Он потерял крылья. И он подарил их мне.

————— Айвен лежал на земле, его дыхание едва слышно, а кожа всё сильнее бледнела. С каждым мигом из него будто уходила жизнь — холод пробирал тело, губы посинели, а глаза, приоткрытые наполовину, постепенно теряли блеск. Рунбор растерянно тряс его за плечи, Сеф искал пульс, а Лари шептала молитву, не зная, кому молится. — Айвен! — голос Рунбора срывался, но тот не реагировал. — Он… холодеет, — тихо сказал Сеф. — будто из него высасывают душу… Энон огляделся, его взгляд метался по деревьям, скалам, туманным теням вокруг. В груди нарастало знакомое, тревожное ощущение. — Подожди… я знаю это место… — пробормотал он, прищурившись. Порыв ветра донёс запах сырой земли и пепла — слишком узнаваемый для него. Энон поднял глаза к небу, расправил крылья, и, взмахнув, взмыл вверх, сквозь плотный туман. С высоты перед ним раскинулось древнее поселение — мёртвое, но будто всё ещё дышащее. В центре возвышалось огромное чёрное дерево с белыми листьями, тихо светящимися голубым. Сердце ангела сжалось. Он резко обернулся вниз и крикнул: — Следуйте за мной! Энон летел быстро, рассекая крыльями плотный воздух, и его силуэт на мгновения скрывался в облаке пыли, поднятой ветром. Снизу Рунбор и Лари старались не отставать, Сеф держал Айвена на руках, чувствуя, как тот становится всё тяжелее, словно превращается в ледяной камень. Вскоре впереди показалась старая, поросшая плющом стена. На ней, между развалин, шагал ангел — высокий, с короткими чёрными волосами, в которых поблёскивала коричневая прядь. Энон окликнул его, громко и отчётливо: — Брат Гьери! Ангел обернулся, вскинув голову. В его глазах мелькнуло недоверие, потом — узнавание. — Энон?.. Неужели ты?.. — произнёс он, ошарашенно всматриваясь. Энон приземлился прямо на стену. Его лицо моментально стало жёстким и сосредоточенным. — Потом поговорим, брат. Сейчас не время. Моему другу плохо — срочно нужен дядюшка Иглик и тётушка Ариадна. Гьери замер, опустив взгляд вниз. Под стеной уже бежали трое — Лари и Рунбор, Сеф нёс бледного, неподвижного Айвена. Незнакомцы, но по глазам Энона он понял: это не враги. — Твои друзья?.. — пробормотал он, колеблясь лишь секунду. Потом резко махнул рукой: — Откройте ворота! Быстро! Двое ангелов у ворот, вздрогнув, тотчас потянули за массивные рычаги, и створки заскрипели, распахиваясь. — И немедленно к вожатому Иглику! Скажите, что Энон вернулся и ему нужна помощь! — выкрикнул Гьери, оборачиваясь к своим. Он снова посмотрел на Энона, уже более мягко: — Проходите. И пусть свет ведёт вас… Энон никак не ответил брату Гьери. Его взгляд был направлен вперёд — туда, где из тумана проступал силуэт древнего чёрного дерева. Он спустился со стены, расправил крылья и быстрым шагом повёл друзей по извилистой дорожке, усыпанной голубыми листьями. С каждым шагом воздух вокруг становился плотнее и чище — будто сама земля здесь дышала светом. Когда они вышли к дереву, всем открылось зрелище, от которого перехватило дыхание: громадные корни, словно стены крепости, уходили в землю; ветви раскидывались так широко, что казались небом, а белые листья мерцали мягким лунным светом. По стволу стекали голубые лианы, пульсирующие, будто живые. В основании дерева, между переплетением корней, находился проход — узкий, но высокий. Оттуда вышел ангел. На нём были белые одежды, их лёгкая ткань струилась, переливаясь, как крылья огромной бабочки. На голове — диадема из белого лунного камня и золота, в которую были вплетены зелёные камни, играющие светом лиан. Его три пары крыльев слегка колыхались, будто подчиняясь дыханию ветра. Это был Иглик. Энон тут же подлетел ближе, коротко склонив голову в знак почтения. — Вожатый Иглик, где тётушка Ариадна? — спросил он с отчётливой тревогой в голосе. Иглик посмотрел на него спокойно, его взгляд был мягок, но в нём чувствовалась древняя сила. — Она сейчас лечит младшего, — тихо ответил он. — Небольшая рана на крыле, ничего серьёзного. Энон резко покачал головой. — Нет, мне нужна она сейчас, — голос его дрогнул, но он говорил твёрдо. — У нас беда. Её помощь нужна срочно. Он обернулся и показал рукой на Сефа. Тот стоял чуть позади, прижимая к себе Айвена. Принц был бледен, губы посинели, дыхания не чувствовалось — только лёгкий блеск на коже говорил о том, что в теле ещё теплилась жизнь. Иглик посмотрел на юношу, и выражение его лица изменилось. Сначала — лёгкое изумление, потом тревога, почти страх. — Принц… — выдохнул он тихо, и диадема на его голове слегка засветилась. — Принесите его внутрь. И позовите Ариадну. Сейчас же. Всех провели внутрь ствола. И чем дальше они шли, тем сильнее расширялось пространство — словно дерево хранило в себе целый мир. Под потолком, где терялось зрение, мерцали длинные нити света, похожие на звёзды, а по стенам струились мягкие отблески голубых жил. Воздух был пропитан запахом мёда и древесного сока, а где-то наверху слышались детские голоса — там, за прозрачными галереями, бегали юные ангелы. Зал уходил вверх, как башня света. Внизу — дома, словно вырезанные из самого дерева; маленькие окна светились изнутри, будто живые. В стороне располагалась школа — слышался смех и шорох крыльев, словно перья касались воздуха. Сефа провели к самому краю ствола, где стена уходила в мягкое свечение. Там стоял длинная платформа, застеленная тканью, сотканной из светящихся нитей. Один из ангелов указал, куда положить Айвена. Сеф осторожно опустил принца, чёрная перчатка на мгновение коснулась холодной кожи. Он тихо выдохнул — впервые за всё время в его движениях чувствовалась неуверенность. Лари стоял чуть в стороне, с руками на поясе, настороженно оглядывая зал. Его глаза бегали по стенам, по светящимся прожилкам дерева. — Вот уж не думал, что внутри дерева может быть… целый город, — пробормотал он, прищурившись. Рунбор держался ближе к Энону. Он знал — если уж ангел выглядит так, будто в нём борются холод и ярость, значит, творится что-то неладное. Или творилось. Энон стоял неподвижно, взгляд его был прикован к Айвену, а лицо… стало странно закрытым. Добродушие, что обычно излучало тепло, исчезло. Взгляд стал тяжёлым, почти угрожающим. Рунбор осторожно коснулся его локтя. — Энон… ты… знаешь это место? — спросил он, стараясь говорить тихо. Ангел не сразу ответил. Его крылья слегка дрогнули, отражая голубое сияние стен. — Знаю, — произнёс он тихо. — Слишком хорошо знаю.