Льдинки

      — Не туго? — осведомился Валентино, затягивая на затылке Вельвет узелок из завязок маски, закрывающей глаза, и получил кивок в ответ.       С кем угодно другим он бы и думать не стал подобное спрашивать, завязал как завязал, лишь бы не съехало, но Вельвет сидела перед ним такая изящная, расслабленная, а главное — родная, что причинять ей боль он желания не имел. Это с Воксом можно (а то и нужно) пожёстче, у него тушка побольше да покрепче, или с Энджелом, привыкшим стойко нести роль резиновой куклы, не нуждающейся в поблажках, но Вельвет — воистину королева, как никто заслуживающая самого лучшего к себе обращения.       Именно поэтому она успела загореться некоторым возмущением, ведь Валентино, зафиксировав маску на голове девушки, покинул её на весьма продолжительное, по ощущениям, время. Где его черти носят — вопрос открытый. Вельвет из-за повязки не видит совершенно ничего: ни силуэтов, ни теней, ни даже проблесков света. Кромешная тьма окружает её со всех сторон, стало даже немного жутко от осознания собственной уязвимости: она в комнате, судя по всему, одна, практически полностью обнажённая, лишённая зрения и какого-либо представления о том, что будет дальше. От сюрпризов Валентино можно ожидать чего угодно.       Она в нетерпении ёрзает на краю кровати и старается не поддаваться сомнениям. Партнёры должны доверять друг другу, ведь так? Даже если твоим партнёром является тот, чья жизнь неразрывно связана с индустрией, где любви, чувственности и состраданию места нет, есть лишь похоть, разврат и жестокость, направленные на удовлетворение самых низменных потребностей. Что вообще Валентино знает о любви? Знает ли он хоть что-то? Не каждый отважится выяснить, но Вельвет уже далеко не первый раз уединяется с ним в постели, хотя обычно в её руках сосредоточено больше контроля над ситуацией. По крайней мере, она предпочитает так думать. Вельвет себя в обиду не даст, она девушка сильная, волевая, яйца оторвать не постесняется, если вытворишь с ней вопиющую дикость, но физическая невозможность увидеть вероятную опасность заставляет её нервно барабанить ноготками по колену.       Её руки и ноги ничем не связаны и даже не скованы, удивительно, что Валентино не предложил добавить шибари или новенькие пушистые наручники для полноты картины, хотя может за чем-то из этого он и ушёл? А может, всё это лишь проверка на послушание? Вельвет в любой момент может снять маску, но негласные правила игры не подразумевают такой вариант. Она знает, чем может быть чревато самоуправство, но от мыслей об этом по спине пробегают мурашки, и между ног становится более влажно. Вельвет может и кажется хрупкой маленькой куколкой, но на деле она одного поля ягода со своими слегка безумными по части секса партнёрами. И они, гадёныши хитрожопые, прекрасно об этом осведомлены.       Вельвет вздрагивает, когда чужие пальцы касаются её подбородка и приподнимают, вырывая из мира фантазий.       — Ого, так обо мне не забыли, — подкалывает она с усмешкой, хотя внутри готова пищать от радостного предвкушения.       — Я бы не посмел забыть такую роскошную красоту, — Валентино растягивает слова, и Вельвет готова поклясться, что чувствует на себе его сладострастный взгляд.       Мокро мазнув по губам, кончик длиннющего языка проникает в рот, легонько задевает язык Вельвет, и та понимает намёк. Она подаётся вперёд, углубляя поцелуй, и тянется руками к торсу Валентино для опоры, но он отстраняется и по-хозяйски укладывает Вельвет в самый центр кровати, поближе к изголовью, где разложены подушки.       Слышится шорох крыльев, и лёгкий ветерок обдаёт тело девушки, вынуждая поёжиться. Где-то совсем рядом кровать прогибается под тяжестью трёхметрового демона-мотылька, и Вельвет взволнованно поджимает пальцы на ногах. Она снова вздрагивает, когда широкая ладонь ложится на бедро и плавно скользит выше. Валентино игриво поддевает пальцами тонкое кружево, щекочет костяшками нежную кожу, но не спешит избавляться от препятствия в виде белья — знает, как скрупулёзно Вельвет готовила свой образ, и он намерен насладиться её великолепием сполна, как и подобает художнику, это чувствуется в каждом его движении. Вторая рука прикасается к низу живота, поднимается к рёбрам и как бы невзначай скребёт коготками по косточке бюстгальтера.       Вельвет жадно ловит каждый звук, и готова поспорить, что дыхание Валентино стало неровным. На устах расцветает улыбка самодовольства: выбить из равновесия столь опытного гуру плотских утех одним лишь своим видом дорогого стоит. За годы сотрудничества Вельвет от и до изучила вкусы и предпочтения «своих мальчиков», впечатлять их из раза в раз стало взаимовыгодной традицией: пока они получают в качестве партнёрши настоящую богиню посреди Ада, Вельвет получает всё, что захочет, от двух своих самых преданных почитателей.       Пока её тело исследуют сразу четыре руки, Вельвет представляет, с каким вожделением глядят на неё полуприкрытые, горящие в полумраке глаза. Представляет, как чарующе улыбка Валентино поблёскивает золотым клыком в свете лампы, имитирующей закат. Улучив момент, Вельвет перехватывает его за предплечье и начинает поглаживать. Ей хочется проследовать выше, миновать крепкое плечо и подушечками пальцев очертить ключицы — финальный рубеж на пути к густому пуховому воротнику на шее, но Валентино её останавливает, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони и в следущий миг прильнуть к ней щекой. Вельвет приобнимает его за шею и решительно тянет к себе. Валентино не сопротивляется, лишь с усмешкой подмечает, насколько демоница изголодалась по близости.       Она хочет целоваться, значит, она будет целоваться. В какой-то степени эта простая ласка помогает унять назойливый трепет перед грядущей неизвестностью. Задумка Валентино по-прежнему ей неведома, а спросить означало бы выдать своё беспокойство, показаться напуганной. Вельвет знает: не стоит обманываться внешностью Валентино, ведь под видом привлекательного многорукого божества скрывается закоренелый грешник и прирождённый хищник. Вельвет не собирается ему проигрывать. Валентино может держать в страхе хоть весь грёбаный Ад, но её дрожать он не заставит.       Разве что от удовольствия.       Вельвет кивает самой себе, утверждая в голове цель держаться храбрецом, как и всегда. Оверлорд она или нет, в конце концов?       Валентино поддаётся её капризам, но Вельвет ясно чувствует ухмылку на лице этого обаятельного мерзавца. Он играется с ней, как сытый кот с загнанной в угол мышкой, которая жива лишь потому, что кот так решил. И всё же, тепло его дыхания на коже, настойчивые прикосновения и страстные поцелуи сводят «мышку» с ума. Невзирая на всю свою уязвимость, она чувствует себя кошкой, способной покорить любое, даже самое чёрное и прогнившее сердце.       Их поцелуи настолько приторно сладкие и тягучие, что Вельвет готова взвыть. Она обвивает Валентино ногами и обнаруживает, что он по-прежнему в штанах. Удивительно. Обычно он первым же делом избавляется от одежды, да и зачем вообще брюки под «пальто» из крыльев?       — Крошка, да ты вся горишь, — рокочет он непривычно низким тембром, и Вельвет непроизвольно усиливает хватку.       — И не стыдно тебе тратить время на болтовню, когда для твоего рта есть работёнка получше?       Он усмехается, ощупывая пусть и небольшую, но элегантно подчёркнутую дорогим кружевом грудь.       — Я просто хотел насладиться видом. Но если тебе так нетерпится... — дыхание опалило шею, Валентино выцеловывает каждый сантиметр её кожи, оставляет засос под ключицей, но не задерживается тут надолго. Уже языком, он спускается дальше, обводит вокруг груди, и прикусывает сосок через ткань лифа, заставляя Вельвет со стоном выгнуться навстречу от жажды большего. Она возмущенно мычит, когда он силой фиксирует её руки над головой и припечатывает к матрасу. Его ладони достаточно большие, чтобы обхватить оба запястья разом и удерживать их. Она сопротивляется, но лишь для того, чтобы раздразнить сильнее.       Валентино коварно смеется, и всё внутри Вельвет трепещет. Она выгибается дугой, намекая продолжить уделять внимание груди. Вообще-то, это Вокс обожает всячески обласкивать грудь, но Валентино в этом чертовски хорош, грех упускать такую возможность.       Вельвет вздрагивает, а между ног влажнеет сильнее: Валентино целует границу между кружевом бюстгальтера и кожей, а затем припадает ртом к соску и посасывает его, активно смачивая слюной тонкую ткань. Вельвет ахает, а его шершавые пальцы медленно кружат у второй груди, изредка, словно случайно, касаясь набухающей горошинки. Она представляет, насколько соблазнительно выглядит в этом комплекте белья — с отчётливо проступающими сквозь ткань сосками и мокрыми от смазки трусиками, и улыбается. Повезло Валентино с ней. Никакие шлюхи и рядом не стояли.       Ножкой она ненавязчиво потирает его пах, так что сомнений в том, что Валентино оценил зрелище, у неё не остаётся. Их и так не было: она знает, что он без ума от неё. Но убедиться лишний раз всё равно приятно.       Под лопатками щёлкает застёжка — когда Валентино успел до неё дотянуться? — и лиф отпускает разгорячённое тело. Соски обдаёт прохладным дуновением, после чего целью жарких ласк становится уже второй. Вельвет мелко дрожит и стонет, и тогда Валентино решает провернуть хитрый трюк: прижав её груди плотно-плотно друг к дружке, он накрывает ртом сразу оба соска. Гибкий язык скользит между ними, ловко теребит самым кончиком, и поочерёдно закручивается спиралькой вокруг чувствительных вершинок.       Свободная рука ведёт по рёбрам, минуя сочленение кукольных частей тела, останавливается на бедре, разводя ноги пошире, а после накрывает промежность. В животе томительно разгорается пожар, когда Валентино начинает гладить прямо через ткань трусиков, игриво задевая клитор. Вельвет едва не хнычет, когда он внезапно отстраняется, и тянется следом, но знакомое тепло возвращаются быстрее, чем она успевает сообразить, и вес чужого тела вновь придавливает её к постели.       Когда между грудей прижимается что-то холодное и твёрдое, Вельвет взвизгивает и дёргается, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, но хватка на её запястьях всё ещё крепка. Кубик льда, как она вскоре догадалась, скатывается чуть ниже, горячий язык следует за ним. Вельвет перестаёт понимать, дрожит она от возбуждения или от холода. Лишённая зрения, она неизбежно столкнулась с обострением восприимчивости всех остальных органов чувств, и появление на коже ещё нескольких кубиков доводит её до состояния, когда хочется умолять не то прекратить «любовную пытку», не то продолжить заглушать прохладу тёплым дыханием и прикосновениями. Валентино обхватывает губами льдинку, соскользнувшую в пупок, и мучительно медленно ведёт её вверх, пока не доходит до груди.       Рука, хозяйствующая между ног, забирается под кромку трусиков. Осторожно, дабы не поранить коготками, Валентино ведёт по клитору, а указательным и безымянным пальцами помогает малым губам плотнее обхватить средний палец, пока тот поглаживает вход. Один из кубиков пропадает с кожи, когда Валентино, судя по характерному стуку об зубы, заталкивает его за щеку. Язык, теперь уже прохладный, размашисто лижет напряженный сосок, и Вельвет ёжится, хотя уже начала понемногу привыкать к разнице температур.       Один палец дразняще проникает во влагалище и тут же выскальзывает обратно, с нажимом обводит клитор, покрывая его смазкой, и обводит по кругу.       — Ну не томи, Ви! — выдыхает она со стоном и нетерпеливо вскидывает бёдра, ожидая продолжения, но издаёт жалобный писк, когда на мгновение к соску прижимается льдинка, а затем пропадает, меняясь местами с языком.       Она закусывает губу и задерживает дыхание, ощущая, как между грудей и по бокам капля за каплей скатываются холодные струйки. Валентино слизывает каждую из них, отвлекая от проникновения сразу двух пальцев в нежное нутро, но клитор не трогает — оттягивает развязку. Вельвет извивается под ним и сбивчиво умоляет позволить ей кончить, но предполагает, что легко не отделается. И действительно, Валентино вдруг зарывается рукой в её волосы и тянет на себя, без слов приказывая сесть. Пальцы проникают глубже. Теперь их три.       Не спрашивая разрешения, он с треском разрывает кружевные трусики и отшвыривает в сторону. Вельвет понимает, что касается коленями его ног — уже без брюк, и изумляется, как он успевает управляться со всеми этими процессами одновременно. Если брюк нет, это значит только одно...       Воспользовавшись тем, что её запястья наконец отпустили, Вельвет склоняется и вслепую находит крепко стоящий член. Она желает приблизиться вплотную и попробовать на вкус, и Валентино не возражает, но за волосы по-прежнему держит, намотав вокруг запястья вьющийся хвост. Вельвет рефлекторно виляет бёрдрами на его пальцах и прогибается в пояснице, чтобы поцеловать сочащуюся смазкой головку. Валентино рвано выдыхает и шлёпает её по заднице, заставляя вскрикнуть. В отместку Вельвет предупредительно сжимает его яички в отнюдь не слабой хватке. Валентино стонет и толкается ей в зубы. Вельвет послушно принимается ласкать член губами, однако в горло не пускает — перебьётся. После всех терзаний, что ей пришлось вытерпеть, такую награду ему придётся заслуживать. Она дразнит его поцелуями, обводит головку языком, слизывая сладковатые капельки — неповторимый вкус источающего яд Валентино, но пульсация меж собственных ног намекает ей, что пора действовать.       Вельвет перекидывает свои ноги через его и чувствует, как сильные руки подхватили её под ягодицы. Пальцы покинули нутро, но невыносимая пустота вскоре сменилась ощущением заполненности. Вельвет зажмурилась под маской, дыша поверхностно и шумно. Валентино воспринял это как приглашение к поцелую, а она не стала возражать. Поцелуи успокаивали. Несмотря на обилие естественной смазки и долгую прелюдию, Вельвет не могла вобрать в себя член Валентино на всю длину, именно поэтому он придерживал её за бёдра, позволяя углублять проникновение постепенно. Сначала четверть, затем треть. Если повезёт, они сумеют достичь половины. Вельвет прерывисто стонет, уткнувшись лбом в плечо. Она инстинктивно льнёт щекой к пушку, мягко щекочет им лицо, отвлекаясь тем самым от распирающего проникновения слишком большого для неё размера.       — Умница, — шёпот просачивается под кожу, вызывая мурашки. Прохладные костяшки пальцев поглаживают живот вдоль сочленения тазовой части с ногами, и Вельвет неосознанно отзеркаливает ласку, нащупывая очертания намечающихся кубиков пресса: Валентино ими не гордился, считая результат усердных тренировок недостаточным, но Вельвет всё равно заводилась. Быть может, визуально его пресс и не был столь выразителен, как ему хотелось бы, но чуткие пальцы профессиональной швеи знали своё дело и замечали куда больше, чем доступно простому глазу. Под её касаниями мышцы сокращались от щекотки, но расслаблялись, стоило нажатию усилиться. Не будь Вельвет хороша знакома с Валентино, сказала бы, что качество их проработки демонстрирует силу воли и дисциплину обладателя, однако ей известна правда, куда более печальная и суровая: требовательность к телу, характерная ему как режиссёру взрослого кино, самого Валентино стороной не обходила, вынуждая оттачивать и полировать свою внешнюю привлекательность до совершенства вновь и вновь. Экстремальные диеты, изнурительные тренировки, дурная привычка курить одну сигарету за другой — всё это являлось неотъмлемыми составляющими рутины оверлорда, отвечавшего за индустрию сексуальных развлечений. Но и судьба его, надо сказать, наградила щедро, это Вельвет чувствовала всем своим нутром в самом буквальном смысле.       Она стала двигаться, когда поняла, что более менее привыкла к размеру члена внутри. Ноги дрожали от возбуждения, и если бы не подстраховка от Валентино, Вельвет бы точно сорвалась вниз до упора. Она не сомневалась: Валентино жаждал этого. Это же так невообразимо горячо, когда партнёр, ростом в половину твоего, принимает на всю длину, содрогается от смеси наслаждения и боли, кричит твоё имя и молит о пощаде, но не отталкивает, не останавливается...       В-а-л-е-н-т-и-н-о.       Вельвет цепко хватается за его плечи. Имя срывается с девичьих уст снова и снова.       Валентино... Вален-тино... Валентино-о-о!       Она пытается сосредоточиться, но концентрации хватает лишь на то, чтобы не упасть раньше времени. Весь процесс под контролем у Валентино, Вельвет всецело в его власти и готова захлебнуться чувствами, но как же данное себе обещание не сдаваться? Ведь это игра, в которой победителями могут стать оба.       Несмотря на мутный разум и спазмы по телу, она успела, миновав «защиту» из пуха, оставить несколько засосов на жилистой шее, прежде чем быть увлечённой в поцелуй. Ледяной кубик протолкнулся ей в рот, остужая пыл, и в этой секундной ясности в кукольной голове родилась потрясающая идея. Порой существенная разница в росте — крайне полезная особенность.       — Ты так разгорячён, большой Ви, — Вельвет навалилась вперёд, вынуждая его лечь на спину, и нависла над ним. Дело за малым. По «мостику» из цепочки Вельвет быстро обнаружила желанную цель в виде крупных сердцевидных сосков.       Кубик, ставший уже скорее шариком, несколько раз мажет по ореолам, хотя скованные пирсингом вершинки и без того призывно выпирают. Одну из них Вельвет деликатно прикусывает и тут же оттягивает под низкий стон сверху. Она самодовольно ухмыляется, рассасывая лёд, и продолжает по очереди терзать губами соски, время от времени капая на них охлаждённой слюной.       Поддержка бёдер становится более расхлябанной, но это уже не беда, ведь в текущем положении Вельвет куда удобнее самой выдерживать точки опоры. Она наращивает темп, приближая обоих к грани. Шлепки, хлюпанье и стоны сливаются в хаотичную симфонию.       Он стонет её имя и впивается когтями в ягодицы. Вельвет прогибается в спине и запрокидывает голову, забывая как дышать, и дёргается в оглушительном оргазме, словно от разрядов тока. Волосы стягивает железной хваткой. Тугое нутро пульсирует, выжимая Валентино досуха. Его стон так театрально мелодичен, что аж смешно, и тогда Вельвет присаживает пониже, а после сжимает бёдра так крепко, как может, чтобы заполучить хотя бы толику неконтролируемых звуков, и не прогадывает — безупречная интонация актёра терпит крах. Шалость удалась.       Вельвет подползает выше и сплетается с Валентино языками в ленивом поцелуе, после чего ныряет в его объятия, разомлевшая и предельно довольная.