Он потерял крылья. И он подарил их мне.

————— Тьма легла на лес, будто кто-то вылил чернилами целую вселенную. Чёрно-белые стволы тянулись вверх, ломались тенями, а у самых корней вспыхивали алые и белые цветы — слишком яркие, слишком живые для такого мёртвого места. Они не качались даже под ветром: здесь не было ветра. Казалось, сама природа затаила дыхание. Посреди этого странного лесного оцепенения стояла башня. Очень высокая, тяжёлая, будто сотканная из слоев туманной тьмы и древнего камня. Её стены переливались глубоким, нереальным свечением, словно она жила своей отдельной жизнью. Ни единого окна. Только узкая дверь, будто нарисованная прямо на каменном боке. Внутри башни воздух был густым и густо-теплым, словно его согревали невидимые сердца. С потолка, высоко вверху, на ржавых цепях висели лампы — голубые и оранжевые. Их свет тревожно прыгал по стенам, дробился, складывался в странные фигуры, будто кто-то двигался в углах зрения. В самом центре зала находился пьедестал. Гладкий, серебристый камень, как будто только что отлитый. На нём — старая книга, запечатанная золотым замком, который казался слишком крепким, слишком намертво приросшим к корешку. Обложка потемнела от времени, но углы сияли мягкой голубой рамой: светился металл, реагируя на каждое движение воздуха. Вокруг пьедестала тянулся круг. Не просто магический символ — он выглядел живым. Чернила, из которых он был начертан, вибрировали, шевелились, как будто внутри них били маленькие сердца. По краю круга шел треск, похожий на тихий смех. Заклинание работало… но замок не поддавался. Линии круга ярко вспыхнули, будто пытались подчинить себе пространство, — и снова лишь бессильно осыпались искрами. Башня тихо гудела, словно предупреждала: ещё один шаг — и мир треснет. Сегодня Оковы должны были пасть. Сегодня кто-то решил открыть книгу, которую сами боги боялись трогать. Женщина зависла над пьедесталом будто тень, обретшая форму. Снизу вверх она выглядела почти нереальной: её короткое платье переливалось, словно в нём действительно текли звёздные реки. Галактические узоры плотно облегали тело, а фиолетово-голубой отлив вспыхивал при каждом её движении. Чёрные волосы медленно волновались сами собой — будто в башне был невидимый ветер, дующий только на неё. Глаза — чернее ночи, но с белёсым внутренним огнём, как у существ, заглянувших слишком далеко по ту сторону мира. Она тяжело приземлилась на колени, и чёрные крылья, словно обгоревшие от собственных заклинаний, распластались по полу. Перья трещали, как сухие ветви. Сил у неё почти не осталось. И тут, из затемнённого угла, прорезался дрожащий, но всё ещё королевский голос: — Ты ничего не добилась… Рейнелла. В полумраке клетки сидел старик. Его плечи были согнуты временем и поражением, но в нём всё ещё чувствовалась старинная мощь некогда великого правителя. Его звали Король Алтарий Веллерон, последний монарх павшего королевства. Седые волосы падали на грудь тяжёлыми, спутанными прядями, а алые глаза выцвели… но не потухли полностью. Они смотрели прямо на женщину, его бывшую королеву, с мрачным презрением. Рейнелла — мать Айвена, ведьма, некогда всеми любимая королева, а теперь проклятая обманщица — зло усмехнулась. — Замолчи, Алтарий. — Она подняла руку, но даже в этом жесте чувствовалась усталость. — Я почти добралась до неё. Ещё немного, и книга поддастся… Король хрипло рассмеялся — сухо, как будто смех шёл через расколотые кости. — Почти… — повторил он. — Ты “почти” заполучила моё королевство. “Почти” убила собственного сына. “Почти” убедила меня, что любишь меня. Но знаешь что, Рейнелла? Он поднял голову. — Ты никогда не сможешь открыть то, что принадлежит Королю Лоргону. Она резко обернулась, её волосы взметнулись, как живые змеи. — Лоргон мёртв. — прошипела она. — Мёртв, как и твоя надежда. Алтарий наклонился вперёд, пальцы сжались вокруг прутьев. — Ты забываешь… — его голос стал темнее, глубже — почти демоническим. — …что Айвен — не просто мой сын. Он наследник твоей тьмы, крови, силы. Его глаза едва заметно вспыхнули. — И он придёт за тобой, Рейнелла. Придёт именно в тот момент, когда ты коснёшься запретного. Рейнелла стиснула зубы. Тяжело поднялась. Её крылья громко скребли по полу. — Он придёт… — согласилась она тихо. — И я разорву его на части первой же секундой. Как и всех, кто станет у меня на пути. Она снова повернулась к книге. На лице легла тень одержимости. — Замок падёт. И тогда… миры схлопнутся в один. Подчиняться мне. Король только закрыл глаза и тихо прошептал: — Твой путь закончится там же, где начался… во лжи.