Адаптивность. На тёмной стороне

      Университетский госпиталь имени Джорджа Вашингтона располагался в центре города, совсем недалеко от банка, буквально пятнадцать минут на машине, так что доехали они быстро.       Припарковавшись, Линн снова поправила ярко-алую, в цвет костюму, помаду на губах, одарила Клэр быстрым оценивающим взглядом, нахмурилась при виде мятой юбки и поджала губы. Но промолчала.       Затем целеустремленно поднялась на третий этаж, где располагалась интенсивная терапия*, и дисциплинированно стала ждать, пока освободится медсестра на ресепшене. Клэр неприкаянной тенью застыла за её спиной, исподтишка оглядываясь.       Везде сновал медперсонал, посетителей, кроме них с Линн, Клэр не заметила; её быстро замутило от чужой острой боли и дискомфортных ощущений, так что она прикрылась, как обычно делала в школе и в многолюдных местах, но тошнота не прошла. Ко всему прочему пахло тут препаратами и безысходностью, и главное, что показалось особенно странным — всё было остро знакомо, будто когда-то она уже бывала в подобном месте…       И это не про палату, где Клэр очнулась впервые, а про…       Виски во второй раз за утро сдавило, в затылке запульсировало, в глаз будто воткнули спицу и начали проворачивать.       Клэр покачнулась и тут же ощутила на предплечье крепкую хватку Линн.       — Иди сядь, — негромко скомандовала та и потащила Клэр в сторону. — Хотя нет, стой.       С этими словами Линн наконец отцепилась от её руки — Клэр растёрла пострадавшую конечность, думая, что там точно вскоре проступит синяк, полезла в сумочку и достала десятку.       — Держи, купи себе что-нибудь в автомате. Я подойду позже.       Клэр кивнула и по стеночке, чтобы не мешать занятым врачам и медсёстрам, добралась до ближайшего стула. Хлипкий пластик неприятно скрипнул, когда она откинулась на спинку.       Небольшой тупичок с дверью запасного выхода, откуда тянуло свежим сигаретным дымом, явно предназначался для родственников или ожидающих: два ряда серых пластиковых стульев, автомат с напитками, диспенсер с водой, впрочем, та продавалась и в бутылках в автомате, и информационные стенды на стенах.       Жадно втягивая носом запах дыма, от которого почему-то становилось легче, Клэр принялась внимательно изучать информацию по предлагаемой страховке, вчитывалась буквально в каждое слово, да не по одному разу. Попытка переключиться, сконцентрировавшись на чём-то другом, помогла: головная боль почти прошла, тошнота отступила, а чужая боль осталась звучать где-то на фоне.       Главное теперь было не раскрыться по привычке. Клэр уже заметила за собой, что эмпатии доверяет больше, чем даже зрению, потому что лицо может обмануть, а вот внутри люди почти никогда настолько себя не контролируют, чтобы соврать. Точнее, они с удовольствием себе лгут, где-то в глубине души зная об этом, но почти всегда находят способ договориться с самими собой.       Тем интереснее было то странное чувство, которое возникло в машине, когда она услышала мысли Линн. Будто та пыталась… приглушить? спрятать? какую-то свою мысль. Словно сама боялась или не хотела её думать.       Клэр, конечно, не могла утверждать наверняка, но… ей почему-то так показалось.       Размышляя, она смотрела на стойку напротив входа, у которой ярким пятном выделялась Линн. В следующий момент к стойке подошла закончившая смену медсестра… Она была в униформе самого унылого оттенка зелёного, какой Клэр только видела, но с вещами и в накинутом на плечи вязаном кардигане.       Тут Линн, продолжая говорить с сидящей за стойкой женщиной, как-то очень ловко опустила конверт в сумку медсестры. Конверт застрял.       Линн, продолжая кивать и поддерживать разговор, попыталась пропихнуть его глубже.       Конверт упорно не хотел проваливаться в чужую сумку.       Клэр с интересом следила за представлением.       Наконец закончившая смену медсестра, вроде бы увлечённо заполнявшая какие-то бумаги, поправила сумку на плече, незаметно проталкивая конверт глубже, как ни в чём не бывало попрощалась с коллегой и, даже не посмотрев на Линн, просто ушла.       Унося в сумке конверт.       С деньгами.       Теперь всё обретало смысл: и та резанувшая фраза Линн с утра, и необходимость заехать в банк, и даже то, как она передала деньги в стиле шпионских детективов.       Клеменс Уитмэн скоро умрёт.       Клэр в этом теперь даже не сомневалась.       И с одной стороны, понимание наполняло её мстительным удовлетворением, а с другой — тревожило. Что будет на новом месте — неизвестно, а учитывая всё быстрее развивающиеся от стресса способности, Клэр даже думать в эту сторону боялась. В закрытой школе с кучей пубертатных подростков… бр-р.       — Мисс Берроуз? — раздался у неё над головой высокий голос.       Рядом, буквально в двух шагах, стоял показавшийся знакомым мужчина.       Клэр чуть не вздрогнула — настолько задумалась, что пропустила его появление. Она быстро встала и отошла к стенду.       Всмотревшись в его лицо, Клэр вспомнила, где видела этого человека.       — Вы мистер Ситуэлл, я вас помню. Вы приходили с Джой.       Джаспер Ситуэлл явно удивился, но кивнул:       — Верно. Мисс Берроуз, мой начальник, мистер Пирс, хотел бы поговорить с вами. Это не займёт много времени. Вы поговорите прямо здесь, в больнице. Парой этажей ниже есть конференц-зал.       Клэр незаметно напряглась, приоткрываясь, но Ситуэлл казался доброжелательно-спокойным, фон от него шёл ровный. Ну, по крайней мере, он не считал, что ей что-то грозит.       Клэр, в общем, тоже не думала, несмотря на недавно подсмотренную сцену.       Поэтому она кивнула и последовала за ним на запасную лестницу.       Двумя этажами ниже располагался, судя по всему, административный этаж. Ситуэлл в своих очках с золотой оправой и накинутом поверх костюма халате не выделялся среди снующих по коридору медиков, а вот на Клэр поглядывали, но вопросов никто не задавал. Конференц-зал был большим и скудно обставленным: кроме овального стола, стульев и маркерной доски на стене, здесь больше ничего не было. За столом с ближайшего к двери краю сидел мистер Пирс и просматривал какие-то документы.       Когда Клэр шагнула ближе, он с улыбкой встал и протянул ей руку.       — Мисс Берроуз, рад видеть вас. — Клэр машинально пожала тёплую сухую ладонь, но поздороваться не успела — следом мистер Пирс обратился к помощнику: — Джаспер, подожди за дверью.       Тот кивнул и вышел.       Клэр не особо понимала, что происходит, но решила подождать. В самом худшем случае она успеет заорать и…       — Мисс Берроуз, Кларисса, — начал мистер Пирс, жестом предлагая ей сесть рядом, наискосок от его места.       — Пожалуйста, зовите меня Клэр, — слабо улыбнулась она, аккуратно расправляя юбку.       — Спасибо. Итак, Клэр, могу я говорить с тобой как со взрослой?       Клэр застыла от удивления — потрясающие слова для мужчины этого времени, времени, где с детьми и женщинами не особо церемонились, несмотря на все декларируемые свободы и права.       Её современники-мужчины были совсем другими. Она была абсолютно уверена, что пришла из мира, где социальные нормы отличались. Где общество ушло дальше в своем развитии. Где женщины обладали равными возможностями, но не все этим хотели пользоваться.       Если так подумать, Клэр многое помнила про свою прежнюю жизнь, кроме личного.       Собственное имя, имена близких, профессия, место работы — память об этом ускользала. Если обобщить, то Клэр не помнила, кем была, но хорошо помнила свой мир. И прошлый очень отличался, поэтому обитатели мира нынешнего и вовсе иногда ставили её в тупик. Вот как сейчас.       — Это было бы предпочтительнее, — осторожно кивнула она и впервые прямо посмотрела в глаза мистера Пирса.       Тот также внимательно разглядывал её в ответ. Пауза затягивалась.       — Итак, Клэр, — видимо, что-то для себя решив, серьёзным тоном начал мужчина, — я бы хотел взять над тобой опеку.       Ого… На ловца и зверь бежит.       Клэр сразу напряглась и, плюнув на неприятные ощущения, раскрылась полностью, концентрируясь на мистере Пирсе.       В его мыслях не было ни капли похоти или чего-то подобного. Он был взбудоражен, азартно ждал её ответа, но отлично держал себя в руках — не обладай она эмпатией, вообще ничего не заметила бы.       Проверка не заняла и нескольких секунд.       Ну… Не педофил, уже хорошо. И его опека точно лучше, чем какой-нибудь закрытый пансион в глуши. Наверное.       По крайней мере, в это хотелось верить.       — Зачем вам опека надо мной? — прямо спросила Клэр.       — Мне нужны твои способности и твоя часть наследства, к тому же опека над дальней родственницей жены, скажем так, положительно скажется на моей репутации.       Внезапно честно. Клэр знала, что он ни разу не соврал.       Тут с запозданием дошло, что со способностями она, видимо, сама где-то подставилась, прокололась, но это можно было попытаться выяснить и позже. А что значит «дальняя родственница жены»?       — Мы правда родственники? — с недоверием уточнила Клэр.       — Как ни удивительно, но это так, — мистер Пирс развёл руками и улыбнулся. — Но родство дальнее, как говорится, седьмая вода.       — А банк вам нужен, чтобы деньги отмывать? — без паузы, в лоб поинтересовалась Клэр.       Улыбка малость потускнела, но совсем не пропала.       — Воздам должное твоему уму, — кивнул мистер Пирс и помолчал. — Отмывание денег, да… Но не только. Инвестиционный банк с лицензированными сотрудниками* открывает широкие перспективы для моей политической карьеры, как и опека над сиротой.       — Понятно…       Клэр тоже помолчала, оценивая поведение Пирса. Было очень странно то, как он выстраивает разговор, но у такого человека — политика, как он сам сказал, должны быть на это серьёзные причины.       — А что с моими способностями? Как вы хотите их использовать?       Это было самое главное. То, что он скажет дальше, покажет, как много он про неё знает. Вопрос — откуда? Но тут вряд ли стоит ждать честного ответа.       — По ситуации, но сейчас меня интересует твой дар отличать правду от лжи, — сразу, без запинки, ответил мистер Пирс. — Возможность влиять на животных тоже кажется перспективной, но это вторично.       Клэр моргнула и все-таки не сдержалась:       — Откуда вы обо мне узнали?       — Ну, — мистер Пирс лукаво улыбнулся и, будто делясь секретом, понизил голос: — Ты же не думаешь, что ты одна такая? Мутантов рождается всё больше с каждым годом, многие готовы сотрудничать, и некоторые из них обладают воистину удивительными способностями.       Клэр сглотнула и медленно кивнула, показывая, что поняла.       — В принципе, я не против, но у меня будет несколько условий, — осторожно сказала Клэр и ярко почувствовала чужое облегчение.       — Уважаю деловой подход, — сдержанно кивнул мистер Пирс. — Давай обсудим договор и прочие детали.       В душе он торжествовал, будто получил что-то невероятно ценное. Примечание: автор зануда, поэтому периодически вас будут ждать вот такие вставки. Читать необязательно, я не настаиваю. В основном это справочный материал, который я ищу для текста и который нахожу интересным. Итак, по поводу интенсивной терапии в американских больницах 1990х годов я прям заморочилась, так что опять всё не лезет в сноску. Тогда отделения интенсивной терапии (ICU, CCU) почти всегда размещали рядом с операционными блоками где-то в середине здания, что кажется вполне логичным: для доступа остальных специалистов, обычно это были 3-4-5 этажи, но в зданиях современной постройки (после начала 2000х) их стали размещать на верхних этажах, это делалось для близости к вертолетной площадке. Кстати, в начале 90х больница находилась по адресу 901 23rd Street NW, Washington, DC, сейчас это десятиэтажное здание называют Южным корпусом, а новое главное здание носит название Башня (я сразу подвисла, как прочла — столько ассоциаций, столько ассоциаций XD). В интенсивной терапии есть отдельные платные палаты, где стоимость обслуживания может доходить до 20000 баксов в сутки в зависимости от требуемого лечения. Ни одна страховка такое не покрывает. Вот ещё интересный фактик: диспенсеры и кулеры в США стали использовать ещё в 1930 годах, когда остро встал вопрос с наличием чистой питьевой воды. Их широко использовали, но (!) только в организациях, обслуживающих госсектор, и только для персонала, в общественных местах стояли питьевые фонтанчики. В 1990-е банки делились на коммерческие банки (принимающие депозиты и выдающие кредиты) и инвестиционные банки (работающие с ценными бумагами), они должны были действовать раздельно согласно закону Гласса-Стиголла (Glass-Steagall Act) от 1933 года. Основным регулятором выступала Комиссия по ценным бумагам и биржам. Банки также могли подпадать под надзор ФРС, особенно если входили в холдинговую структуру. Специальной «инвестиционно-банковской» лицензии не существовало. Деятельность регулировалась через членство в саморегулируемых организациях и лицензирование сотрудников. Инвестиционные банки были организованы как классические партнерства или публичные компании с чётким разделением на фронт-офис и бэк-офис: первый включал подразделения по сделкам M&A, андеррайтингу, продажам и трейдингу, а также исследованиям; второй занимался расчётами, управлением рисками и соблюдением нормативных требований. Основные виды деятельности: — Андеррайтинг и выпуск ценных бумаг (привлечение капитала для корпораций и правительств через IPO или выпуск облигаций); — Консалтинг по слияниям и поглощениям или M&A (финансовый и стратегический консалтинг при объединении компаний); — Торговля и брокерские услуги (купля-продажа ценных бумаг для клиентов (брокераж) и за свой счёт); — Управление активами (управление капиталами для институциональных и частных клиентов через паевые фонды).