Глава 1: Хаос в Сэмарре
8 ноября 2025 г., 10:00
К тому времени, как мы приземлились в Сэмарре незадолго до наступления темноты, я уже вся на нервах и в панике. Мне плевать, какое возмездие ждёт меня в Басгиате. Я справлюсь с любым наказанием, которое Варриш мне уготовит.
Каждую минуту восьмичасового перелета я пыталась отделить свои чувства от чувств Тейрна, но не смогла, а он определённо в первобытном состоянии.
Сначала я думала, что именно из-за него у меня в животе образовалась пустота, грозящая поглотить все логические мысли, если я не увижу Ксейдена в следующую минуту, что моё сердце колотилось от отчаяния Тейрна, желавшего увидеть Сгаэль целой и невредимой, а не от моей собственной тревоги за Ксейдена.
Но тут Сгаэль связалась с нами, чтобы убедить, что она не пострадала, как только мы оказались в пределах досягаемости, и сообщила, что Ксейден тяжело ранен и находится в критическом состоянии. Тейрн немного успокоился, но моя паника взлетела до небес.
Все всегда считали, что я — обуза в этой четырёхсторонней связи, что моя смерть станет причиной падения двух самых могущественных драконов на континенте и одного из самых впечатляющих всадников нашего поколения. Но правда в том, что, учитывая силу Сгаэль и её тесную связь с Ксейденом, есть все шансы, что его смерть спровоцирует её смерть, как моя — смерть Тейрна.
Меня парализует страх даже не от мысли о собственной смерти. Нет. Одна лишь мысль о том, что я останусь в мире без Ксейдена, разрушает все остатки самообладания и отрицания, в которых я жила.
Я люблю Ксейдена. Люблю его больше, чем могу выразить словами. Я бы убила любого, кто встанет у меня на пути к нему или поставит под угрозу его безопасность. Рациональные мысли исчезают, когда я прихожу к этому выводу и принимаю его, одновременно задаваясь вопросом, какого чёрта я так упорно боролась, когда теперь его имя может оказаться в списке смертников.
Как только Сэмарра появляется в поле моего зрения, огромный тёмно-синий кинжалохвост, расхаживающий по двору, привлекает моё внимание. Тейрн мчится к ней прямиком, и незнание состояния Ксейдена заставляет меня обратиться к мерцающей синей связи в моём разуме, которую я обычно избегаю любой ценой.
«Как он?»
Великолепная, разъярённая драконица метнула взгляд в нашу сторону, когда Тейрн приблизился, но её взгляд быстро метнулся туда, где, как я полагаю, она могла почувствовать своего всадника. — «Он исчезает. Одна из этих мерзких птиц подобралась слишком близко, когда он защищал меня. Рана глубокая, и кровопотеря огромная. И его переместили, так что я его не вижу».
Агония в её голосе так не похожа на знакомое мне безразличие, что у меня перехватывает дыхание, вместе с подтверждением того, что Ксейден, по всей видимости, на волосок от смерти.
Как это произошло? Ксейден всегда казался непобедимой силой. Полагаю, даже он может быть ошеломлён числом противников, с которыми ему пришлось бы столкнуться, если бы на заставе было так мало товарищей.
Тейрн приземляется рядом с ней с сотрясающим землю грохотом, явно не помня о моём присутствии, и прижимается лбом ко лбу своей пары. Ярость, бьющая из синей связи в моих архивах, немного утихает, как и отчаяние, рвущееся из ониксовой двери.
Хотя их воссоединение трогательно, я до сих пор не получила никакого собственного подтверждения.
Как бы мне ни хотелось отбросить осторожность и спешиться самостоятельно, я не принесу Ксейдену никакой пользы, если что-нибудь сломаю. — «Возможно, я не принесу ему никакой пользы, что бы ни случилось», — предательски шепчет голос в моей голове, но я отбрасываю эту мысль. Я не прекращу борьбу за Ксейдена, пока моё сердце не перестанет биться.
Мне требуется пара толчков, чтобы напомнить Тейрну вытянуть переднюю ногу для моего привычного спуска. Я съезжаю вниз, приземляясь не слишком изящно, но не обращаю на это внимания. Ужас и боль в груди, требующие, чтобы я добралась до любимого мужчины, гораздо важнее всего остального.
«Ты поможешь ему». — Приказ Сгаэль не оставляет места для споров. Я не целитель и не лекарь, но я сделаю всё возможное, чтобы помочь ему справиться с этим.
Как только решётка поднимается достаточно высоко, чтобы я могла под ней пройти, я так и делаю. На этот раз мои размеры играют мне на руку. Я оказываюсь внутри форпоста, даже не успев открыть его на четверть. Часовым потребовалось больше времени, чтобы открыть его, чем мне бы хотелось. Похоже, их отвлекли два чудовища, которые могли в любой момент изрыгнуть пламя и сейчас отказываются покидать соседнюю территорию.
Внутри царит организованный хаос. Куски кладки размером от половины меня до вдвое больших разбросаны по двору, и достаточно лишь взглянуть вверх, чтобы понять, откуда они упали. На северной стене тоже есть следы подпалины. Должно быть, летуны прорвали периметр. Сколько же их там было, чтобы нанести такой ущерб?
Целители работают на пункте сортировки раненых на южной части крепости, вокруг них полно раненых пехотинцев. Но среди синих нет ни одного человека в чёрной форме.
— Вайолет? — кричит Мира, выходя с северо-западной лестницы, которая, как я знаю, ведёт в их операционную. Ни хромоты, ни перевязок, ни крови, насколько я могу судить. С ней всё в порядке. Как и сказала Девера, ранен только один, и это не Мира. Это мужчина, которому принадлежит моё сердце.
— Где он? — Я сдёргиваю с головы лётные очки и, не сбавляя шага, запихиваю их в сумку.
— Что ты здесь делаешь? — Она хватает меня за плечи, окидывая меня своим обычным пристальным взглядом. — Ты не должна быть здесь раньше субботы.
— Ты не пострадала?
— Да, — кивает она. — Меня здесь не было. Я была на патрулировании.
— Хорошо, тогда скажи мне, где он. — Мой тон становится резче, а взгляд бешено мечется в поисках. Чёрт, я даже не чувствую его, пока Тейрн всё контролирует.
— Тебе что, не дали отпуск? Боги, как же тебе будет плохо, когда ты вернёшься, — вздыхает она. Надо отдать должное Мире, она не дерётся в битвах, которые не может выиграть. — Он в палате лечения в южном зале. Здесь слишком открыто, чтобы его лечить. Насколько я знаю, именно благодаря твоему парню у нас до сих пор есть аванпост.
Он мой. Просто он ещё об этом не знает, потому что я была последней дурой.
Не глядя на неё, я бегу к палате. Неудивительно, что это часть форпоста, ближайшая к месту, где расположилась Сгаэль. — Насколько всё плохо? — спрашиваю я, зная, даже не проверяя, что она последовала за мной. Назовём это интуицией младшей сестры, но она ни за что не оставит меня одну, если я выгляжу хотя бы вполовину так же плохо, как себя чувствую.
Её ответ был мрачным. — Плохо. Мне было поручено восстановить работу чар, поэтому я почти не видела его. Но крови было много, и он не мог ходить без посторонней помощи.
У меня перехватывает дыхание. Раз этот упрямый придурок принимает помощь в присутствии других людей, значит, ему хуже, чем я думала.
Я следую за непрерывным потоком целителей в бледно-голубых одеяниях к их палате. Но, едва достигнув порога, резко останавливаюсь.
Фигура в чёрном мгновенно привлекает моё внимание, но это не Ксейден. Это Гаррик. Он стоит рядом с одной из приподнятых кроватей с мрачным выражением на обычно беззаботном лице. На его шее пятна крови, и руки полностью покрыты ею. Сердце учащённо колотится при мысли о том, сколько ещё крови, вероятно, скрывает его чёрная лётная форма.
Я продвигаюсь вглубь зала. Можно быть уверенной, что, найдя Гаррика, ты найдёшь и Ксейдена.
Я не готова к тому, что он лежит ничком на кровати. Рубашка с него снята, обнажая спину, покрытую бинтами, пропитанными кровью. Двое целителей спешат сменить повязку прямо на моих глазах, и я с ужасом вижу рану, которую они открывают. Начинаясь чуть ниже основания шеи, порез глубокий и тянется через плечо почти до уровня локтя. Каким-то чудом прекрасная реликвия Сгаэль осталась совершенно нетронутой, но, чувствуя тошноту, я понимаю, что вижу часть его позвоночника.
Инстинкт ведёт меня вперёд, к необходимости быть рядом с ним. Гаррик вздрагивает, заметив меня, но потом, как будто бы, не удивляется. Он лишь смиренно кивает и крепче сжимает здоровое плечо своего лучшего друга.
Густые чёрные волосы, которые я так люблю, прилипли к лицу Ксейдена от пота, его лицо искажено маской невыносимой боли. Он дышит резко и тяжело, здоровая рука сжата в кулак под тонкой подушкой на койке, пока он борется с болью. Боги, как он вообще ещё в сознании? Учитывая время, которое Тейрн потратил на перелёт, плюс отчёт, который нужно было получить в Басгиате для инструктажа, он, вероятно, мучается уже целый день.
Я без колебаний провожу одной рукой по его волосам, а другой беру его израненную щёку, стирая грязь и напряжение. — «Ксейден», — шепчу я, и вслух, и сквозь нашу связь. Не знаю, на что он сейчас, скорее всего, отреагирует.
Эти очаровательные ониксовые глаза распахнулись, устремившись на меня с трудом, пытаясь сосредоточиться, смешанным с недоверием. — «Вайоленс?» — Значит, через связь.
«Я здесь. Я никуда не уйду. Я люблю тебя». — Я завершаю своё признание нежным поцелуем в его губы.
Его глаза расширяются. — «Если бы я знал, что мне придётся чуть не умереть, чтобы вытянуть из тебя эти три слова, я бы сделал это ещё несколько месяцев назад».
«Даже не шути так. Ты не умираешь».
«Я люблю тебя, Вайолет». — Его серьёзный ответ поражает меня. Он пытается выдавить из себя свою фирменную ухмылку, но она превращается в гримасу, словно целитель что-то делает с его раной. Он слегка дрожит от боли и, я уверена, от шока, но каким-то образом продолжает. — «Я люблю тебя дольше, чем ты можешь себе представить. Просто не хотел, чтобы ты подумала, будто я манипулирую тобой, чтобы ты ответила взаимностью».
Я беру его здоровую руку в свою, когда он вытаскивает её из-под подушки. Я целую его ладонь долгим поцелуем, а затем осыпаю ими всё остальное лицо. Мне плевать на целителей и других раненых, которые бегают вокруг и которые, очевидно, наблюдают за нами.
«Мне следовало сказать это раньше. Я испугалась. Ты просто пытался защитить меня и всех остальных».
«Всё равно… должен был… сказать тебе. Извини…» — его мысленный голос начинает дрейфовать и прерываться, как раз когда он закрывает глаза. Паника захлёстывает меня.
— Ксейден? — зову я вслух, надеясь, что это поможет ему проснуться. — Давай, не засыпай.
Раздавшийся в тридцати метрах от него яростный крик дракона подтверждает, что он без сознания. Молодые, неопытные целители вздрагивают. Я лихорадочно тянусь пальцами к пульсирующей точке на его шее.
— Он всё ещё с нами, только что оправился от потери крови и адреналина. Честно говоря, я удивлён, что он так долго сохранял хладнокровие, но вы, всадники, — совсем другие упрямцы, — говорит целитель у его бедра. Судя по знакам различия на форме, он, похоже, командует своим сектором на этой заставе.
— Какого чёрта его ещё не зашили? — спрашиваю я. Мой голос далёк от вежливости, но сейчас мне, похоже, всё равно.
— Рана настолько серьёзная, что мы послали за мастером восстановления восточного крыла. Её вызвали на другой форпост, что вызвало задержку, но она должна скоро прибыть. Зашивание раны только затруднит её заживление, поэтому мы сводим кровопотерю к минимуму, пока это не произойдёт.
— Чего я не знаю? — тихо спрашиваю я Гаррика. Вызов восстановителя для одного серьёзно раненого — редкость для страны, находящейся в состоянии войны. Обычно местные целители стабилизируют состояние раненых настолько, чтобы их можно было доставить прямо к всаднику. И хотя я благодарна, что его вылечат, это тревожно звенит в моей голове.
Гаррик трёт лицо рукой. — Этот чёртов грифон перерезал ему позвоночник. Он с трудом ходил, когда это случилось, а теперь он не чувствует ног.
О боги.
Потеря крови не только представляла угрозу для жизни, но и паралич наступал. Судя по тому, что я читала и почерпнула из своего длительного пребывания в квадранте целителей, велика вероятность, что кровопотеря будет продолжаться, пока не достигнет места травмы. Остановит дыхание и сердцебиение.
Я чувствую ярость Сгаэль в своём сознании. Без сомнения, она смотрит моими глазами, чтобы увидеть своего всадника.
Кажется, меня сейчас вырвет.
Но сейчас Ксейдену нужно совсем другое. Поэтому я сглатываю подступающую к горлу желчь и крепче сжимаю его безвольную руку.
Неизвестно, сколько времени прошло, пока я стояла рядом с ним. Мире пришлось уйти, чтобы вернуться к координации ремонтных работ в хаосе, царившем после нападения. Гаррик нашёл табурет и практически столкнул меня на него, так что, похоже, я выгляжу не очень уверенно. Он и сам выглядел довольно неуверенно. Уверена, мы с ним отлично сработаемся. Надеюсь, в далёком будущем мы сможем пошутить над этим: как мы сблизились у постели Ксейдена, пока он драматизировал и пытался умереть. Но пока ещё рано об этом думать, потому что я чувствую, как по моей щеке скатывается слеза, которую я тут же смахиваю.
Кажется, прошло часа два, и Тейрн прервал мои мысли, заявив, что восстановитель находится в нескольких милях от аванпоста. Судя по тому, как часто главный целитель заглядывает, я прихожу к выводу, что Ксейден в худшем состоянии, чем кто-либо мог себе представить.
Женщина лет сорока с коротко стриженными чёрными волосами с проседью вбегает трусцой в палату лечения, одетая в лётную кожаную одежду. Если судить по её слегка измотанному лицу, Сгаэль, держу пари, встретила её угрожающе, чтобы предупредить о ставках. Действующие всадники обычно не боятся драконьих угроз, но этот синий кинжалохвост — особая разновидность безжалостности.
Будучи единственной раненой фигурой в чёрной форме всадников, она мгновенно всматривается в Ксейдена. Она снимает перчатки и тянется к его спине ещё до того, как целительница начинает перечислять его травмы. Она рассеянно кивает, и я затаиваю дыхание, когда её печать вспыхивает бледно-зелёным светом. Я вижу, как её взгляд падает на его метку отступника, но, надо отдать ей должное, она не останавливается и не отступает от своего занятия.
Минуты тянутся, пока я наблюдаю, как бронзовая кожа срастается. Всадник надолго замирает, не мигая, глядя туда, где едва видны кости позвоночника. Я не так уж хорошо разбираюсь в тонкостях починки, но уверена, что такая деликатная вещь, как позвоночник, требует чуть большей сноровки. Остаётся только благодарить Ксейдена за то, что он потерял сознание до починки. Одни боги знают, насколько сильно это могло бы ему навредить.
Отстраняясь, она слегка улыбается мне, беря в руки бурдюк с водой, прикреплённый к бедру. Если бы она хоть немного походила на Бреннан, то добавила бы в него фруктовый сок или пряный чай — что-нибудь, что помогло бы ей успокоиться после стольких лет. — С ним всё будет в порядке. Наверное, он просто пролежит без сознания пару дней. Тебе повезло, что я успела вовремя. Иначе вряд ли бы он снова ходил. Нервы — штука забавная.
Слёзы наворачиваются на глаза, когда меня охватывает облегчение, усугублённое теми же чувствами, которые испытывают наши драконы. Уверена, это свидетельствует о том, как я устала. «Спасибо», — я хочу сказать ей, но горло сжимается. Серьёзно, как я могу действовать, когда через меня облегчение передают сразу три существа? Даже Тейрн тянет меня вниз, хотя, уверена, это просто благодарность ко мне и его паре, а не к её надоедливому всаднику.
К счастью, Гаррик берёт инициативу на себя. — Он невыносимый мудак, который, возможно, не скажет тебе спасибо, даже если бы был в сознании до твоего ухода, так что я скажу это за него. Спасибо. Если когда-нибудь понадобится услуга, просто попроси.
Всё ещё безымянный мастер восстановления пожимает плечами. — Всё это часть моей работы. Судя по описанию в отправленном ими письме, он спас немало жизней и спас весь этот форпост, пока был на службе. — Затем её голос становится тише. — Я несколько лет служила в провинции Тиррендор сразу после выпуска. Я знала Фэна, и если его сын хоть немного похож на него, я рада, что смогла помочь.
Её взгляд выражает глубокий смысл, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на неё открыто. Все буквально ненавидят Великого Предателя, а тут ещё и восстановитель с ясной головой. Гаррик так же недоверчиво смеётся, протягивая руку с меткой для восторженного пожатия её руки.
Затем она уходит от нас и идёт к другим занятым койкам в палате, чтобы восстановить тех, кого может. Интересно, возьмут ли её на работу и для ремонта повреждённых стен форпоста. Наверное, это зависит от того, насколько сильно пострадал фундамент. Люди всегда считают восстановителей чудотворцами, но я видела, как Бреннан делал не только это.
Я возвращаю своё внимание любимому мужчине и устраиваюсь поудобнее, ожидая его выздоровления.
