Тень и Огонь

P/S: все таки, пришлось Главу разделить на две)

И еще такой вопрос… 🧐 задумаюсь над финалом… Витя жив или как в сериале конец 🤔 Жду вашего мнения) и это еще не конец их истории!

Ночь. Москва за окном мелькала красными огнями и мокрым асфальтом. В «мерседесе» — тишина. Только двигатель рычал, да зажигалка щёлкнула раз, другой. Алиса сидела, повернувшись к окну. Даже дышать боялась громко. Пчела молчал, стиснув руль так, что костяшки побелели. Ехал быстро, не глядя на светофоры, не чувствуя ни ям, ни тормозов. По лицу — камень. Но внутри буря: злость, обида, ревность, всё вместе. Алиса украдкой глянула на него — челюсть ходила, будто он сдерживал, чтобы не сорваться. Она знала — сейчас лучше молчать. Любое слово может стать спичкой. Машина резко остановилась у дома. Витя выдохнул, коротко, будто от боли. Вышел, хлопнул дверцей, обошёл, распахнул пассажирскую. — Вышла, — коротко бросил. Она не успела ничего сказать — он почти силой втолкнул её в подъезд, потом в квартиру. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул, как капкан. В прихожей повисла тяжёлая тишина. Витя бросил куртку, не глядя на неё, хрипло сказал: — На кухню. Он шёл первым, шаги тяжёлые, будто по асфальту. На кухне — тёмно, только свет из окна. Он достал виски, налил полный стакан, выпил залпом. Поставил бутылку, вдохнул глубоко — не помогло. Алиса стояла у двери, сжала руки. Витя выглядел опасно. Как зверь, которого вот-вот сорвёт с цепи. Он молчал. Только дыхание — тяжёлое, как после драки. Алиса не выдержала, подошла к окну, закурила. Сделала затяжку, выдохнула — спокойно, будто всё под контролем. — Ну, — тихо сказала. — Говори. Он резко повернулся. Глаза — холодные, чёрные. Подлетел, вырвал сигарету и швырнул в окно. — Ты чё, совсем страх потеряла?! — заорал. — Что мать твою творишь?! Она хмыкнула, с вызовом: — Я тебе говорила — я хочу работать. Я не могу сидеть в четырёх стенах, как дура. Он шагнул ближе, схватил за плечи, притянул к себе. Говорил шёпотом, но от этого ещё страшнее: — Моя женщина никогда не будет работать. Она вырвалась, отступила. Голос стал глухим, уставшим: — Я хочу свободы, Вить. Хочу быть среди людей. Хочу общаться с людьми, помогать… Он психанул. — Общения тебе надо?! Со мной общайся! С Олькой, с Томкой! — голос уже срывался. — Свободы ей, блядь, захотелось! Он пошёл в гостиную, вернулся с бумагой. Швырнул в неё лист — свидетельство о браке. — Вот твоя свобода, слышишь?! Она закончилась 28 января, когда ты здесь подпись поставила! Почитай, если забыла! Бумага шлёпнулась на пол. Он выдохнул, лицо злое, глаза горят. — Ты меня перед пацанами опозорила! Теперь будут шептать: “Пчела обнищал — жена работать пошла!” Он усмехнулся, зло, с ядом. — Вот смеху-то будет. Алиса смотрела на него, дыхание сбилось. Потом спокойно, но твёрдо: — А тебе кто важнее? Жена — или твои пацаны? Он взорвался, рявкнул: — Рот закрой! Мы с пацанами с первого класса вместе! Молчание. Он выдохнул, усмехнулся криво: — Алёша твой не знал, чья ты жена. Убежал бы сразу. Знал бы, что ты за Пчёлой — даже не глянул бы на тебя. — Не смей его трогать! — выкрикнула Алиса. — Он не виноват! Он подошёл ближе, почти в упор, глядя прямо в глаза: — Чего ты сказала?! Ещё слово о нем скажи — пожалеешь. Мне он нахрен не нужен. Он отвернулся, налил себе ещё виски, выпил залпом. Минуту молчал. Потом уже спокойно, почти хладнокровно сказал: — Завтра родители придут на ужин. Приготовь что-то. И язык держи за зубами. Поняла? Это всё-таки мои родители. Поставил стакан на стол, повернулся к ней: — Иди спать, Алиса. Иначе я снова сорвусь. Она стояла, хотела что-то сказать, но передумала. Просто молча пошла в спальню. Витя достал сигарету, закурил, набрал чей-то номер. На том конце — грубый мужской голос. — Разузнай мне про администратора из ресторана, где мы сегодня были, — сказал Витя ровно, без эмоций. — Кто он, что он. Завтра утром жду ответ. Он бросил трубку, сделал затяжку, посмотрел в окно.С улицы доносился гул ночного города — сирены, моторы, лай собак. В этом звуке было всё: его злость, ревность и то, что он сам уже не знал, где кончается сила, а где начинается слабость. Утро началось с тишины. Та тишина, от которой звенит в ушах — когда ночь ещё не ушла, а день только собирается войти. Витя сидел на кухне в спортивных штанах и майке, курил. На столе — пепельница, бутылка наполовину пустая, пистолет лежит рядом, как обычная вещь. Глаза красные, не спал. Телефон зазвонил. Он взял трубку сразу, будто ждал всю ночь. — Ну? — голос хриплый. С того конца — мужской, деловой, без эмоций: — Пробили мы твоего администратора. Фамилия Ковалёв, Алексей. С Орехово. Два года назад из армии вернулся. Родителей нет. Снимал хату, теперь живёт при ресторане. Чистый. Без дел, без долгов. — Женат? — Не женат. — Девки? — Ничего серьёзного. С неделю назад Алису твою, говорят, пару раз подвозил. Без грязи. Тишина. Витя затянулся, дым потянулся вверх. — Всё, понял. Отбой. Он положил трубку, сидел, смотрел в никуда. “Без грязи”. Слово заело, как гвоздь в виске. В дверях показалась Алиса. Волосы собраны, халат накинут. Тихая, уставшая. — Не спал? — спросила спокойно. — А ты думала? — Витя даже не поднял взгляда. Она подошла к плите, налила себе кофе. — Я не собиралась от тебя что-то скрывать, — сказала тихо. — Это скрыла. — Потому что знала, как отреагируешь. Он поднял глаза. — Так и отреагировал, как должен. Она кивнула, будто сама с собой. — Вить, я не могу больше вот так. В этом всём. В этой жизни. Я задыхаюсь. Он поднялся, подошёл ближе. — В какой “этой”? В нормальной жизни, где тебя никто не тронет, где всё есть? — Всё? — усмехнулась. — У меня нет ничего. Ни друзей, ни дела, ни себя. Я как мебель. Он уставился на неё, сжал челюсть. — Мебель, говоришь? Тогда, может, вернись к своему Алёше, он тебе “смысл” найдёт?! Она резко поставила чашку. — Он тут ни при чём! Он просто предложил подработку. — Ага, — холодно усмехнулся. — Все вы так говорите. “Ни при чём”. Он прошёл мимо, взял со стола ключи, куртку. — Ясно. Не сегодня — так завтра. Только знай… — он обернулся, глаза стальные. — Если узнаю, что ты еще с ним виделась — ему конец. Алиса побледнела. — Не смей, Вить. — Это не обсуждается. Он вышел, хлопнув дверью. Алиса стояла посреди кухни. На полу — брошенное свидетельство о браке, вчерашняя бутылка и дым, что стелется от сигареты в пепельнице. Двор за рестораном был пуст. Раннее утро, холодно, сырость под ногами, пар тянется из люков. Мусорка у стены, ржавая, вокруг валяются ящики от водки. Сзади — старый “линкольн”, мотор заглушён, окна запотели. Витя стоял рядом, закуривал. Космос — чуть сбоку, руки в карманах кожанки, взгляд ленивый, но внимательный. — Ты уверен, что надо? — спокойно спросил он, без осуждения, просто уточнил. — Уверен, — Витя не глянул на него. — Мне нужно посмотреть в глаза этому уроду. Космос кивнул, ухмыльнулся краешком губ. — Ну, ты же знаешь, я всегда рядом. Дверь чёрного входа ресторана скрипнула. На крыльце появился Алексей — тот самый администратор. В форме, с ключами, сонный, спешил куда-то к поставке. Он даже не успел понять, откуда двое выросли из утреннего тумана. — Алексей, стой, — голос Вити резанул воздух, как нож по стеклу. Парень обернулся. Глаза расширились — узнал. — Я… вы же, кажется, вчера… — начал неуверенно. — Вчера, — кивнул Витя. — И вот сегодня снова. Повезло тебе, парень. Космос, не говоря ни слова, встал сбоку, перекрыл путь к двери. Тень, сигарета в зубах, глаза без выражения. Витя подошёл ближе. Сигарету бросил под ноги, наступил. Голос ровный, почти спокойный — но под ним сталь: — Слушай сюда, Алёша. Ты парень вроде нормальный. Работаешь, не шатаешься по подвалам, с кем не надо не пересекаешься. И я это уважаю. — Я… я вообще не знал, что она… она не говорила… — начал мямлить Алексей. — Тише, — перебил Витя. — Слушай, пока спокойно. Щёлкнул зажигалкой, закурил новую. Дым пошёл вверх, сквозь утренний пар. — Ты видел мою жену. Даже подвозил её. Ничего страшного, — сказал он ровно. — Только если я хоть еще раз увижу, что ты рядом — тебя искать никто не будет. Алексей сглотнул. — Я просто помог, она сама… — Она сама, — повторил Витя, глухо усмехнулся. — Все сами. Только потом почему-то на кладбище чужие плачут. Космос тихо фыркнул, откинулся на стену: — Слышишь, Лёха, ты не парься. Пчела добрый, если не злить. Но когда злой… — он посмотрел в сторону, — лучше бы тебе этого не знать… Алексей стоял, как вкопанный. — Я понял. Больше не подойду. Витя сделал шаг вперёд, почти вплотную, запах табака ударил в лицо парню. — Вот и молодец. Живи тихо. Работай. И молись, чтобы я тебя больше не вспомнил. Он развернулся и пошёл к машине. Космос задержался на секунду, глянул на Алексея, тихо сказал: — Советы, брат, бесплатные. Пользуйся. Потом догнал Витю. Сели в машину Коса. Мотор зарычал, колёса чиркнули по мокрому асфальту. Космос затянулся, бросил взгляд на Витю: — Белый бы тебе бошку открутил за такие дела без его ведома. А Фил начал бы лекцию читать — про честь, про принципы. Витя усмехнулся краем губ, глядя в лобовое стекло. — Поэтому я с тобой поехал! Машина тронулась. Двор остался позади — вместе с Алексеем, который стоял у стены, сжимая ключи в кулаке. Сигарета догорала в руке, пепел падал на мокрый асфальт.