Тень и Огонь

Утро выдалось серое, но для Вити — будто солнце светит. Он шёл в офис, насвистывая себе под нос, руки в карманах пальто. Мороз щипал щёки, но внутри было тепло — впервые за долгое время. Вчерашняя ночь ещё стояла перед глазами — Алиса, её глаза, её руки. «Наконец-то… пошло всё как надо» — подумал он и сам себе улыбнулся. В холле офиса пахло кофе и бумагой. Люда подняла глаза от стола: — Доброе утро, Виктор Павлович! Он кивнул ей, даже подмигнул — редкость. — Утро действительно доброе, Людок. Прошёл к кабинету Саши. За дверью уже слышались голоса — смех, хлопки, звуки стаканов. Витя толкнул дверь и вошёл. Космос, Валера и Саша сидели, расслабленные, в хорошем настроении. Увидев Витю, Кос заулыбался во всю физиономию: — Ооо, гляньте-ка, кто к нам пожаловал! Слушай, Пчела, а походу Лиска-то тебя пожалела, да? Приголубила, а? — и, не дожидаясь ответа, заржал. Саня скривил губы в усмешке, но взгляд — внимательный. — Ну, судя по роже, всё прошло неплохо, — сказал он, наливая себе чай. Витя только хмыкнул, снял пальто, бросил на кресло, сел рядом. — А я говорил — рано или поздно она меня полюбит, — сказал спокойно, с тем самым уверенным тоном, за который парни его уважали. — Ну, с этим тебя, брат, — Валера поднял стакан. — Пчела, как всегда, своего добился. — Так, а вы чего такие довольные, мужики? — спросил Витя, скользнув взглядом по ним. Все переглянулись, как будто делились тайной. Фил, протянул ему конверт. — Глянь, Вить. Это тебе понравится. Витя открыл. Внутри — несколько глянцевых фотографий. Он перелистнул пару штук — и уголки губ растянулись в холодной улыбке. На снимках — те самые. Те, что вчера вывезли их в лес. Теперь — мёртвые. Головы на бетонной площадке, кровь на асфальте, рядом номера машин. Витя молчал. Несколько секунд. Потом положил фото на стол, выдохнул, не отрывая взгляда. — Быстро вы, — сказал наконец. Голос тихий, но в нём чувствовался металл. Саша пожал плечами. — Мы ж не первый день вместе, брат. Да и «быстро» — это ты не тем говоришь. Мы просто вернули должок. Кос хлопнул ладонью по столу, гремит смехом: — Ну что, Пчела, теперь можешь спокойно к жене возвращаться! Всё, что тебя вчера бесило — в земле уже! Витя усмехнулся, но внутри, где-то глубоко, ёкнуло. Он посмотрел на фото ещё раз. Без эмоций. Без злости. Просто факт — они сделали то, что должны были. Положил конверт на край стола. — Закройте тему, — сказал тихо. — И чтоб без следов. — Поняли, — коротко кивнул Саша. Космос налил себе водки, протянул стопку Вите. — Ну, за новую жизнь, брат? За Лиску твою и за то, что всё по полочкам стало. Витя взял кружку, но не сразу отпил. Он всё ещё думал о ней. О том, как она смотрела на него утром, как дрожал её голос, когда сказала: «Сделайте с ними всё, что нужно». — За новую жизнь, — сказал он наконец и стукнул кружкой о стол. В комнате на секунду стало тихо. Только щёлкнула зажигалка у Космоса и запахло сигаретным дымом. Где-то за окном гудели машины. Жизнь шла — как всегда, ровно, опасно и по понятиям. Алиса вышла из-за ширмы, натягивая свитер. Движения — медленные, отрешённые. Села за стол напротив Кати — тётки Саши, строгой, но доброй женщины, которая уже привычно что-то записывала в карте. — Ну что там, Кать? — наконец спросила она, пытаясь сделать голос спокойным. — Что-то я себя как-то неважно чувствую… хоть бы это не последствия таблеток. Катя подняла глаза, отложила ручку и вдруг улыбнулась — широко, даже радостно. Тепло. Даже как-то по-родственному. — Ну что, мать… поздравляю. Ты беременна. — Чего? — Алиса будто не расслышала. — Два месяца срок, — спокойно добавила Катя. Алиса побледнела. Всё вокруг будто замерло, воздух стал густым, вязким. — Что?.. — губы едва шевелились. — В смысле беременна?.. Нет. Нет-нет, этого не может быть, Кать. Нет, — качает головой, машинально прижимая руки к вискам. — Я же таблетки пила. Этого не должно было быть! Катя пожала плечами, чуть усмехнувшись, но мягко: — Может, разок забыла. Вот и всё. Такое бывает. И тут до Алисы дошло. Та ночь… когда всё вскрылось, когда Витя нашёл упаковку. Она тогда не выпила. Так и не выпила. Господи! Катя продолжала говорить, уже с привычной заботой в голосе: — Ты что, не замечала ничего? Рассеянная стала, аппетит появился? Может, плачешь без причины? Или тошнит утром? Алиса покачала головой. — Нет… Я думала, это всё из-за нервов, из-за таблеток. Ну, стресс… поэтому и задержка… Катя подошла ближе, взяла Алису за руку — тепло, спокойно, по-родственному. — Да не дрожи ты так. Всё нормально. Главное — не паникуй. Алиса молчала. Мысли путались. Беременна… От Вити… После всего… Алиса смотрела куда-то мимо, в пустоту. Беременна… Сейчас, когда только всё стало на место… Алиса вскинула взгляд. — Кать… не говори никому. Ни Оле, ни Саше. Никому, ладно? — Почему? — Потому что Оля сразу бабушке растреплет, а Саша Вите скажет. А я… я сама скажу. Только не сейчас. Катя хмыкнула, но кивнула. — Ладно, молчу. Только ты, Лиска, не вздумай ничего делать, слышишь? — в голосе появилась сталь. — Не дай Бог я узнаю, что ты… — она не договорила, но взгляд сказал всё. Алиса молчала. Просто смотрела в стол, пока руки дрожали. — Дай мне время, Кать, — сказала наконец. — Просто время. Всё признать. Она встала. Механически надела пальто, застегнула пуговицы. Катя пыталась что-то сказать, но Алиса уже шла к двери — не попрощалась, не обернулась. В коридоре пахло лекарствами и кофе. Шаги гулко отдавались по плитке. Она шла быстро, будто от себя убегала. И только на выходе позволила себе выдохнуть, прошептав почти беззвучно: — Почему сейчас… ——— На улице морозно — окна в инее, двор окутан сизым дымом от петард. Где-то вдалеке дети кричат, кидают снежки, а из открытых окон доносится «Старые песни о главном». Сегодня — Новый год. Ребята решили отмечать у Саши с Олей. Только в этот раз всё казалось другим. Алиса стояла у окна, глядя на снег, что медленно падал, как в детстве. В руках — бокал воды, хотя обычно в это время у неё уже была сигарета и кофе. Теперь — ни сигарет, ни вина. Даже запах дыма вызывал странное отвращение. Витя что-то чувствует, — мелькнуло в голове. Он не дурак. Уже замечает, что она не курит, что быстро уходит из комнаты, когда он закуривает, что стала тише. Пора бы сказать ему… но как? Алиса подошла к столу, поправила свечу. На белой скатерти уже стояли тарелки, мандарины, салаты. Всё выглядело почти как в кино — уют, свет, домашнее тепло. Она посмотрела на часы — почти десять вечера. — Вить, если хочешь еще успеть к Саше с Олей — выходи, — крикнула она в сторону комнаты. Из комнаты донёсся его голос: — Лис, может, ну его этот Новый год? Посидим вдвоём. Без шуму, без всей этой движухи. Я Белому всё объясню. Алиса усмехнулась. — Вить, ты обещал, что сначала дома, потом к ним. Не отмазывайся. Через минуту он появился в дверях. В черной рубашке, идеально выглаженной, темные брюки, часы блеснули на запястье. Настоящий он — собранный, уверенный, чуть усталый, но довольный. — Я серьёзно. Мне и здесь с тобой норм. Она повернулась к нему, улыбнулась мягко, но как-то печально: — Я знаю, но им будет обидно, если не придём. Да и Саша потом неделю пилить будет. Витя подошёл ближе, затушил сигарету в раковине, посмотрел прямо в глаза. — Ты сама не своя в последнее время, Лис. Устала? Или опять что-то придумала себе? Алиса отвела взгляд, поправила волосы. — Всё нормально, просто… не знаю. Праздники. Настроение такое. Она улыбнулась. А если узнает? Если поймёт, что я беременна? Как он отреагирует — радость или злость? — Ты такая красивая у меня, — сказал он, подойдя ближе. Алиса улыбнулась, поправляя прядь волос. — Ну ты тоже не отстаешь, Пчелкин. Они сели ужинать. Разговор тек спокойно — о пустяках, о планах. Витя предложил слетать куда-нибудь после праздников. — Может, Турция, может, Италия, хоть на край света. Хочу просто побыть с тобой. — Я подумаю, — тихо ответила Алиса, стараясь не выдать волнение. Перед выходом Витя уже стоял у двери, надевая пальто. — Лис, ну с такими темпами встретим Новый год в машине, — усмехнулся он. Из ванной послышалось: — Уже иду! Через минуту Алиса вышла. В руках — белый конверт с золотым бантом. — Держи. Только откроешь после двенадцати. — Что там? — спросил он с любопытством. — Увидишь. — Признание в любви? — поддел он. Алиса улыбнулась, качнув головой: — После курантов, Вить. Он хотел было открыть, но, видя её взгляд, сдался. — Ладно, лиска. Пусть будет сюрприз. — И поцеловал её. Они приехали к друзьям почти под бой курантов. В квартире Саши и Оли царило веселье — музыка, смех, гирлянды, запах шампанского и горячих блюд. Все были в сборе: Кос с какой-то девицей, Фил, Валера с Томой, бабушка Оли и Алисы, Катя, новый водитель Макс. — Вот и вы! — радостно встретила Оля. Бабушка обняла Алису, поправила на ней прядь. Стрелки часов приближались к двенадцати. Все подняли бокалы с шампанским. Алиса сделала вид, что пьет, но лишь поставила бокал обратно. Катя заметила это и вопросительно посмотрела на неё. Алиса едва заметно качнула головой: «Он не знает». Витя, заметив, что она чем-то задумалась, наклонился к уху: — Я на балкон, закурю. На балконе стояли Саша, Кос и Фил. Морозный воздух обжигал, но было как-то легко. Закурили, переглянулись. — С Новым годом, братва, — сказал Витя, хлопнув Сашу по плечу. — С Новым, брат! — в ответ. Он достал из внутреннего кармана конверт, который далала Алиса. Вспомнил её взгляд, улыбнулся и открыл. На белом листке аккуратным почерком было написано: «Ты станешь папой». Мир будто замер. Секунда — и по лицу Вити расползлась улыбка, настоящая, редкая. Он поднял глаза на друзей, голос дрогнул от радости: — Пацаны… я буду отцом! На миг все остолбенели, а потом — смех, обнимания, хлопки по плечам. — Вот это да, Пчела! — Кос заорал. — Поздравляем, брат! Витя вернулся в комнату. В шуме, свете и смехе он сразу увидел Алису. Она стояла у ёлки, держала бокал, глядя на него с тихой улыбкой. Он подошёл, обнял крепко, почти подняв её над полом. — Спасибо, — прошептал он ей на ухо.