчий дом Саши труда не составило, благо, Шмидт подвозил несколько раз, вот только ёбаные тупицы из ЖЭКа отказались вскрывать замок. Блеяли что-то про документы на право собственности, возмущались, когда Соня послала их на хуй. Не лучший способ коммуникации, факт, однако и её понять можно! Войти в положение! Пришлось отыскать тётку Белого, про которую он в разговорах с женой упоминал ещё реже, чем о квартире в Бирюлёво. И вот спустя две порции успокоительных капель Кате, часа воспоминаний о том, какой Саша был в детстве, святая женщина-таки приехала с Софьей домой к родителям супруга, открыла дверь собственным ключом и даже вызвалась помочь с похоронами. Ей-богу, Мейер бы лучше грохнула Кощея. Без всяких там иголок, хватило бы пары выстрелов. Как ни странно, выбор дерева для гроба, обивки, креста, венков и прочей абсолютно глупой лабуды не вызывал у Сони ничего, кроме желания зевнуть. Какая разница, в чём Саша отправится под землю на три метра? Не всё ли равно, насколько резным будет крест? Софья искренне считала весь этот церемониал сплошным разводом на деньги. Никого более циничного, чем сотрудница ритуального бюро, пользующаяся горем родственников, девушка не встречала. — Со-оня, — ласково произнесла Люда, поглаживая её по плечу. — А? — Мейер распахнула глаза, только сейчас осознав, что уснула. — Господи, я вырубилась. — Пора ехать, — с сочувствием произнесла девушка, которая уже в четвёртый раз за год собиралась ехать на похороны своего начальника. Соня встряхнула головой, подавила зевок и провела кончиками пальцев по рамке с фотографией, которая украшала Сашин стол. Их первое и последнее празднование Нового года вместе. Поддавшись порыву, Софья тогда поставила на сервант включённую камеру, направила на центр комнаты и замерла вместе с Белым, чтобы после, когда оцифровали плёнку, сделать фото. Чёрт, они выглядели так счастливо в ту ночь. — Пора, — пробормотала Мейер, выходя из кабинета, откуда постепенно выветривался запах Белова. Всю дорогу на кладбище глаза Сони были направлены в резиновый коврик автомобиля, а пальцы сгибались от страха. Само собой, после случившегося с Сашей, девушка панически боялась садиться в автомобили, но всё равно приходилось. — Люд, уходи в другое место, — уже подъезжая к кладбищу, сказала Софья. — Там сейчас такое начнётся, что никого жалеть не будут. — Где начнётся? — Люда испуганно округлила глаза. — Просто не выходи больше на работу и всё, — в голос Мейер проскользнула присущая ей жёсткость. Она вышла из машины, едва сдержавшись от смеха. Целая толпа народа, все мужики, как подбор с толстыми рожами и не менее толстыми цепями на шее, а их бабы — с ярким макияжем. Выделялась, пожалуй, только Катя, стоящая поодаль от всех этих зевак, приперевшихся проститься с Сашей. Впрочем, для них он был Белым. Повернув голову, Соня увидела Шмидта, крайне невнимательно слушающего какого-то придурка в длинном чёрном пальто. — Шмидт, можно тебя? — крикнула девушка. Ей позволено, наверное, вести себя так, учитывая обстоятельства. — Мы с пацанами всё решили, — он ещё не успел подойти, когда отчеканил эту довольно однозначную фразу. — Где он? — Едва ли вопрос требовал объяснений. Из ныне живущих был лишь один человек, интересовавший Софью. — Под Ивантеевкой, — так же, без подробностей ответил Шмидт. Мейер хорошо знала, что конкретно находилось вблизи станции Ивантеевка-2 — глухой лес, где грибники каждую осень вместо грибов находили трупы. Тоже иногда семейками.

***

Осень, 1998-й год.

— Пей, — не глядя, Соня пихнула ей в ладонь бокал игристого. — Не хочу, — Лиза скривилась, словно ей предлагали выпить противный сироп от кашля. — Пей, я сказала! — рявкнула Софья, не собираясь портить себе настроение грустной миной сестры. — Когда ещё «Дон Периньон» попробуешь? Она боковым зрением заметила, как младшая схватила бокал и осушила, вылив в рот до последней капли. На зло. Ну, конечно, разве могла она вести себя по-нормальному хотя бы сегодня? Изгаженный праздник Мейер — счастье для неё. — Ты не боялась, что всё сорвётся до начала? — сестра придвинула стул ближе к Соне, оставляя между ними такое маленькое расстояние, что становилось неуютно. Здесь могла поместиться только правда. — Белов запросто мог решить не сотрудничать с Марком. — И? — Софья приподняла одну бровь и повела плечом. Словно ей действительно было не ясно, какое это могло иметь значение в её жизни. — Расчёт был идеальным. Если бы Саша просто убил Марка, я бы осталась с деньгами. Но было бы крайне обидно закончить игру до её начала без главного приза. Она знала, как звучала её речь. Прекрасно отдавала себе отчёт, что более холодного и даже несколько пугающего рассуждения сложно представить, вот только Мейер слишком давно закрепила в своей голове мысль, где люди — способ достижения целей, небольшие ступеньки по дороге к пику самой высокой в мире горы. Было глупо испытывать жалость или хотя бы сочувствие к сломаным ступеням, не находите? Сидя на террасе квартиры, окончательно купленной всего пять часов назад, Соня не ждала от Лизы понимания, когда решилась рассказать о всём, что ей пришлось пережить ради этого дня. Говоря откровенно, она не ждала ничего, кроме… гордости? Да, пожалуй, ей было бы приятно, проскользни в глазах сестры хотя бы намёк на нечто подобное. — Я всё равно не понимаю, как Марк на это согласился, — Лиза опять покачала головой и уставилась вдаль, рассматривая плещущихся в океане людей. С террасы открывался прекрасный вид. — А у него выбора особо не было, — ухмыльнувшись, Соня взяла бокал за ножку и сделала глоток игристого. — Марк прогорел на этой хуйне с компьютерами, нужны были деньги. Ему пришлось. Она отлично помнила, как убеждала мужа взять деньги у Саши. Дни напролёт Софья штудировала всё, что знала о Белом, наводила справки через старых знакомых по институту, буквально по крупицам собирала информацию, чтобы принести её Марку на блюдечке. Схема выглядела слишком привлекательной, чтобы отказаться в ней участвовать. Идеальные расчёты, которые Мейер сделала исходя из того, что узнала про Белова. Он был чересчур правильным в плане понятий и падким на бабки, которые появлялись в его кармане чужими руками. — Но если бы тогда Белый просто его грохнул, у меня бы на кармане лежали не хилые бабки, — растянув губы в улыбке, Соня повернулась к сестре. — На квартиру здесь не хватило бы, но где-нибудь в Москве — легко. — И тебе было не жалко Марка? — Святая простота Лиза искренне скорчила грустную физиономию. — Он обращался со мной, как с вещью, — напомнила Софья часть своего рассказа. — Его воля, подложил бы меня под Белова ещё в первую встречу. Испытывал ли Марк к ней хоть что-то по-настоящему? Вряд ли. Учитывая, что их «история любви» началась с изнасилования, скорее всего кроме желания выебать Соня не вызывала у первого мужа никаких чувств. — И тебе что, вообще не нравился Саша? — Казалось, весь жизненный путь сестры выворачивал Лизу наизнанку, однако она продолжала спрашивать. Это как с детективом: насколько бы мерзким ни был преступник, всегда интересно узнать подробности совершённых им зверств. — Он был забавным, — хохотнула Софья и сделала ещё глоток. — Трахался хорошо. Иногда даже мысли дельные озвучивал. — Ну, ладно Марк, — продолжала допрос Лиза, — но остальные? Их тебе не было жалко? На небольшой столик, разделяющий сестёр, крайне символично присела маленькая пчёлка, словно по заказу появившаяся ровно сейчас. — Какие же глупые существа. — Соня внимательно посмотрела на насекомое. Девушка не шелохнулась, осторожно, боясь спугнуть, наклонила голову вбок, как если бы взяла начало какой-то крайне личной игры. Пчела тоже не двигалась, смирно сидела рядом с ладонью Софьи и ждала, когда наступит её ход. — Ты знала, что некоторые из них отбирают мёд у собратьев? Мейер резко подняла ладонь и шлёпнула ею там, где ещё секунду назад полосатое насекомое грело крохотное местечко. Удивительный в своей искренности оскал, сумевший вместить злобу и сумасшествие, распустился на её лице от вида расплющенной между линиями на ладони пчелы. — Помню, парни в интернате пугали меня, что вот укусит одна такая тварь в глаз — и всё, умру! — Соня не без интереса рассматривала размозжённые глаза, налипшие на полосатый мех, и практически прозрачные крылья. — Ну, какой вред может принести существо, убийство которого занимает меньше секунды? — Эти люди умерли из-за тебя, — цедя слова сквозь зубы не то от подступающей рвоты омерзения, не то от страха, произнесла Лиза. — Чушь. — Мейер пожала плечами, будто не расслышала обвинений в голосе сестры, и почти что с отвращением стряхнула труп насекомого к ножке плетёного стула. — Фил умер потому, что давал бабки в долг не тем людям. Витя умер из-за своих друзей, которые считали себя настолько умными, что не замечали ничего вокруг. Кос, — на секунду рассмеявшись, Софья стряхнула из голосовых связок натяжение, — мне правда надо объяснять, как работает мозг конченого нарика? А Саша… его убило эго. — Но ведь это ты… — едва не задохнувшись настолько неприкрытой сталью холодного расчёта, уже было возмутилась Лиза, тут же прерванная сестрой. — Белов, как собачонка, был рад отжать клуб или кинуть на миллионы людей, только бы его почесала за ушком хозяйка! — Мейер поднялась, и ножки стула проехались по плитке с неприятным визгом. — Я не святая, но каждый из них умер только из-за себя! Говоря откровенно, Соня считала себя виноватой лишь в смерти Космоса, да и то отчасти. Разумеется, именно она притаскивала ему наркоту, покупая ту на Горбушке, вот только кто ж виноват, что Кос не мог себя контролировать? Брал же. Каждый раз, даже в последний, когда чуть не убил её, брал. А всё, чем он там довёл себя после до передоза, уже не касалось Софью. Исключительно его заслуга. Грохнуть Сашу оказалось задачей куда проще. Стоило всего-лишь подкинуть бывшему мужу идею с бомбой в днище машины, напомнить тот план, который Мейер придумала, когда они решили провернуть финт с Березовским. Боже, Белов ведь взаправду поверил, будто это была гениальная мысль Марка! Человека, боявшегося чихнуть рядом с неправильными людьми! — Ты оставила сына без отца, — видимо, Лиза считала, что Соню пробирали подобные фразы. — Отца у него в любом случае не было, он сбагрил их с мамой в Штаты, — заметила она, стоя у выхода на террасу и прикуриваясь. — А так у Вани осталась половина наследства, причём очень хорошего, хватит ещё внукам. — Ты же сама росла без ро… — громкий смех Софьи заткнул сестру на полуслове. — И слава Богу! — Мейер закашлялась, выдыхая дым. — Тебе было бы лучше, если б об тебя бычки тушил бухой отец, а? Скажи спасибо, что ты последние три года тут живёшь, благодаря мне, между прочим, а не в коммуналке с алкашами! — Какой кошмар, — заткнув уши, будто спасаясь от абсолютного, всепоглощающего цинизма, Лиза подтянула ноги к груди. Соня не испытывала ничего. Никаких угрызений совести. Ничего способного добраться до души, которой у неё отродясь не водилось по собственному убеждению. Девушка считала смерти каждого, включая Марка, заслуженными. Стоя на террасе своей квартиры, купленной на наследные деньги, доставшиеся месяц назад, Софья даже хотела бы ощутить укол совести, но вместо этого она вспоминала, сколько крови было на ладонях Белого, Коса, Пчёлы, Фила, Марка. Все они в разной степени вызывали в ней отвращение. Она бы могла сейчас оглянуться, посмотреть, что осталось там, за спиной, однако Мейер считала: если идти вперёд и оглядываться, можно оступиться, а она не собиралась раздирать колени об асфальт. Теперь Соня планировала начать жизнь с нового листа, забыть ужасы, которые налипали поверх костюма серого кардинала.