Он потерял крылья. И он подарил их мне.

————— Перед героями раскинулось странное, будто больное место. Белёсое болото тянулось до горизонта, вода блестела тусклым, мёртвым светом. Серые кроны деревьев будто дышали — по ним проходили тёмно-серые пульсирующие полосы. С листвы свисали чёрные лианы, время от времени дёргаясь, словно хотели ухватить кого-то прямо за горло. Айвен остановился первым, вжав пальцы в рукоять меча. — Эм… Что это вообще за… место? Сеф шагнул вперед и мрачно покосился на живые лианы. — Это Тропа Мёртвых. Живой лес. Нечисть тут как дома, и если кто-то в него входит… назад уже не выходит живым. Рунбор хмыкнул, но в голосе чувствовалось напряжение. — Прям настолько всё плохо? — Да, другого пути нет. Весь северо-восток укрыт этим местом. Хотим мы или нет — через него надо пройти. Энон медленно отступил на шаг. — Может… можно обойти? — Обходить можно, — вздохнул Сеф. — Только это кругом вернёт назад. Лес не любит гостей. Он сам выбирает, кого впустить. Повисла неловкая тишина. Айвен нахмурился, будто вспомнив что-то важное. — Подождите… а-а "книга Лоргона". Кто-то же говорил про неё, верно? Что это за книга? Сеф бросил на него быстрый, почти предупреждающий взгляд. — Ты и сам её видел, Айвен. Айвен моргнул. — Я? — Ну да, — кивнул Сеф. — Когда ты впервые ступил на Тёмные Земли. Айвен медленно повторил, будто слова сами всплыли из памяти: — «У него белые волосы и голубые глаза»… — Самоуничтожилась, так же, как и две другие до неё. Таких книг у Лоргона было четыре — личные записи, мысли, ритуалы… всё подряд. Но они живут своей жизнью. То появляются, то пропадают. Энон тихо спросил, но голос у него дрогнул: — И осталась… последняя? — Да, — выдохнул Сеф. — В ней Лоргон записал магию, что может вернуть мёртвых. Не простую, не опасную — а запретную. Рунбор присвистнул. — Ну зашибись. Мы идём в мёртвый лес, а где-то ещё бегает книга, которая может дедов из могил вытаскивать. Сеф не улыбнулся. Он только потер переносицу и медленно произнёс: — Я знаю всё это, потому что… раньше я был хранителем этой книги. Все разом уставились на него. — Ты? — Да, — Сеф отвернулся, будто ему стало неудобно. — Следил за книгой, охранял, записывал, кому она выбирает открываться. Но я… дурак. Влюбился. Оставил пост. Сеф усмехнулся безрадостно. — А она вышла замуж за другого. Даже не узнав моего имени. Повисла тяжелая, почти вязкая тишина. Лианы впереди медленно разошлись, будто пропуская их внутрь, и дерево рядом издало странный, низкий звук, похожий на рычание. ——— Рунбор не отводил взгляда от Энона ни на секунду, будто боялся, что тот исчезнет в этих тёмных ветвях. Было непривычно видеть любимого в женском облике — и волосы длиннее, и лицо мягче, и движения чуть иные, но… в глазах всё равно был он. Его Энон. И Рунбор понимал, почему это нужно. Потому что теперь внутри Энона билось ещё одно маленькое сердечко. Энон же был напряжён, взгляд всё время скакал по лианам и веткам. В какой-то момент он расправил крылья — белые, блестящие — и чуть оттолкнулся, собираясь взлететь над болотом. Но не успел подняться и на метр, как его резко дёрнуло вниз. Крыло дёрнулось болезненно, словно кто-то дерзко дёрнул за перья. Энон мгновенно снова стоял на земле. — Энон! — Рунбор схватил его за плечи. — Ты чего?! Что случилось? Энон, всё ещё слегка напуганный, тряхнул крыльями, отбрасывая прилипшие тонкие лианы. — Я… не смогу лететь. Они хватаются за перья. Рунбор шумно выдохнул, сжал его ладонь покрепче. — Всё, без полётов. Идём вместе. Он другой рукой перехватил меч. На всякий случай — и на очень плохой случай тоже. Сеф шёл впереди, проверяя путь. Вдруг его голос раздался так, будто он увидел демона в своей спальне: — Лари..? Лари, ну и куда ты пошкындыбарил?! Айвен резко поднял голову. Лари действительно исчез с тропы. Он уже стоял метрах в десяти, шагал по всплывающим из болота серым плитам — как будто проверял на прочность собственную удачу. Лари замер, услышав окрик, и крикнул в ответ: — Сеф, ты чё щас сказал-то, блин? Сеф закатил глаза так, что на мгновение стал похож на призрака. — Я сказал, что ты оху… совсем страх потерял! Он пошёл к Лари быстрым шагом, в болото не наступая — будто точно знал, где каждая ловушка. Добравшись, он буквально за шкирку выволок Лари с плиты обратно на тропу. — Ты нормальный вообще?! — прошипел Сеф, ставя его на место рядом с Айвеном. — Здесь нечисти полно! И растений, которые тебя за руку схватят и высосут к чертям всю кровь! — Да я просто… — Лари вскинул руки. — Я цветок увидел, она красивая! — Она ядовитая, придурок! — гаркнул Сеф. Энон тихонько прыснул, не удержавшись, и прижался плечом к Рунбору. Рунбор улыбнулся краем губ — впервые за всё время в этом лесу. Айвен отступил на пару шагов назад, наблюдая молча, глаза у него были внимательные, тревожные. Он оглядывался по сторонам — словно чувствовал, что кто-то в этом пульсирующем лесу точно следит за ними. И следил. Вдруг холодный ветер прошёлся по его шее. Он замер. Ему даже не нужно было оборачиваться. — Опять они ругаются… — тихо, почти лениво произнёс знакомый голос. — Как старые супруги. Он на него орёт, он дуется… милота. Айвен сжал зубы. Типичная реакция — и слишком опасная сейчас. Рядом были друзья. Сейчас нельзя отвечать. Нельзя смотреть. Нельзя даже моргнуть слишком резко. Но Лоргон и не требовал ответа. Он стоял за спиной — как всегда, ростом выше, тенью плотнее, чем тени деревьев, и говорил так, будто они снова были только вдвоём. — Ты зря молчишь, Айвен, — продолжил он мягко. — Я знаю, что ты задумал. Думаешь, я не понял? Айвен смотрел прямо перед собой. Но дыхание у него невольно сбилось. — Ты решил вернуть меня, — спокойно, почти нежно сказал Лоргон. — Через книгу, которую я написал. Через ритуалы, что никогда не должны были попасть в чужие руки. Айвен сглотнул. Ноги стали ватными. — Прекрати… замолчи… — мысленно прошептал он, но губы остались неподвижны. Лес вокруг будто слушал. Даже лианы перестали шевелиться. Лоргон же продолжал — ровным, уверенным голосом, лишённым злости, но наполненным каким-то… усталым огорчением: — И Мелирия не просто так связалась с тобой. И не просто так лес сам вывел вас сюда. И уж точно не просто так я сказал тебе тогда, что ты ошибаешься, идя на северо-восток. Айвен сжал кулаки. Он не хотел слушать. Но слова проникали будто напрямую в мысли. Он глубоко вдохнул, медленно, до боли в груди, пытаясь вытолкнуть звук из головы. Пытаясь заставить видение исчезнуть. И получилось. Только прежде чем исчезнуть окончательно, Лоргон приблизился вплотную — настолько, что Айвен почувствовал ледяное дыхание у самого уха. — Я не хочу видеть тебя снова мёртвым. Айвен остолбенел. Мир вокруг вернулся — болото, шорох лиан, шаги друзей. Лоргона не было. Но сердце билось так, будто тот всё ещё стоял рядом. Айвен слишком поздно заметил, что остался позади. Он слишком увлёкся тем, как исчезал Лоргон — растворяясь в воздухе, словно туман после дождя. В груди оставался холод, неприятный, цепкий. Айвен выдохнул, встряхнулся и поспешил вперёд по тропе мёртвого леса, стараясь догнать остальных. Когда он выбрался из низкого тумана, первым, кого он увидел, был Лари. Тот стоял на тропе, неподвижно, спиной к остальным. Бледный, хмурый… и с каким-то странным выражением. Глаза у него были непривычно яростные, почти звериные, смотрели прямо на Айвена — так, будто он пришёлся не ко времени, не к месту, будто просто своим существованием раздражал. Айвен притормозил, остановившись в шаге от него. — Лари… с тобой всё нормально? — тихо спросил он, не желая вспугнуть. Лари дёрнулся, словно от удара, и неожиданно резко, зло, почти срываясь: — А тебе какое дело, блядь?! Голос у него дрожал от злости, хотя повода не было ни малейшего. — Ты отстал, как обычно! Мы тебя тут, сука, ждём, а ты… Ты хоть раз в жизни можешь не быть проблемой, Айвен?! Айвен замер. Лари никогда так на него не кричал. Даже в самые тяжёлые ссоры его голос звучал иначе — живее, человечнее. А сейчас… будто чужой. — Лари… — начал он, пытаясь понять, что происходит. Но Лари шагнул ближе, сжав кулаки: — Да что ты на меня так смотришь?! Думаешь, тебе всё можно, да? Думаешь, раз король тебя любил, то ты теперь можешь всех за собой таскать?! У Айвена перехватило дыхание. Он даже не успел ответить — потому что рядом резко, почти рывком, появился Сеф. Его рука схватила Лари за шкирку так быстро, что тот не успел даже увернуться. Он тряхнул Лари, не сильно, но жёстко — настолько, что ярость в глазах Лари дрогнула. — Отпусти! Мне больно! — выкрикнул Лари, пытаясь вырваться. — Ничего, потерпишь, — отрезал тот. Энон, испугавшись, шагнул ближе: — Сеф… пожалуйста, отпусти его… ему же действительно больно… Но Сеф не слушал — он уже перехватил Лари за руку, резко повернув запястье к свету. И все увидели это одновременно. На коже расползалась фиолетовая татуировка, будто прожилка яда под кожей. Рунбор нахмурился: — У Лари… вроде не было татуировок. Сеф мрачно хмыкнул: — И не должно было быть. Это “Ламиева гортензия”. Он поднял взгляд на Айвена и остальных. — Цветок-сумашествия. Растёт только на поверхности болот Мертвых Троп, где Лари гулял по этим долбаным плитам. Лари выдохнул сквозь зубы, пытаясь снова вырваться. — Это яд, — продолжил Сеф, не обращая внимания на его рывки. — Он вытягивает из человека всю затаённую боль, обиду… и превращает их в ярость. В ту, что стирает разум подчистую. Айвен сглотнул. Теперь он понял, что то, что кричал Лари — не было его словами. Это говорила боль, вытащенная наружу чужой магией. И всё же сердцу было больно. Энон не сводил взгляда с Лари — до сих пор не понимая, почему тот так внезапно сорвался на Айвена. Лари всегда был… да, шумным, да, язвительным, иногда наглым — но не злым. Не таким. И уж точно не на Айвена, который сам был едва жив после того, что пережил. — Почему он так? — тихо спросил Энон, прижимаясь ближе к Рунбору, почти инстинктивно оберегая живот. Сеф, всё ещё удерживая Лари за плечо, тяжело выдохнул. — Потому что яд показывает не тех, кто рядом, — устало объяснил он. — А тех, кто когда-то сделал больно. Мы видим Айвена… но Лари видит не его. Рунбор моргнул, ошеломлённый. — Но… Лари же… он же… — он запнулся, не находя слов. — Он вроде… не из тех, кого ломают. Айвен только растерянно кивнул. Ему казалось невозможным, чтобы их шумный, дерзкий, слегка идиотский Лари… носил в себе такую боль. Но Лари сам опроверг это в следующую секунду. Он резко сорвался, рванувшись вперёд, и закричал так, что голос сорвался: — Арнель! Я убьют тебя и всех кого ты оберегал! Имя было никому неизвестным. Но Сеф мгновенно побледнел, сжал Лари сильнее. — Он видит своего обидчика, — прошептал он. Айвен почувствовал, как внутри всё холодеет. Он не знал, кто этот Арнель, и кто был тем, кто сломал Лари, но смотреть на него сейчас было почти невыносимо. Вдруг Лари резко застыл. Слова оборвались. Он не сопротивлялся. Он не ругался. Он просто… стоял, широко раскрыв глаза, глядя куда-то мимо всех них — в пустоту между серыми деревьями. Слёзы тихо побежали по его щекам. Все повернули головы туда же — но не увидели ничего. А Лари видел. Перед ним стояла маленькая девочка… Грязная, с растрёпанными светло-серыми волосами — такими же, как у Лари. Кровь стекала по её щёчкам, по маленьким пальчикам, держась за погрызенного мишку. Уши — остренькие, эльфийские — тоже были залиты кровью. Она смотрела на Лари голубыми глазками: — Братик… мне больно… почему ты меня не спас?.. Лари захрипел. Он будто рухнул внутрь себя, опустившись на колени. — Я… я пытался… — прошептал он, хватая ртом воздух, как будто задыхаясь. — Я пытался, Аричка… я… они… я не смог… я не успел… Всё его бешенство, весь тот крик, вся ярость — растворились, как дым. Осталась только мука. И вина. Он трясся, словно его била лихорадка. Сеф мгновенно опустился рядом, подхватив его под плечи и крепко прижимая к себе. — Лари… тихо… тише… — шептал он, хоть голос у него тоже дрожал. — Это яд. Слышишь? Здесь никого нет. Но Лари шептал без остановки, уткнувшись лбом в грудь Сефу: — Я пытался… я пытался…я не смог...я её не спас...я не успел, Сеф... Сеф нахмурился, вглядываясь в его дрожащие губы, пытаясь разобрать слова. Но каждая фраза была всё слабее. Будто Лари проваливался куда-то глубже, в свои собственные мёртвые воспоминания. И от этого всем становилось страшнее, чем от любого чудовища в этом лесу.