Из воспоминаний. Десертом вперёд

Первые декабрьские вечера; светило покидает нас совсем рано, уступая место сумраку и пробивающимся с северных направлений морозным ветрам. Они уже иногда доносят первый хрусталь снежинок, ещё столь прозрачный и непостоянный; он едва заметен, но одаривает нас мигом ни с чем не сравнимого блеска перед тем, как растаять, унося в коротком моменте отражение луны, звёзд и уличного освещения, став малой капелькой под действием тепла человеческих рук. Стараниями других рук, их нельзя назвать человеческими, в течение всего XX и первой четверти XXI века делалось всё, чтобы посредством подмены понятий и замены истинных ценностей на ложные значения терминов «холод» и «тепло» поменялись местами настолько, что даже сейчас, когда эти процессы уже перешли в стадию инерционной остановки, у сознательных обладателей человечного типа строя психики возникало неподдельное негодование. Раньше я хотел лично устроить югославскую казнь всем инициаторам и сторонникам ползучей скверны для разума, до некоторых даже удалось дотянуться физически не без последствий необратимого характера для оных, затем же, после знакомства с Сецуной ещё в Токийском аэропорту, до Последнего Удара, как позже это явление стали называть в мире, мои и, как оказалось, её убеждения приняли несколько иной мировоззренческий вектор, весьма неожиданный при взгляде со стороны неподготовленным человеком. Три. Некоторое время назад статус «три» мне как бы не нарочно указала моя чародейка, уходя на подготовку. Три означает, что выше среднего вариативность, интенсивность и продолжительность – флакон с распылителем с изображением головы льва на бронзовом фоне. Самое то, всецело отвечающее нашим совместным ожиданиям от предстоящего часа, посвящённого наглому и переполненному грубостью, с добавлением крепкого градуса отвращения, исполнению выраженного презрения ко всей грязной ереси, коей нас старательно и самозабвенно учила «несущая лишь свет просвещения» западная культура – близости в том виде, в каком она может быть только у нас, волевых и сильных натур, пусть и не лишённых сидящих на цепи внутренних демонов, впрочем, без них в наше время тоже нельзя. Посвятив световой день исследованию и разбору одного небольшого фрагмента моей жизни, начавшемуся из необычной выпечки на завтрак, а затем, через статистические наблюдения приведшие нас к событиям тех дней времён Второй Балканской Войны, общее чувство гармонии между нами получило хороший импульс, ныне требующий закономерного выхода через взаимодействие уже другого характера. Вот такие демоны, да уж, никому их не пожелаем.  Движение в области периферического зрения во время выполнения боевых задач ценой временного отрезка в одно мгновение приводит к надлежащей реакции: навести оружие на едва давший о себе знать источник беспокойства и метнуться в сторону с зажатым спусковым механизмом, когда я точно знаю, что все мои со мной, и кто-то явился без приглашения. Обычный человек как минимум дёрнется на моём месте, напряжённо оглянется. Обычный человек он таков – рефлексивный, запрограммированный, мыслящий по понятиям и рассуждающий по авторитетам, его историческая память есть настоящее, плюс-минус две недели, дальше свободное поле для управленческого творчества особых структур и субъектов. Именно поэтому у него и близко нет того, что есть у меня, что есть и преумножается у нас с моей избранницей…  Движение материализовалось в узнаваемую и столь любимую девушку, вместе с ней – в её новый образ для нашего вечера. Небольшие прямоугольные очки в серебристой оправе надеты на подведённые единственным элементом косметики – тушью для ресниц – глаза, аккуратная белая блузка с одетой поверх чёрной жилеткой без рукавов ненавязчиво натянута так, чтобы подчёркивать форму груди и отразить её едва уловимые движения, вызванные естественной причиной – дыханием, пусть и несколько откорректированным в виду «производственной необходимости» настоящего времени. Обтягивающая юбка единого с жилеткой цвета с небольшим и не бросающимся в глаза поясом подчёркивали цветовое единство композиции, а чёрные босоножки на высоком каблуке и вовсе придавали логическую и дизайнерскую завершённость образу скромной банковской служащей, даже не взирая на то обстоятельство, что в полный рост Сецуна в данном облачении оказывалась меня выше, и это ещё один обязательный и столь уважаемый мною нюанс. Никаких колготок, чулок, подтяжек с вызывающем гнев и отвращение нейлоном; его так и тянет разодрать ко всем собачьим чертям, как сброшенную во время линьки шкуру у некоторых видов змей и ящериц. Доступ к коже, к осязанию кожи ног во время близости не может быть закрыт этой дрянью, в ином случае, я не отвечаю за свои действия. Благо потребовалось всего один раз объяснить, чтобы лишние при близости элементы одежды использовались только в технических целях – выход на улицу по разным мирским делам, против чего мой высоко эстетичный нрав не имеет ничего. Никаких капризов, удивлений, негодования, упрёков – мой посыл принят мгновенно и без обсуждения; в отличие от обычных девушек с программой «живу сегодняшним днём» системная модель мышления Сецуны всегда отрабатывает процесс до его последствий, не ограничиваясь только лишь завершённостью того или иного этапа, и только тогда выносит оценку на предмет соответствия именно последствий интересам и потребностям нас обоих. Много ли девушек как в оглашениях, так и в умолчаниях солидарны с ней? Не думаю. Каково их качество жизни и уровень удовлетворённости ей при этом – очевидно и не требует комментариев. Сецуна пока проводила последние приготовления, дав мне возможность подойти к завершённости в потоке мыслеобразов. – Мой король, устреми тело на кровать, ложись так, чтобы положение головы позволяло наблюдать за моими действиями, далее – расслабься и просто будь со мной. Сегодня я веду, помнишь? – Моей памяти свойственна поразительная ясность, особенно при некоторых частностях. Устроит такой ответ? – я улыбнулся и подмигнул. Девушка приняла нарочито серьёзный вид. – Вполне устроит ответ, как, впрочем, я надеюсь, устроят и тебя мои смелые идеи на вечер. Не смотря на естественные природные законы, я знаю немало способов обойти их, сделать нашу зиму по-настоящему тёплым временем года. Загадочная улыбка проскользнула по уголкам рта и оставила сладкое послевкусие на губах девушки, тем временем её руки уже освободили моё лежащее на кровати тело от «лишней» одежды – от пояса и ниже, не забыв при этом продемонстрировать маникюр с лаком черешневого цвета. Она устроилась поудобнее лёжа на животе между моими раздвинутыми ногами и немного опираясь локтями, чтобы приподнять корпус, пристально посмотрела мне в глаза, сообщая о готовности. Несколько прядей волос аккуратными пальцами поправлены лёгким движением. Губы медленно раскрылись на едва заметном выдохе от предвкушения удовольствия… И моего, и её…   Никакого царапания ногтями, столь обожаемого различными недолюдками, только контраст яркого насыщенного цвета с ласковыми движениями… ниже… да, верно… и… мягко, влажно… контакт губ и… так откровенно… с её протяжным стоном в полголоса. Сначала только головка, затем уже до половины… нежно и медленно… вниз и вверх… да! Аппетитные губы обволакивали меня там, слегка нажимая для усиления чувствительности и уже двигались ещё немного ниже. Рука партнёрши лишь придерживает мою распрямлённую плоть, едва заметно её стимулируя на уровне малых движений при небольшом перерыве, чтобы перевести дух. Никакой тошноты, чавкающих звуков и экстрима до слезотечения, как у столь густо культивируемой через индустрию видео и литературных развлечений на заре века ХХ и на рассвете века XXI парадигмы воззрения на откровенную составляющую отношений между людьми. К слову, насытившись стандартными подходами, к ней стали с поразительным успехом добавлять разную мерзость вроде зверолюдей, демонов, изуродованных созданий с какими–то далёкими чертами гуманоидов и даже нечто среднее между живой субстанцией и растениями, не вызывающего ничего, кроме отвращения, правда, только у состоявшихся, как людей, личностей. Вообще, реакция того или иного индивида на всевозможные отклонения от нормального хотя бы с традиционной точки зрения служит почти идеальным показателем здоровья его психики и отражает его пригодность для тех или иных отношений (в зависимости от поставленной другим индивидом задачи) наилучшим образом в виду особой безсознательной гравитации между двумя базирующимися на одной идеологической платформе составляющими, как, например, растение поворачивает свои листья к солнцу с целью лучшего питания и поддержания жизнедеятельности. Тождественно, любой как бы внешне обычный человек при выражении лояльности к разного рода извращениям и видоизменённым до состояния глубокого морального уродства прихотям, тем более, утверждающий о нормальности и даже предпочтительности с высокой ценностью данных отклонений, будь он образцовым спортсменом или обладай он научной степенью в области любой из наук, в сути своей психически обезображен в понимании истинной любви и действительности её проявления между мужчиной и женщиной, таким образом, априори не пригоден для построения здоровых и целостных отношений в том виде, как в меру человеческих возможностей, нынешнего состояния техно– и биосферы доступно для носителей человечного типа строя психики. Лёгкими вибрациями по низу моего живота от предаваемого откровенным ласкам члена исходит сладостное упоение. Распрямлённый и упругий он находится в желанных объятиях губ и языка, то и дело влажно поглаживающего его головку разнообразными неспешными движениями с едва заметным оттягиванием не обрезанной кожи вниз в целях взаимного удобства. Не считаю нужным делать обрезание крайней плоти, как это принято на «цивилизованном» Западе вопреки природе и в качестве слепого следования опасной идеологии о якобы всяческой пользе подобного хирургического вмешательства в мужской организм, от чего он лишь теряет чувственность и в угоду удовлетворения физиологических потребностей вынуждает своего ориентированного на чужеродную нам западную же культуру носителя в виде одураченного недолюдка мужского рода двигаться в сторону грубости и властвования над партнёршей, коих, кстати говоря, идеологически обрабатывают кратно больше, чтобы правило «два сапога – пара» воплощалось в самом чистом виде, а вслед за ним нарушалась целостность самих понятий «любовь» и «гармония» с подменой их на «взаимовыгодное сожительство временного характера». Из рассуждений меня вывело касанием серьёзным взглядом партнёрши моего лица. Она присела, продолжая лёгкую стимуляцию рукой. Доля стеснения или чувство, когда подбирают слова, читалась в отражении её мыслей на глазах лично для меня довольно явно. – Мой король, ответь мне только с полной уверенностью без любых сомнений… – начала она. – Моё внимание перед тобой, – поддержал я с подстройкой на тот же тон. – Смелее давай. Я приподнялся и погладил девушку по свободной руке. Слова давались Сецуне с трудом, тем не менее, она не отдалась в цепкие лапы страха. – Предлагаю тебе лечь на спину, сведи ноги вместе и согни их в коленях. Я обопрусь коленями так, чтобы… быть близко к твоему лицу. Одной рукой смогу опираться о спинку дивана по случаю; подразумевается некоторая свобода моему телу – могу немного откинуться назад, иногда держать осанку прямо. Попробуем поменяться местами только в случае, если моё предложение не покажется тебе оскорбительным и не вызовет, – Сецуна немного запнулась, – неугодных нам обоим ассоциаций. – Это называется «цветущая яблоня», ты всегда охотно с ней справлялась, когда выполняла её для меня, отвращения или неудобств не испытывала. Есть только один момент, который прямо сейчас следует уладить – мой ответ сочетал в себе серьёзность и наигранную неоднозначность, подчёркивая свойственный моему существу контраст во взаимодействии с окружающим миром. – Уладим его сейчас. Что мне сделать? – быстро ответила девушка с плохо скрываемым волнением. – Избавься уже от туфель, они на тебе отлично смотрятся, но при данном мероприятии точно не пригодятся, позволь нижним лапкам ощутить свободу касания кожей о постельное бельё. Мы его что, зря купили что ли? Чтобы ты на него в обуви взбиралась и вызывала у меня в подсознании эффект как от столкновения внезапно оказавшихся на одной траектории движения двух квазаров на третьей иммерсионной скорости. Скажи, насколько ты согласна стать причиной катастрофы в масштабе солнечной системы? – Мой светоч, я представила в деталях весь ужас космической катастрофы, коей очень скоро могу стать причиной, и приняла волевое решение не подвергать риску необратимой гибели цивилизации на ближайших планетах в виду посильности спасительного им поступка с моей стороны, кроме того, мои нижние лапки достойны оказаться без облачения рядом с тобой при нынешних и не только обстоятельствах, – ответила избранница с не без малого академическим видом. В ту же минуту туфли оказались на полу, а ставшая сейчас лишней наша одежда более–менее аккуратно сложена на неподалёку стоящем кресле. Именно сложена, а не разбросана как попало и куда попало, как это считается нормальным у носителей животного типа строя психики недолюдков с опьянённым, хотя правильнее сказать «с обезображенным», во время близости подобием рассудка, выдающим их подлинную суть без каких-либо купюр и цензуры. Даже элементы близости способны сказать о человеке больше, чем он сам о себе словами и жестами, в виду довольно серьёзной поведенческой особенности – словами люди очень хорошо научились лгать и подменять понятия; передача информации языком тела не подразумевает никакой лжи и искажения фактов, поскольку тело просто не умеет лгать. Настала очередь Сецуны, пока я передохну после выражения страсти с её стороны в мой адрес. Всего несколько мгновений отделяло нас от контакта нежного с влажным – трепета и упорства. Кожа девушки пахла ароматом луговых цветов и лесных ягод; переплетение их тонких ароматов набирающим обороты вихрем кружилось в удивительном и пленительном танце. Мой же душевой гель гордо сочетает в себе сладковатый, в то же время немного терпкий запах хвойных пород деревьев, прохлады северного леса Евро–Азиатской Федерации с ненавязчивыми нотами смолы величавых и могучих кедров, чьи вершины, как кажется с земли, подпирают небесный свод под стать тем великанам из античных мифов. И в ЕАФ умеют делать средства по уходу за телом ничуть не хуже, чем в ещё недавнем прошлом поставлялись из Европы, когда вектор уровня жизни пока ещё позволял думать и действовать на следующий после жизнеобеспечения горизонт покупательской способности, на котором расположены первичные, если не сказать бытовые, средства выражения собственной индивидуальности и доступные предметы первичной роскоши, вроде парфюма, ювелирных изделий, дорогих марок одежды и прочие игрушки с целью потешить самолюбие через материально–предметную товарную группу. Но времена меняются не всегда в ту сторону, в какую привык и хочет видеть пресытившийся и чванливый западный потребитель. Как уставший после дальнего и опасного путешествия путник припадает к роднику, чтобы напиться, так и мои губы уже мягко и неспешно скользили там, где Сецуна наиболее жаждала моих ласк. Ещё немного выше… лево и право… придвинуть её поближе, вот так… подаюсь вперёд головой… да… её глаза раскрываются шире, с губ срывается упоение пикантным положением, в каком она оказалась… языком вперёд глубже, насколько это возможно… Ещё стон, хорошая леди, чувствительная… нажатия языком по стенкам «вишенки» не приносят боли, о чём часто говорят леди, кто ещё не пробовал, страха нет, есть удовольствие… по бокам, немного ниже… Руками сжал немного сильнее бёдра девушки, заперев ощущения для неё и внутри неё уверенной хваткой… синяков не останется, нет никаких ощущений ненавистной при близости у правильных людей боли и сопоставимого ей дискомфорта, есть нечто иное – осознание неизбежности не указанного, а оставленного в умолчаниях исхода для партнёрши, пусть она и не просила проходить данный путь от начала до конца. Это не имеет никакого значения, даже когда ведёт она, как сейчас. Во время сих действ негласно у нас обоих присутствует игра на, по выражениям знакомых с жизнеречением исследователей литературных произведений, игра на втором смысловом ряду, игра равная соперничеству – когда ведёт она, я прикладываю усилия овладения инициативой, и наоборот – когда мой черёд вести, Сецуна уже решает посоревноваться в праве забрать контроль её анатомическими особенностями над полнотой совместных ощущений. Весь фокус в том, что соперничество в любом виде, в целом как понятие, подразумевает проведение комплекса мероприятий по захвату преимущества в том или ином процессе и ведение его в выгодную лишь одному из двух или нескольких субъектов сторону; классическим примером соперничества являются спортивные соревнования одиночных спортсменов, вроде той же лёгкой атлетики или тенниса. Каждый из участников старается приберечь на крайний случай особый приём, называемый «туз в рукаве», чтобы в одному ему известный момент отобрать преимущество и увеличить собственные шансы выйти если не на первое, то хотя бы на призовое место. В нашем случае действуют другие законы – каждый из нас при ведомой роли старается выгадать момент, чтобы провести манёвр для обретения положения ведущего так, чтобы обоим получить ещё больше приятных ощущений, чем изначально планировалось. Мы никогда не говорили прямо и словами об этой обоюдоострой поведенческой особенности, возможно, сей разговор ещё только предстоит, но ясно одно – к чёрту облезлому такие правила, которые ограничивают нас в выражении любви друг к другу при столь откровенном действе. Дождавшись покорности на языке тела, я ослабил объятия; теперь мои ладони расслабленно поглаживали бёдра и ноги Сецуны, где так же имеются особые точки в плане тактильных ощущений. Вообще, правильная девушка всегда проявит покорность в ответ на мужскую настойчивость только при условии отсутствия любых противоречий между управлением мужчины и системой моральных установок женщины. При возникновении противоречий проявление покорности свидетельствует о примитивном, т.е. животном типе строя психики её, как существа, готового терпеть угнетения, и превышение порога допустимого отношения по нездоровой, а правильнее сказать, демонической прихоти его, свойственной высокопримативным самцам биологического вида «недолюдок обыкновенный». Иными словами, ставя жажду получения психически нездоровых и далёких от гармоничного принципа построения и развития отношений в паре эмоций, как наркоман всеми частями тела жаждет полноценной дозы, превыше всего, она подписывается, что по типу строя психики не является человеком даже близко и в лучшем случае подходит под определение животной самки того же биологического вида «недолюдок обыкновенный», поскольку человек по своей природе и по замыслу Единого, никогда не допустит в том, что называет любовью, проведение ломки личности близкого под себя и никогда не позволит ему или ей унижаться против воли и принципов ради удовлетворения каких-либо сомнительных прихотей. Как у нас с Сецуной – всё, что мы делаем в отношениях, мы любим оба, чего не делаем – оба терпеть не можем. Например, она никогда не попросит контакта сзади, зная, что поворачиваться ко мне спиной (исключение, когда я подойду со спины, чтобы её приласкать через одежду) для меня равнозначно оскорблению, а само же действо «сзади» не иное, как потеря человеческой сути, причём для обоих. Я же никогда не схвачу её за волосы даже несмотря на их удивительную длину в виду равнозначного оскорбления уже для неё с восстановлением в памяти того вечера до нашего знакомства, после которого любой человек имеет все риски уже до конца жизни утратить себя прежнего. Спутница стала выражать её чувства несколько громче, рукой быстро, хотя и всё равно аккуратно, поправила сбившуюся прядь волос, завела её за спину, затем выпрямилась и погладила мои руки до локтя в ответ на методичный и медленный в динамике контакт ладоней с кожей бёдер. Стало несколько более влажно… немного липко… мы движемся в правильную сторону, мы знаем, куда нам необходимо прибыть сейчас, и куда в долгосрочной перспективе по жизни. Язык с немного большим нажимом стал ощупывать Сецуну там, почти внутри, у самых границ, где начинает нарастать и неумолимо близиться настоящий тепловой взрыв. Отдаваемая ей, как и получаемая от неё любовь – есть смысл бытия нас как одних из высших и разумных представителей человека нового порядка не без преувеличения. Они ориентированы на сиюминутные эмоции, мы – на устойчивое и стабильное состояние наслаждения нашим единством; они – на поиск удовольствий из ассортимента услуг индустрии развлечений, мы – на поиск удовольствия от развития нас дальше и выше, постижения бытия и нашего места в нём; они – от всего, что будоражит кровь, включая конфликты, экстремальный спорт, измены, алкоголь, посещение ночных токовищ известных так же, как ночные клубы, мы – от всего, что делает нас применительно к жизни интеллектуально богаче, открывает новые возможности познания любого из удобных и интересных в конкретный момент времени объектов биосферы и человеческого социума, а также от всего, что дарит самые тёплые и искренние взаимные чувства нам обоим в той мере и том выражении, какие соответствуют целям управления и осознанной воле в стремлении к истинно прекрасному с точки зрения обладающих человечным типом строя психики разумных индивидов. Мы – не они! Поданный мне жест не нуждался в дополнительных уточнениях, Сецуне осталось совсем немного. Её дыхание стало тяжелее. Никаких потребностей кричать, как призраки банши из фольклора кельтских народов, что одним криком забирали из нечастных жертв силы и лишали возможности двигаться, никакой резкости в движениях, как у бьющихся в конвульсиях душевнобольных, про мерзости вроде ругательств, царапания и укусов, свойственных лишь всё тем же особям вида «недолюдок обыкновенный» не может идти даже речи. Только перед такими девушками, ставящими гармонию над инстинктами животной самки, можно быть собой настоящим, без грима и образа дрессировщика, почитающих лишь язык силы, т.е. уважающих только силовое подавление воли и личности хищных зверей. Девушка наклонила голову сперва на бок, затем назад, оставаясь в плену моих прогревающих её тело ласк; ещё немного, можно уже не сдерживаться. Я разрешаю. Жест – опустить касания ладонями с бёдер ниже, ещё… дальше… нижние лапки… без вызова щекотки погладить и их, благо тут есть что гладить. Зрительных контакт глаз… заданный без слов и движения губ вопрос… последовавший на его столь же беззвучный ответ… Точка невозврата пройдена. Небесное полотно пришло в движение… малые планеты и величественные туманности… всё потеряло меры орбит и времени… подвластные единой воле они сближались и вспыхивали… громады огней зажигались на полотне тёмной материи причудливыми с точки зрения человеческой геометрии узорами… их свет становился всё сильнее и переходил в нарастающую синхронную вибрацию каждого объекта без зависимости от его размера… свет застилал весь взор способных его увидеть и становился только ярче, пока не перешёл в монолитно белый… поглощено в нём всё – от небольших астероидов до предстающих безграничными туманностей… всё стало ничем, чтобы через некоторое время снова стать всем многообразием тел и объектов макрокосмоса – волнующих и притягивающих взор и интерес способных постичь их подлинную природу и стать с ними единым целым… волны света переливались цветами спектра, медленно затухая… всё вернулось к исходному положению, не считая мерцающие шлейфы из пока ещё не дотлевших искр с хранимой в памяти только что пережитое преображение… Моя чародейка вскрикнула, замерла на мгновение, вновь позволяя послевкусию сладостной истомы разлиться и улечься в её теле… долгий протяжный выдох… можно открыть слегка прослезившиеся глаза, не забыв про искреннюю улыбку… она без слов сейчас сказала всё, что я хотел снова и снова слышать. Наши губы соприкоснулись в медленном поцелуе. Несколько секунд тишины вторили постепенно уходящему в глубь восприятия Сецуны вихрю чувственного наслаждения. – Цветущая яблоня, значит… я запомню, – приходя в себя, проговорила она. – Отныне твой ассоциативный ряд от данного словосочетания необратимо обогатился, – подмигнул я в изменении положения тела в сторону изначального, откуда всё началось. – Никогда не поздно совершить открытие снова и снова, придающее нам силы жить, – отметила девушка с улыбкой. – Как исполнить мне? Ранее подобные вопросы вызывали у нас обоих тяжесть, как каменные мегалиты, они сдавливали и перехватывали дух, слова становились почти невозможно произнести, однако, моя спутница первой превзошла стеснение и вскоре научила этому меня силой собственного примера, а не как принято у человекоподобного зверья – примерном силы. – Так же, как и начала, настойчивее, не быстрее; только согни в коленях нижние лапки перпендикулярно кровати так, чтобы я мог на них любоваться. Они интересные, особенно с этим лаком черешневого цвета, и внесут определённый вклад в процесс. Сецуна таинственно улыбнулась: – Приняла к исполнению. Согласна, будь они меньше, столько бы удовольствия ни ты, ни я не получили бы. Поэтому, что имею, тем и порадую. Растягивать надолго не стану, тебе тоже надо завершить, а мне важно «получить своё». Модель обоюдоострого выигрыша, как это принято у представителей разумной расы, вроде нас, верно? – ирония проявилась из глубин подсознания. Ни единый мускул сомнения не дрогнул на лице, вот она грань между осознанной уверенностью и истерией, наиболее свойственной для недалёких обывателей. Пределы, где размывается понятие любви в сторону разврата, не пройдены и не могут быть нарушены. Моя чернокнижница с наполненной предвкушением коварной улыбкой устроилась поудобнее в позе, как я просил, действительно, желание дойти до точки взрыва вслед за ней стало моей целью; благо средства достижения требуемого результата не ограничивались только тактильными ощущениями – визуальный ракурс оказался весьма кстати и, учитывая ряд объективных обстоятельств, он не позволит мне «задержаться в пути». Медленно облизать губы… коснуться сперва с опаской… смелее… слегка приоткрыть рот… член проскальзывает в рот… ещё глубже… стон её и столкновение взглядов. Сейчас мы говорим без слов. Она мне: «Я настроена серьёзно, доверься и расслабься». Я ей: «Так сделай нам обоим хорошо, твой ход». Плоть медленно высвобождается из влажного плена… нет, это только иллюзия… снова губы девушки плотно накрывают головку… язык напоминает о себе самым явным образом… вот так… улыбка проявляется на моём лице, выражая блаженство… вверх и вниз, быстро не нужно, но ритм медленным тоже нельзя назвать… снова высвободить член. Сецуна касалась его губами в качестве ироничного намёка на передышку… нет, отдыхать и восполнить ресурс времени она мне уже не даст – её медленные негромкие стоны так же привносят особый вклад. Скрестить ноги и теперь стараться ниже опускать голову, чтобы я видел больше… видел, слышал и двигался дальше, двигался туда, где меня уже ждали. Раньше я увлекался различными моментами отношений между мужчиной и женщиной, и много слышал из самых разных источников, будь то книги, статьи или видео-выпуски так называемых специалистов про угасание страсти со временем, про всякие, невесть откуда сваливающиеся кризисы, про скуку и, наконец, перенасыщение друг другом, когда единственным средством получить хоть какое-то удовольствие служит проявление настолько извращённых практик, что так или иначе задаёшься вопросом: «Как ИХ вообще можно называть людьми после этого?». Я и Сецуна любим в свободное от моей службы время за необычным, хотя и немудрённым салатом (входит в обязательный набор фантазий), разумеется, бокалом гранатового, вишнёвого или красного виноградного сока и закуской вроде сыров или мясной нарезки поговорить за жизнь на самые острые темы психологии. Тогда вопрос об утрате интереса при близости нашёл неожиданный для простых обывателей, особенно, для обывателей женского пола ответ: «Подменив ценности восточноевропейских народов на ложные, коллективный Запад поставил целью опустить уровень личностного развития до уровня животных, т.е. недочеловеческих существ (даже не индивидуумов без единого намёка на субъектность), когда единственным понятным языком взаимодействия становится язык силового подавления, так же известный, как доминирование. Кто сверху в положении – тот диктует, кто снизу – безропотно подчиняется. Вот и весь рецепт псевдосчастья. Мерзость? С точки зрения разумных сущностей, как мы, это безусловная мерзость, а со стороны носителей животного типа строя психики – он ощущает власть, как генетически сильная особь, она – стелется и боится потерять, ещё раз – боится потерять носителя «ценной генетики», которую обязательно нужно передать потомству. Весь этот «зоопарк» является ничем иным, как обращением человека в недолюдка с гедонистическими ориентирами, т.е. идеальную биомассу, способную без любого колебания вписаться в любой нужный управленческий манёвр глобальных элит. Уровень культуры личности определяет качество жизни и отношений его носителя; мы – яркий тому пример». Моя плоть становилась всё плотнее и твёрже, так происходит, когда остаётся совсем немного до финала – бурного и сильного, как вспышка, потерявшего способность сдерживать давление внутренней среды небесного объекта, как молния, расчерчивающая небо бледно-голубым узором во время грозы. Чувствительным натурам, как моя чернокнижница, не нужно ничего объяснять; она несколько замедлила темп, однако, стала принимать глубже – отдать мне ещё больше ощущений вот так, как сейчас, как вчера и завтра, стало одной из её целей в жизни почти с момента нашего знакомства. Могу с уверенностью сказать, что женщины, отвечающие взаимностью на любые созидательные действия в их адрес, не одуревшие от базовых инстинктов самки, и способные постоянно совершенствовать уровень их личностной культуры в наше время уже не редкость, но всё равно их катастрофически мало, чтобы как-то значимо влиять на общественную жизнь. Пока ещё довольно много носителей «птичьего поведения»: поела, нагадила и улетела дальше есть и гадить с кем-то ещё, чтобы потом жаловаться на жизнь или того хуже. Приятное тепло под лёгкие стоны Сецуны входило в моё тело там, где она сейчас имела над ним полный контроль. Язык уверенно обнимал член и двигался по нему настойчиво и скользко. Я чувствовал её губы, насколько они тёплые и старательные только для меня. Безусловно так ничуть не хуже, чем классический вариант, особенно стоит взглянуть на особый трепет в каждом действии, в каждом малейшем движении партнёрши. Она больше не выпускает изо рта головку, нет, она не должна остывать даже на секунду… стон и закрыты глаза… поцелуй оттянутой кожи крайней плоти… и снова… ритм не быстрый, при всей способности удерживать меня на грани достаточно долго, партнёрша не намерена ждать. Наши взгляды соприкоснулись на фоне нарастающего жара внизу моего живота… Она спросила, я ответил… Более ничего не требуется. Дальше уже без пауз… Без слов… только чувства… только страсть… ещё… тепло перерастает в жар… ещё… сильный импульс готовится выйти наружу… вверх и вниз… влажно и мягко… он подступает ближе…её глубокое дыхание… её нежность и страсть готовятся получить награду… меньше минуты… я осматриваю её всю перед этим… упругую грудь в беззаботном и ненавязчивом движении под стать корпусу… грацию и гибкость… мимику, заслуживающую отдельного упоминания… ухоженные руки удерживают подвластную часть меня… немаленькие ножки, так же поспособствовавшие передаче и приёму бесценного ресурса по имени страсть… она знает, как я люблю её душу и её тело… она не может не отвечать на это любовью ко мне во всех выражениях в то время, как самка недолюдка обыкновенного лишилась бы остатков рассудка от перенасыщения благами и полным отсутствием воспитательных мер, в коих животная самка нуждается, сама того не осознавая. Жест… она его знает… нечто раскалённое сперва вызывает дрожь… оно собирается со всего тела в одной точке, концентрируясь и насыщаясь силой для… выплеска наружу… секунда… девушка плотно охватила мой член губами и едва заметно вверх и вниз, касается языком основания головки… секунда… разряд удовольствия несколько мгновений назад был напряжением… секунда… всё собранное и схлопнутое воедино выходит наружу с необузданным рвением… секунда… продолжается так… секунда… три волны упоения пробегают по телу… секунда… жар снова возвращается внутрь, оставляя после себя неспешно угасающее послевкусие и ощущение шёлка её упругой кожи. Несколько минут мы лежали молча, приходя в себя. – Ты пахнешь… – констатировал небезызвестный факт я. – Я пахну, мой король, – спокойно ответила Сецуна. – Мой запах имеет причину – я живу, а в дни перерывов между твоей службой во имя Югославии, ты и я всё больше и глубже познаём аромат и вкус жизни. Сам факт твоего заботливого отношения ко мне и верность присяге через вклад в укрепление безопасности страны, её безопасное и уверенное будущее когда–то открыл мне глаза на твоё умение любить, во многом определив всё, кто я есть и к чему направлены мои стремления. – Одна из причин, почему я выбрал именно тебя, заключается в твоём восприятии, оно чародейское, если не сказать – ведьмовское. Ты словно считываешь меня изнутри с целью не манипулировать, как обезображенные тупые самки, а с целью стать ближе и ценнее мне с каждым днём и каждым действом. На самом деле это не имеет цены, да что там, оно значит куда больше, чем можно выразить словами, ведь совсем недавно среднестатистическая девушка, как продукт массовой культуры, представляла из себя дофаминовую наркоманку с потреблядствующим поведением – брать, брать, брать, ничего не отдавать и никак не отвечать, кроме нескольких слов и формальной улыбки. Мир меняется, моя чернокнижница, он обязан перейти в иное состояние, отличное от текущего; процесс влияния на Ноосферу Земли уже начался, ты знаешь, кто его главные инициаторы. Наша же роль – идти с ними в шаг и содействовать всячески сохранению человечества, как биологического вида. Опоры сего уже подготовлены, оглашены и постепенно воплощаются в действительности через технологии, концепции устройства общества, новую идеологическую парадигму и, конечно, отношения между людьми. – И по этой причине мы были, мы есть, и мы будем, – загадочным голосом ответила избранница. – Голоден? Давай я принесу нам поесть? – Есть такое, – взбодрился я, – ты у мне ещё и для аппетита пригождаешься. – Проголодалась и я не без твоего… активного содействия, замечу я нескромно и вслух. Мы беззаботно рассмеялись. Совсем скоро ещё тёплый сочный сербский бурек с бараниной в аранжировке нарезанных овощей и козьего сыра на отдельной тарелке с бокалами гранатового сока подчёркивал уют в доме и хороший вкус его обитателей. Пирог источал влажный соус из специй и горного сыра по рецептам региона Адыгея Евро-Азиатской Федерации (у нас была вариация бурека без традиционной сербской брынзы), обретал продолжение от лежащего рядом козьего сыра в развитие вкуса и расцветал пикантными нотами от овощной нарезки. Пока мы едим – мы молчим, таков порядок, его нельзя не уважать. Когда единственным свидетельством прошедшего ужина стали бокалы сока, медленно гаснущий аромат еды и наши довольные улыбки, Сецуна подвела итого сегодняшнего вечера: – Не зря я тогда сразу поверила в предложенную тобой модель отношений – сперва доверие в завершённом виде, затем постепенное его формирующее стремление друг к другу на основе любви, взаимности и гармонии; смелее, чем в самых смелых фантазиях. – Ты права. Хочешь я переведу тебе твою мысль в более житейской плоскости? Сецуна улыбнулась и кивнула. – Тебе явно понравилось десертом вперёд по отношению к ужину, так? И ты только что призналась в наличии у тебя самых смелых фантазий ещё тогда, когда мы только познакомились. Любая бы обычная дурочка завизжала бы, закомплексовала; реакция же моей партнёрши все на несколько порядков выше. – Именно так, мой светоч, близость до еды через проявления ласки, как у нас сегодня и любым угодным нам способом, всегда мною поддерживается и определяется в качестве желаемого. Тогда я мечтала быть счастливой после всего пережитого, мечтала о ярком и стремительном трансформирующем событии моей истории так, чтобы по критерию освоения моего генетического потенциала в том числе оказаться над простыми обывателями, прохожими или случайными свидетелями именуемого нами «глобальный исторический процесс». Как я и думал – никто не из содружества частных военных компаний «Багровый рассвет» ей не ровня. – Сперва отношения «десертом вперёд», затем времяпровождения тем же образом уже по отношению к еде. Ох, и докатились мы с тобой, – сыронизировал я. Моя девушка, изобразив чародейский взгляд, не спеша парировала. – Нет, товарищ генеральный секретарь, это только начало! Наш звонкий смех плавно перешёл в голос соприкосновения хрустальных бокалов и через приоткрытую форточку устремился в сторону великого и безмолвного вечного хребта Шар-Планина, а может быть и за его пределы куда-то вдаль...