Эпилог: Утро в Аретии
9 декабря 2025 г., 10:00
Просыпаясь, я не могу осознать, где нахожусь, кроме мягкого, уютного одеяла на кровати и солнца, пробивающегося сквозь раздвинутые шторы на окне. Я потягиваюсь, сбитая с толку, потому что всё тело ужасно болит. Но прежде чем я успеваю это осознать, я чувствую, как чья-то рука переплетается с моей, и поднимаю взгляд, встречаясь с пристальным взглядом Ксейдена.
— Ви? Как ты себя чувствуешь? — Его голос дрожит, я не уверена, что помню такое раньше. Другая его рука, которая не держит меня, поднимается, чтобы заправить мне волосы за ухо.
Я проверяю своё состояние, начиная с пальцев ног и заканчивая головой. — Честно говоря, каждая мышца у меня болит невыносимо, и голова прилично болит. Что, чёрт возьми, произошло? Где мы?
Оглядевшись, я замечаю знакомые великолепные окна и книжные полки во всю стену, занимающие всю спальню. Мы в доме Риорсонов? Как это случилось? Последнее, что я помню, это…
— О боги. Варриш, Солас. Как мы здесь оказались? Как я вообще жива?
Выдох Ксейдена, мягко говоря, прерывистый, когда он наклоняется вперёд, оставляя нежные поцелуи на моём лице. Он переключается на нашу ментальную связь, поскольку его губы заняты чем-то другим. — «В конце концов, нам предстоит очень долгий разговор о том, как ты, чёрт возьми, безрассудно поступила, используя печать. Но сейчас меня волнует только одно: ты жива».
— Эй, — начинаю я, на секунду отталкивая его, чтобы обхватить его лицо руками. У него уже как минимум двухдневная щетина, так что я уже давно сплю. — «Мы решили, что ты — моя гравитация, как и я — твоя. Это не улица с односторонним движением, где ты единственный, кто принимает глупые, самоотверженные решения ради моего спасения. Если я могу что-то сделать, чтобы спасти твою жизнь, это произойдёт. Никакие твои слова не переубедят меня, и тебе нужно это принять. Как и я приняла то же самое — то, что ты готов сжечь мир ради меня. Мы ужасно взаимозависимы, и мне это нравится. Прими это».
Он мельком взглянул на меня, а потом устало вздохнул и поцеловал пульсирующую точку на обоих моих запястьях. — «Ладно. Ты права, но я всё равно выбираю только те драки, в которых уверен, что смогу победить».
Я ухмыляюсь ему. — «Ну, я чёрт возьми, в курсе». — Использование его собственного неадекватного ответа мне с моей Молотьбы заставляет его стонать.
— Но как я вообще здесь оказалась? И боль у меня гораздо меньше, чем в последний раз, когда я была в сознании. Неужели Бреннан нашёл способ меня вылечить?
Ксейден ворочается и садится рядом со мной, не ослабевая физического контакта, хотя и качает головой, казалось бы, в недоумении. — Насчёт этого. Нет, Бреннан не смог тебя вылечить. Удара молнии хватило, чтобы полностью тебя выжечь, учитывая твою слабость. Ещё сложнее было то, как он усилил действие яда бородавчатки, всё ещё остававшегося в твоём организме. Бреннан описал это так, будто все системы твоего организма разом вышли из строя из-за уже начавшегося выгорания. До смерти от выгорания и яда оставалось всего несколько минут.
— Но затем Андарна приказала Гаррику доставить нас на лётное поле. Тейрн доставил её туда, и она объявила, что может исцелить тебя. — Он раздвинул мой чёрный шёлковый халат, и там, прямо над сердцем, новый шрам. Он был, наверное, дюйма три в ширину и имел странный спиральный узор по краям, почти как солнечный луч. Я смотрю на него непонимающим взглядом. — Её яд. Каким-то образом он восстановил магию, которую ты потратила, и которую Тейрн не смог восстановить. И он также исцелил большую часть урона от яда. Что-то в яде, добровольно отданном их связанному с ним всаднику, может творить чудеса. Они не стали раскрывать подробности; ещё один из тех забавных секретов, которые драконы считают недостойными знать людям. Видимо, это запрещено.
Мой разум с трудом переваривает это. Это кажется слишком чудесным, чтобы быть правдой. Я чувствую внимание Андарны к нашей связи. — «Ты правда спасла меня? Пусть даже это было вопреки Эмпирею?»
Её звонкий голос быстро отвечает, даря мне тепло и любовь. — «Как будто эти глупые старые драконы могут помешать мне помочь тебе. Ты моя, Вайолет. И стоишь любой жертвы».
Слёзы жгут мои глаза от её искреннего признания. — «Спасибо, малышка. Не могу выразить словами, как я ценю нашу связь и то, что я твоя всадница».
Она ворчит, автоматически протестуя против того, что её называют маленькой, но она навсегда останется той маленькой Золотинкой, по крайней мере в части моего сердца.
Пока я с ней разговаривала, Ксейден послушно молчал, довольствуясь тем, что обнимал меня и рисовал узоры на моей коже. Но вдруг я вспоминаю очень важную деталь, значение которой я раньше не осознавала, и резко выпрыгиваю из его объятий.
— Чёрт возьми. Я убила дракона. Это вообще разрешено? Эмпирей что, собирается заживо меня сжечь? — Мысли путаются. Серьёзно, сколько всего можно ожидать от человека, который очнулся после второго клинического опыта за пару дней?
Моя ониксовая связь вспыхивает, когда в моей голове раздаётся гулкий голос Тейрна. — «Как будто я когда-либо позволю им сделать такое. Хотя тебе не нужно бояться последствий. Старейшины изучили мои воспоминания об этом событии, а также воспоминания Сгаэль, и сочли твои действия оправданными. Ты отреагировала не только ради спасения любимого человека, но и всадника моей пары, которая также связана с тобой. Следовательно, это была самооборона, и ты не должна быть наказана за то, что оборвала жизнь порочного дракона. Мне бы только хотелось, чтобы тебе не пришлось жить с таким тяжёлым пятном на душе. Это бремя должно было быть моим с самого начала».
То есть он сожалел, что просто отнял глаз у Соласа, а не убил его. — «Спорить с жизнью — это не то, о чём стоит сожалеть».
Он фыркает в ответ. — «Замечательная мысль, хотя я вынужден не согласиться. Тем не менее, я рад, что у тебя всё хорошо, Серебристая».
Судя по остекленевшему взгляду Ксейдена, Тейрн тоже открыл связь, чтобы поговорить с ним. Возможно, он не знал о решении Эмпирея по поводу моего убийства дракона. Он выглядит облегчённым, услышав эту новость, и я не могу сказать, что виню его. Иметь дело с одним разъярённым драконом, жаждущим крови, более чем достаточно. Мысль о том, что старейшины постановят, что меня нужно казнить, была, мягко говоря, пугающей.
— И как мы сюда попали? — Я возвращаюсь к последнему из своих первоначальных вопросов. Мне совершенно не смешно, насколько я отошла от жизни. Возможно, я давно оставила позади потенциальную жизнь писца, но я всё ещё девушка, которая ценит информацию.
— Бреннан привёл всадников, решивших остаться с Тиррендором, в Аретию примерно через час после того, как Андарна исцелила тебя. Гаррик остался и вернул нас в твою комнату в квадранте; мои чары всё ещё были непроницаемы, и никто не догадался бы искать нас там, где мы теоретически покинули это место. Мы понятия не имели, как яд повлияет на твоё тело, поэтому решили дать тебе немного отдохнуть перед полётом. К тому же, Тейрну нужно было немного больше сил, чтобы нести Андарну всю дорогу. А Сгаэль не сдвинулась с места, пока не нашла какого-то зелёного скорпионохвоста, который и стал донором яда, чуть не убившего тебя.
Мои глаза округляются от этой последней фразы. Сгаэль безжалостна в своём естественном состоянии. Одним богам известно, что она могла сделать, когда так жаждала отомстить другому дракону за то, что он чуть не привёл к гибели её пары. Внезапно я подумала, что те виверны, которым она разорвала глотки в Рессоне, умерли куда милосерднее, чем то, что мог бы пережить тот зелёный.
«Уверяю тебя, это было для меня величайшим удовольствием», — мурлычет голос Сгаэль в моей голове. — «У неё хватило наглости подвергнуть опасности то, что принадлежит мне; то, что я оставила после себя, послужит более чем предостережением для любого из моих сородичей, кто осмелится выступить против моей пары. Это было недопустимое оскорбление».
Ксейден выглядит мрачно довольным словами своего дракона. Интересно, поделилась ли она с ним подробностями того, что сделала с тем драконом? Наверное, не зная этого, я буду спать спокойнее.
— В общем, мы вылетели примерно через полдня. Бреннан повёл группу непрямым курсом к Аретии, чтобы сбить с толку всех, кто докладывал о наших передвижениях, и благодаря скорости Тейрна и Сгаэль мы догнали их как раз в тот момент, когда они влетели в Тиррендор. Ты осталась со мной на весь полёт.
— Что? — Я резко поворачиваю голову и смотрю на него. — Тейрн не возражал против того, чтобы я летела на другом драконе? Сгаэль согласилась нести меня? Мир сошёл с ума? — Когда меня ранили на Рессоне, Тейрн, похоже, позволил Ксейдену лететь на нём в Аретию. Он немного быстрее Сгаэль, и нам было важно каждое мгновение, чтобы успеть, к тому же Ксейден всю дорогу давил на мою рану. Не то чтобы я действительно что-то об этом помню, но я до сих пор считаю чудом, что мой дракон допустил такое. То, что на этот раз произошло наоборот, — ещё одна мысль, которая повергает меня в шок.
Из её синей связи доносится раздражённый вздох. — «Я сделала это ради моей пары и твоей. Тейрн и так достаточно страдал от постоянных извивов Андарны, которая настаивала, что может лететь сама. А мой всадник заставил бы меня пожелать смерти, если бы мне пришлось выслушивать его жалобы, пока ты так долго была вне его досягаемости. Учитывая всё это, это был наиболее приемлемый вариант».
«Этого больше не повторится, Серебристая. Я выбрал тебя, и ты принадлежишь мне. Ты можешь пересечь пределы неба, только летя на моих крыльях».
«Эй! Не забывай, что когда-нибудь она полетит со мной, сварливый, властный старик. Мне всё равно, что думают старейшины, с моим крылом всё будет в порядке!» — вмешивается Андарна. Я благодарна ей за то, что она привлекла внимание других драконов, пока они ссорятся. Я чуть не задохнулась от чувств — от абсолютной любви и благодарности, которые я испытывала к этим свирепым созданиям, считавшим меня своей.
Я возвращаюсь в мир, который меня окружает, когда Ксейден начинает оставлять жгучие поцелуи вдоль изгиба моей шеи и груди. — Хм. То, что ты делаешь, немного отвлекает.
Я чувствую, как он ухмыляется, продолжая свой путь. — Так и должно быть. Ты даже не представляешь, как мне нужно заново познакомиться с каждым сантиметром твоей кожи. Вид тебя в моей постели вытесняет из моей головы все мысли, кроме отчаянного желания сбросить каждый клочок ткани, отделяющий тебя от меня.
У меня перехватывает дыхание, и меня буквально бросает в дрожь от его тона. Боги, как давно это было! То невероятное утро, проведённое в его постели в Сэмарре после травмы, кажется, было целую вечность назад. Потом мы были так заняты кражей дневников, а меня, блядь, отравили, что это даже не рассматривалось.
— Если это то, что должно произойти, то я никогда не чувствовала такого облегчения, что чувствую себя лучше.
Это его останавливает. Чёрт, не стоило мне ничего говорить, чтобы напомнить ему о моём не слишком блестящем здоровье. Не тогда, когда из-за этого его губы перестали действовать.
— Ты правда хорошо себя чувствуешь, Вайоленс? Ты же сказала, что тебе больно. — Он обхватывает моё лицо обеими руками, не давая мне отвести от него взгляд.
Я накрываю его руки своими. — Я в порядке, Ксейден. Обещаю. Да, мне больно. Ощущение, будто меня швырнули по тренировочным матам, не потрудившись предварительно размяться. Но та боль, что я испытываю сейчас, — ничто по сравнению с той, что была. Это вполне терпимо, и я полностью функционирую. Судя по тому, что сказал Бреннан, мне ещё предстоит поработать над восстановлением мышц, но, думаю, Андарна уже вылечила самое худшее.
Он изучает меня несколько секунд, его взгляд так пристально устремлён на меня, что моё сердце забилось чаще. Затем он наклоняется ближе, пока наши лбы не соприкасаются. — Ты даже не представляешь, как я перепугался, когда подумал, что потерял тебя, любимая. Ты перестала дышать, и у меня словно вырвали землю из-под ног. У меня не осталось смысла существовать.
Возможно, это яростное признание должно было стать поводом для беспокойства: он любил меня так сильно, что жизнь потеряла смысл, если я его оставила. Но я не могла протестовать, потому что чувствовала к нему то же самое. Было ли это нормально? Скорее всего, нет. Особенно в этом чёртовом, сумасшедшем мире, где нас в любой момент могли разорвать на части Наварра, вейнители или тысяча других вещей.
Но так уж устроен наш мир. В ту секунду, как я увидела его у входа на парапет, мой мир перевернулся, вращаясь вокруг него. Он был всем для меня, идеальным дополнением успокаивающей тьмы к моему яркому свету. Вместе мы обретали гораздо больше смысла, чем когда-либо порознь, два сердца, бьющиеся независимо друг от друга, но сплетённые воедино.
Часть меня думала обо всем, что нам нужно сделать прямо сейчас. Привести почти двести драконов и всадников в Аретию без подготовки было моим грандиозным планом, поэтому казалось эгоистичным держать Ксейдена взаперти вместе со мной, когда Ассамблее, вероятно, нужно было какое-то указание, что, чёрт возьми, делать теперь. К тому же, надвигалась борьба за восстановление сил и мускулов после мучительных пыток последнего месяца, и поиск способа поднять чары.
Но мужчина, которого я любила, целовал меня так крепко, что все мысли вылетели из моей головы, его руки ловко стягивали с меня халат. Он рискнул всем, чтобы защитить меня, и сейчас мы были в безопасности. Всё остальное могло подождать.
