Глава 9: Дар Андарны
6 декабря 2025 г., 10:00
«Ксейден! Сзади!»
Услышав испуганный крик Вайолет, зовущий меня по имени, я в мгновение ока переключаю внимание на неё. Затем я слышу её следующие слова, резко оборачиваюсь и вижу, как ко мне летит разъярённый оранжевый кинжалохвост.
Я никогда раньше не видел этого дракона, но он точно знает, кто я. Его жуткий золотой глаз пристально смотрит на меня, его острые, как бритва, зубы скалятся, и из них капает кровь. Одного этого глаза достаточно, чтобы понять, с кем связан этот дракон — или с кем он был связан, пока я не убил его всадника меньше часа назад. Честно говоря, я не думал, что нажил врагов в лице нескольких драконов, когда убил Варриша и его приспешников-всадников.
Сгаэль кричит в моей голове, пока я призываю к себе все тени, какие только могу. Даже когда они сплетаются в кольца живой верёвки и цепляются за конечности, крылья и шею Соласа, я знаю, что этого будет недостаточно. Он меньше чем в ста футах от меня, и одна лишь физика импульса поможет ему достичь своей цели. Даже малейшей частицы силы, которую я черпаю от Сгаэль, недостаточно, чтобы остановить столько тонн необузданной мощи за столь короткое время.
Люди говорят, что жизнь проносится перед глазами прямо перед смертью, но я могу думать только о Вайолет. Как же мне жаль, что я оставляю её вот так, что ей придётся горевать обо мне. Боже, надеюсь, это не унесёт и её жизни, что я не заберу её и наших драконов с собой. Влияние наших жизней на наших драконов всегда было теорией, и я молился, чтобы нам никогда, блядь, не пришлось проверять её на практике.
Всего несколько недель назад я сказал ей, что смирился со своей смертью. Но, думаю, всё изменилось, когда мы снова сошлись; я начал надеяться, как последний идиот, что мы сможем прожить достаточно долго, чтобы жить настоящей жизнью.
Наконец-то мы будем служить вместе, без мучительных разлук. Желательно вернёмся домой в Тиррендор, когда Таури наконец вытащит голову из задницы и перестанет наказывать мою провинцию за то, что она поступила правильно, когда наступление вейнителей неизбежно стало очевидным. Как когда-нибудь я возьму один из изумрудов Клинка Аретии и сделаю из него кольцо. Через несколько лет увижу, как ко мне подбежит маленькая девочка с карими глазами и седыми волосами.
Мои мысли обрываются, когда из ниоткуда, ясное голубое небо пронзает огромная молния. Я чувствую, как в воздухе нарастает статическое электричество, когда она проносится сквозь пространство, отчего мои волосы встают дыбом. Солас даже не успевает издать ни звука. Он просто падает, врезаясь в полукруглую стену и падая в овраг. Мёртвым.
Свирепый клич дракона я узнаю, когда вдалеке раздаётся рёв Тейрна, проносящегося по квадранту. Мне требуется ещё секунда, чтобы осознать, почему он звучит так опустошённо.
Вайолет.
Она призвала молнию. Очевидно. Но она слишком слаба от яда, её тело слишком повреждено, чтобы справиться с ним. И она просто открыла шлюзы невероятной силе Тейрна, чтобы призвать гнев небес и спасти мою жизнь, совершенно не заботясь о том, что это может сделать с её собственной. Убила дракона.
Люди рядом только начинают ахать, потрясённые сценой, которая разыгралась так быстро, что её невозможно было осмыслить. Чувствуя, будто мир вокруг меня движется в замедленной съёмке, я резко разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с любимой женщиной. Она уже падает на безжалостную землю двора, её карие глаза застилает боль. Мои тени, реагируя на натиск из ниши, подхватывают её, не давая её голове удариться о камень. Проходят считанные секунды, пока я подбегаю к ней, но кажется, что это целая вечность.
— Вайолет! Давай, открой глаза, — приказываю я ей, не узнавая собственный голос. Теперь она лежит у меня на руках, но её голова безвольно лежит на моём плече. Она уже потеряла сознание, когда мои колени коснулись земли рядом с ней.
Непроницаемая стена теней окутывает большую часть двора, надёжно запечатывая нас внутри. С моей стороны это не требует никаких сознательных усилий, и я не обращаю внимания на крики удивления, раздающиеся эхом от соседней крепости, — крики тех, кого изгнала моя печать. Они — лишь далёкие точки в моём мире, который разваливается прямо у меня на руках.
Бреннан появляется рядом со мной, в мгновение ока отбрасывая шесть лет анонимности, чтобы оказаться рядом с сестрой. Как будто он не мог вынести мысли о том, чтобы бросить её во второй раз.
— Не делай этого, Ви, — бормочет он, одной рукой касаясь пульсирующей точки на её шее, а другой прижимая ко лбу, пока его печать восстановления врезается в неё. Секунды проходят в гнетущей тишине, прежде чем его взгляд устремляется вверх и встречается с моим. — Этот удар был слишком силён, слишком разрушителен. И после всего, что они с Тейрном пережили, у неё не осталось сил. Он истощил магию, от которой её тело зависело с момента их слияния. Мы теряем её.
— Нет, — настаиваю я, словно моё отрицание хоть что-то изменит. Моя рука тянется к её пульсу, и я чувствую трепет, настолько частый, что я бы даже не узнал в нём сердцебиение, если бы я не знал, что это оно. Её кожа горячая и липкая, грудь едва движется, дыхание прерывистое. Клянусь, я вижу, как пот испаряется с неё от жара выгорания. Ридок, кажется, прикладывает ледяную руку к её лбу, пытаясь смягчить жар в мозгу. — Должно же быть что-то, что ты можешь сделать.
Её брат качает головой в диком разочаровании. — Может быть, если бы у нас был кто-то с печатью переброса, чтобы перекачивать энергию в её организм, чтобы восполнить резервы, необходимые её телу для выживания. У Тейрна не осталось ничего для неё после того, как он сам был истощён.
Я никогда не встречал печать переброса, но если кто и знает, как работают их силы, так это Бреннан. Наолин был для него всем. Голова уже кипит от мысли, как, чёрт возьми, найти перебросчика за несколько минут, прежде чем тело Вайолет откажет. И тут я понимаю, что Бреннан ещё не закончил свою оценку, и от его следующих слов моё сердце ёкнуло.
— Но чтобы остановить выгорание, ей понадобится нечто большее, чем просто энергия. Как будто она выплеснула через край яд бородавчатки — все её органы и системы выходят из строя из-за токсина. И я не могу это исправить.
Вайолет умирает, и я ничего не могу с этим поделать. Я не могу дышать. Не могу думать. Весь смысл моего существования лежит здесь, в моих объятиях, угасая. Для меня нет мира без Вайолет. Всё это не имеет смысла без неё, и всё равно я, чёрт возьми, подвёл её, как и всех остальных столько раз в своей жизни.
«Сфокусируйся, Повелитель Теней! Пусть всадник Шрадха перенесёт её на лётное поле. Встретимся там».
Властный голос Сгаэль обрушивается на меня, сбивая с толку настолько, что я наконец-то отреагировал. — «Какой от этого толк?»
Гаррик уже бежит к нам с помоста, где он прикрывал мою спину во время моей воодушевляющей речи. Шрадх, должно быть, связался с ним, поскольку я сам был не в состоянии это сделать.
«У Андарны есть идея, как спасти свою всадницу».
Я буквально вздрагиваю, не в силах понять, но и не в силах остановить волну безудержной надежды, которая пронзает меня. Боги знают, я не владею всеми секретами драконьего рода, но если Андарна утверждает, что может спасти Вайолет, я, чёрт возьми, надеюсь, она права. Это не первый раз, когда этот маленький дракончик проворачивает то, что я считал невозможным.
Тут появляется Гаррик и кладёт руку мне на плечо, а через секунду он уже держит нас за руку. Небольшое расстояние до лётного поля для него — ничто, но достаточно близко к Долине, чтобы выиграть Вайолет драгоценные секунды.
Когда мы приземлились на вытоптанную траву, я отчаянно всматривался в небо в поисках следов наших драконов. Сгаэль уже приземляется, Тейрн не отстаёт от неё. Но самое странное — это то, как он дёргается, крепко держа Андарну в своих когтях. У них явно не было времени надеть седло и упряжь, чтобы она успела закрепиться, но они были слишком поглощены желанием добраться до Вайолет, чтобы беспокоиться об этом. Не могу поверить, что Тейрн может летать с другим драконом после того, как яд скорпионохвоста лишил его сил, но драконы восстанавливаются с непостижимой скоростью по сравнению с жалкими людьми, с которыми они связаны. Не говоря уже о том, какой вклад может дать немного адреналина.
«Что она собирается делать?» — спрашиваю я через нашу связь с обоими старшими драконами. Чувствую, как сердцебиение Вайолет замедляется, переходя от трепетного, опасно быстрого ритма в редкий, когда смерть забирает её. Моя рука обхватывает её затылок, притягивая ближе к себе.
«Я исцелю её», — произносит в моей голове яркий, более высокий голос, чем голос Сгаэль. Я застываю на месте, с отвисшей челюстью, глядя на дракона.
Андарна говорила со мной.
В отличие от меня, её этот выбор совершенно не смущает. Она выскакивает из хватки Тейрна как раз в тот момент, когда он почти касается земли, приземляясь с глухим стуком и пробегая несколько футов, чтобы сократить расстояние между нами. Она прижимает свою огромную морду прямо к груди Вайолет, подталкивая её.
Вайолет не отвечает. Она даже перестаёт дышать.
— НЕТ! — кричу я, и слово вырывается из горла. Я, кажется, даже не помню, как дышать, словно потерял эту способность вместе с Вайолет.
«Ксейден! Держи её крепко и не двигайся», — требует новый мерцающий голос в моём сознании.
Прежде чем я успеваю понять приказ, мой мир рушится, когда я вижу, как Андарна обвивает всё своё тело своим смертоносным, острым скорпионьим хвостом, прежде чем вонзить его в грудь Вайолет. Бреннан пытается увернуться, широко раскрыв глаза, наблюдая за происходящим, не имея ни малейшего представления о происходящем, если только Мабх каким-то образом не просветит его.
— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — кричу я. Шок от того, как молодая драконица пронзает своего всадника, заставляет меня вспомнить, как говорить. Мы только что вывели яд скорпионохвоста из её организма, а теперь Андарна впрыскивает его обратно?
Её золотистые глаза прищурились, когда она издала звук, похожий на шипение, хотя хвост не двигался. — «Не бросай мне вызов. Я бы никогда не причинила вреда Вайолет, а ты не знаешь всех секретов драконьего рода».
Сгаэль шагнула вперёд, её передняя лапа уперлась мне в спину, оказывая мне физическую поддержку и одновременно предостерегающе глядя на оскорблённого подростка перед собой. Она сжалилась надо мной настолько, что дала более точное объяснение. — «Драконий яд, добровольно отданный их союзниками, может действовать как целебная сыворотка для людей. Об этом не говорят, чтобы не поощрять идиотские акты самопожертвования со стороны всадников и не дать глупцам, которые думают, что смогут собрать яд и выжить, продать его или поэкспериментировать с его свойствами. Андарна должна быть в состоянии восстановить магию ядра Вайоленс и, возможно, помочь с физическим уроном от предыдущих ядов».
«Андарна может её исцелить? Какого хрена она этого не сделала, когда Вайолет была так близка к смерти?» — Мой мозг сейчас не может обработать всю эту информацию. Сейчас я настроен по умолчанию на ярость и ужас, что Сгаэль понимает и, к счастью, не калечит меня за то, что я на неё накричал.
Маленький чёрный дракон рычит на меня за мою дерзость задавать ей вопросы, но всё же отвечает. — «Мой яд не надёжный — тело Вайолет может его отторгнуть, или, если судьба решит, что она недостойна, он всё равно подействует как токсин. Так что это действительно последний способ исцелить её. Эмпирей запрещает демонстрировать эту способность скорпионохвостов. Но я никогда раньше их не слушала».
Последние слова она произносит самодовольно, медленно вытаскивая из груди Вайолет остриё своего хвоста, с которого капает та самая переливающаяся жидкость, которую Бреннан извлёк вчера. Остаётся зияющая рана диаметром в несколько дюймов, которая начинает медленно кровоточить. Бреннан тут же оказывается рядом, закрывая рану руками и зашивая ткани. На это уходит всего минута, учитывая, что рана была относительно неглубокой и поверхностной.
Мы ждём в невыносимой тишине — разношёрстная смесь драконов и людей. В голове крутится миллион вопросов, я хочу лучше понять эту беспрецедентную информацию о ещё одной грани драконьих способностей. Но сейчас это неважно. Важно только то, что Вайолет выживет, так что всё остальное может подождать. Не говоря уже о том, что драконы обычно не очень хорошо реагируют на назойливые вопросы нашего вида.
Сгаэль, Тейрн и Андарна образуют вокруг нас непроницаемый треугольник, а моя темно-синяя дама почти опускается, так что я прижимаюсь к её груди, демонстрируя поддержку. Я знаю, что она сравнивает Вайолет с опухолью, от которой не может избавиться, но в глубине души она питает к ней какую-то привязанность, совершенно независимую от того, что жизнь её пары висит на волоске. Андарна прижимается носом к волосам Вайолет, дыша на неё тёплыми струями воздуха, словно пытаясь вернуть ей жизнь. Тейрн возвышается над всеми нами, его тень окутывает нас, словно физическое напоминание о его защите.
Гаррик отступил к внешней стороне поля, совершенно не желая подставлять себя под перекрёстный огонь трёх драконов, не связанных с ним. В какой-то момент появился Шрадх и встал позади него. Мы с Бреннаном не сдвинулись с места рядом с Ви, не заботясь о том, что драконы могут подумать, будто мы «мешаем». Надо отдать ему должное: он не поддаётся страху, особенно перед Тейрном и Сгаэль, хотя меня и не удивляет, что преданность сестре для него важнее, чем что-то незначительное вроде заботы о собственной жизни среди взвинченных драконов.
Вайолет всё ещё укачана у меня на руках, уютно устроившись на коленях. Я продолжаю гладить её по волосам и целовать в лоб, буквально умоляя её бороться. Вслух. Несмотря на нашу хрупкую связь. Умоляя любого бога, который меня услышит, не забирать её у меня.
— Не делай этого со мной, Вайоленс. Я пал, я твой, и мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне. Моя жизнь не стоит твоей. Не заставляй меня жить без тебя.
У меня по щекам текут слёзы. Не помню, когда я в последний раз плакал.
Внезапно по коже Вайолет пробегает волна тепла. Она становится такой горячей, что мне кажется, будто я пытаюсь удержать маленькую печь, даже сильнее, чем было на пике выгорания. Но я не отпускаю её, и краска буквально возвращается к её телу, серый блеск смерти возвращается к её обычному цвету слоновой кости. Даже её волосы, кажется, снова блестят, когда она делает хриплый вдох, кашляет, а лёгкие пытаются снова функционировать. Наконец, её дыхание восстанавливается, и она прижимается ближе к моим объятиям.
Андарна тихонько воркует, ещё раз потираясь носом о грудь Вайолет, а затем отступает и прижимается к Тейрну. Огромное чудовище фыркает, его гораздо более крупная голова склоняется, чтобы с явной нежностью подтолкнуть подростка. Она заметно прихорашивается под таким вниманием.
«Мой яд восстановил магию её тела и исцелил большую часть ран, нанесённых этим ужасным человеком. Она будет жить».
С этим заявлением мне даже всё равно, что это видят другие. Я зарываюсь лицом в седые волосы, которые я, блядь, обожаю, и разбиваюсь вдребезги, плача от облегчения.
