Он потерял крылья. И он подарил их мне.

————— Айвен резко вскинул голову, будто ледяная ладонь легла ему на затылок. Слова Лоргона, чтобы ты стал королём Тёмных Земель, всё ещё звенели в ушах. Он отшатнулся назад, ноги сами вывели его из круга призрачного тепла. — В… в смысле я теперь король? — голос сорвался, чуть хрипнув. Лоргон смотрел спокойно, почти умиротворённо. И от этого спокойствия Айвену становилось только хуже — слишком реальным казалось происходящее. — Сирин выбрала тебя, — тихо ответил Лоргон, глядя куда-то чуть в сторону. — так же, как когда-то выбрала меня. Айвен вылупился на кошку, которая просто сидела, глядя на него разными глазами — синим и красным. — Она? — едва выдохнул он. — Она выбрала? Каким образом?! Сирин лишь дёрнула хвостом, будто подтверждая. Лоргон опустился на одно колено, скользнул ладонью по её чёрной шерсти. Кошка тут же выгнула спинку, прижимаясь к его призрачной руке — словно видела не тень, а живую плоть. Долгие годы все думали, что Сирин — всего лишь питомец Лоргона: капризный, язвительный, слишком умный для обычного зверя. Но не более. Даже когда она исчезала в стенах или появлялась там, где не было проходов, это списывали на магию её хозяина. Сейчас же Лоргон разрушил всё это одним ровным, спокойным тоном: — Сирин — древний дух. Она создала Тёмные Земли… — Лоргон посмотрел на Айвена внимательно. — для умерших душ, которым некуда было идти. Для тех тварей, что были отвергнуты Высшей силой. Она даёт приют всем, кто считается изгоем. Айвен почувствовал, как похолодели пальцы. Горло затянуло так, будто невидимая верёвка обвилась вокруг шеи. Он… король? Из-за кошки-духа? Из-за выбора, о котором даже не подозревал? — Я… — он шагнул назад, — Я не хочу! — вырвалось с почти детской отчаянностью. — Я не знаю ваших традиций, я не знаю, примут ли меня вообще! Я… — дыхание сбилось, в груди сжалось так сильно, что стало больно. — Я не хочу быть здесь без тебя… Лоргон поднялся и подошёл. Его шаги не отдавались эхом. Но тень его движений была до жути знакомой, живой. Он поднял руки — полупрозрачные, будто сотканные из лунного света, — и коснулся лица Айвена. Тот ощутил лёгкое, почти невесомое тепло. — У тебя всё получится, — тихо сказал Лоргон. — Я рядом. Всегда. Айвен хотел поверить. Хотел вцепиться в эти слова. Но прямо на глазах пальцы Лоргона начали мерцать, расползаясь, как туман на ветру. — Ты… исчезаешь, — прошептал Айвен, и в голосе дрогнула паника. Лоргон попытался удержать форму, но прозрачность прорезала его силуэт всё сильнее. Айвен судорожно вдохнул, вспоминая слова Сефа, ту старую книгу, про которую тот говорил. — В твоей книге… — с надеждой, почти лихорадочно. — Там ритуалы! Должен быть способ вернуть тебя. Любой. Я сделаю что всё, слышишь? Лоргон отвёл взгляд. Губы сжались в тонкую линию. — Есть один ритуал, — признался он, тихо, будто бы это был грех. — Но он опасен. Ценой за него… будет жизнь. Айвен застыл. Лоргон поднял взгляд и резко, почти строго продолжил: — Ты не можешь его делать. Ты нужен Тёмным Землям. Ты нужен своим друзьям. И… — он замолчал на миг. — ты нужен мне. Живым. Сирин тихо мяукнула, словно подтверждая каждое его слово. А Айвен чувствовал только одно — холод. И боль. И невозможность поверить, что сейчас ему предлагают выбрать… между короной, судьбой, и тем, кого он любил. Лоргон вдруг улыбнулся той самой едва заметной, почти тайной улыбкой, которой он умел разоружать Айвена ещё при жизни. Он снова поднял руки, провёл ладонями по его щекам, лёгким, призрачным движением, будто ветер коснулся кожи. И прежде чем Айвен успел спросить хоть слово, Лоргон наклонился и коснулся его губ. Поцелуй был едва ощутимым — тёплым по намерению, но холодным, как дыхание зимней ночи. Он длился всего миг, но от этого стал в сто раз болезненнее: будто душа Лоргона хотела оставить на губах Айвена последнюю память о себе. Айвен вздохнул резко, прерывисто. Алые глаза наполнились слезами мгновенно — тяжёлые, горячие, как будто они вытягивали из груди всё, что внутри ещё держалось. Лоргон смотрел на него с той мягкостью, что заставляла сердце сжиматься сильнее. — Я всегда рядом, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — даже если однажды ты перестанешь в это верить. Слова таяли вместе с ним. Свет его силуэта дрогнул… И Лоргон растворился полностью, будто его выдернули из реальности. — Нет… нет, подожди… — сорвалось у Айвена, но остатки тумана уже исчезли. Король исчез. Голову опустило само собой. Слёзы текли слишком свободно, будто прорвало плотину. Айвен скрипнул зубами, пытаясь удержать контроль. Дышал часто, рвано, не давая себе завыть от отчаяния. Сирин сидела рядом, неподвижная, как статуя. Её разноцветные глаза глядели прямо в него — спокойные, уверенные, будто она видела что-то, чего Айвен пока не понимал. Она тихонько ткнулась мордочкой ему в ногу, и Айвен едва заметно шевельнул пальцами руки — будто погладил её на расстоянии. И в этот момент Сирин прищурилась, словно заметила нечто новое. Айвен поднял взгляд… И замер. На его голове — прямо поверх растрёпанных черных волос — появилось нечто, чего несколько секунд он даже не мог осознать. Чёрная корона. Зубцы вытянулись вверх, тонкие, будто резанные тенью. А в центре сиял красный камень — ровно оттенка его собственных глаз. Словно Тёмные Земли сами признали его. Он сглотнул, провёл пальцами по холодному металлу, будто проверяя, реальна ли она. Потом сильно, со всей волей, втянул воздух в легкие. Он не мог здесь стоять. Не мог рыдать бесконечно. Не мог позволить себе сломаться. Найти друзей. Найти книгу. Вернуть Лоргона — любой ценой. И освободить Тёмные Земли от того, что гложет их веками. От людских нападков. ——— Айвен и Сирин поднимались по лестнице почти в полной тишине. Каждый шаг отдавался тянущей болью в спине — тяжесть крыльев ощущалась, будто к лопаткам приделали два куска металла. Но при всём этом тело, как ни странно, слушалось. Он мог держать равновесие, чувствовал, как перья реагируют на движение воздуха, будто крылья и правда принадлежали ему. Сирин шла рядом, иногда оглядываясь, будто проверяла, не упадёт ли новый король в обморок. Когда они вышли из подвала и шагнули на крыльцо, Айвен сразу понял, что что-то не так. Перед особняком царила хаотичная, рваная картина: Лариэль держал Энона за плечи, прижимая к себе, словно защищая. Сеф только что вонзил клинок в последнюю тень — та рассыпалась пеплом. А вот Рунбора… Рунбора не было. Айвен остановился, приподняв крылья так, будто они сами насторожились. — Что случилось? — голос прозвучал тише, чем он хотел, но твёрдо. Лари не стал поднимать взгляд, всё ещё удерживая Энона, будто тот был хрупким стеклом. — На нас напали, — коротко выдохнул эльф. — Тени. Их было много. Они… утащили Рунбора. Айвен сжал кулаки так, что костяшки побелели. Сеф обернулся, будто почувствовав перемену в воздухе. Его глаза сначала расширились от шока — он увидел крылья. Потом — корону. На лице воина промелькнуло что-то вроде почтения, но и тревоги. — …Новый Король, — тихо произнёс он. Лари и Энон тоже повернулись к Айвену. Лариэль мгновенно застыл, рот приоткрылся — то ли от восхищения, то ли от того, что он впервые видел крылья Лоргона на ком-то другом. — Айвен… — Лари прошептал. — это… невероятно… Энон же, еле утерев слёзы и поправив своё пораненное крыло, выскользнул из рук Лариэля и быстро подошёл ближе. На лице — страх и забота. — Ты как?.. — он осторожно коснулся руки Айвена, проверяя, жив ли он вообще. Айвен поджал губы, выдохнул через нос, пытаясь удержать себя в руках. Грудь сжималась страхом за друга — и болью от недавнего прощания. — Нормально, — сказал он твёрдо. Пауза. — Но сейчас не об этом. Он выпрямился, расправляя крылья так, будто принимал их впервые. Красный камень короны блеснул в лунном свете. — Нужно спасать Рунбора. ——— Белая долина раскинулась перед ними ровным ковром — будто снег, который не таял даже под лунным светом. Белые паучьи лилии ровными пятнами сияли между алыми, создавая странный контраст, словно сама земля пыталась предупредить: здесь граница между жизнью и смертью тоньше обычного. Айвен шел впереди, чувствуя под ногами мягкие лепестки, а в спине — тяжесть крыльев, которые чуть подрагивали сами по себе, будто реагируя на воздух долины. Когда впереди поднялась старая башня — высокая, наклонившаяся, вся будто исцарапанная временем — они остановились. Над башней всползали тёмные узоры, похожие на дым, но не рассеивающиеся. Айвен нахмурился — и золотые символы на его руке едва заметно вспыхнули, отозвались покалыванием. Сила, родственная его… Сила, которую он уже начинал узнавать. Позади раздался прерывистый вдох. Энон сидел, прижавшись спиной к тонкому белому дереву, лицо уткнуто в колени, дыхание рваное. Он старался держаться, но боль и слабость выдавали всё. Лариэль стоял на коленях рядом, держал его за руку так крепко, будто пытался передать своё спокойствие через ладонь. Он шептал что-то успокаивающее — почти на ухо, мягким голосом, каким Лариэль пользовался редко, только когда по-настоящему боялся за кого-то. Сеф стоял чуть поодаль, напряжённый, руки на клинках, взгляд бегал между белой долиной, башней и друзьями. И вдруг он сказал то, что висело в воздухе уже какое-то время: — У ангелов беременность длится четыре месяца. — Его голос был глухим. — Судя по всему… Энон на втором. Или уже на третьем. Лариэль вздрогнул. Энон лишь зажмурился сильнее. А Айвен… Айвен похолодел. Недавний смех, шутка — и наш поход закончится родами — теперь звучала почти как пророчество. И сейчас, с Рунбором в опасности, с башней, полной неизвестной силы, он понимал одно: рисковать им нельзя. Совсем. Айвен глубоко вдохнул, развернувшись к Сефу: — Ты останешься с ними. — Его голос стал твёрдым, почти королевским. — Следи за ними. Ни одной тени не подпускай. Сеф нахмурился, будто собираясь возразить. Он уже открыл рот… но взгляд скользнул по крыльям, по короне, по золотым символам на руке Айвена. И по Энону, которому в ту же секунду стало хуже, он судорожно вдохнул, придерживая живот. Сеф кивнул и опустил глаза. — Хорошо. — тихо сказал он. Айвен кивнул. Он не любил отдавать приказы друзьям — но сейчас не было времени на мягкость. И Сеф понимал это. Лариэль поднял голову — его глаза были полны тревоги и молчаливой поддержки. Энон посмотрел на Айвена снизу вверх — слабый, испуганный, но верящий. Айвен задержал на них взгляд, будто в последний раз перед броском в неизвестность. А потом расправил крылья. Айвен ударил крыльями воздух, поднялся. Полёт был резким, но уверенным: крылья Лоргона слушались его, как старого хозяина. Он пролетел над долиной, ощущая, как красные и белые лилии склоняются под порывами ветра. Башня приближалась. С каждым метром сила внутри неё отзывалась в его руке всё сильнее, будто зовом. Он тихо приземлился у тёмного входа — настолько бесшумно, что сам удивился. И осторожно заглянул внутрь. Первое, что он увидел — пьедестал. На нём лежала книга. Закрытая, но вокруг неё витали красные символы, медленно вращавшиеся, словно охраняли. Синие лампы на цепях под потолком светились тускло, качаясь, будто кто-то недавно прошёл мимо. По полу стелились грязные, толстые лианы, оплетая половину разрушенной лестницы, ведущей вверх. Тишина была слишком плотной, слишком неправильной. Айвен сделал шаг вперёд и почувствовал, как рука с золотыми символами начинает светиться сильнее. Что-то здесь ждало его. Что-то древнее. Что-то связанное с ним и его прошлым. И, возможно с его матерью. Айвен осторожно ступил внутрь башни, вдыхая тяжёлый воздух, пропитанный сыростью, тенью и чуть-сладким запахом старой магии. Каменные стены шептали отголосками чужих заклинаний, а цепи с синими лампами тихо поскрипывали под слабым сквозняком, будто наблюдая за каждым его шагом. Он приближался к пьедесталу почти неслышно. И когда оказался перед книгой — понял сразу. Это она. Та самая. Последняя из четырёх. Книга Лоргона. Символы вокруг неё били частыми, нервными всполохами — отчаянная попытка не подпустить никого. Слишком знакомые удары, слишком родной почерк силы. Кто-то пытался её открыть… долго… грубо. Айвен вдохнул глубже, сосредоточился — и золотые знаки на его руке вспыхнули мягким светом. Символы вокруг книги дрогнули и послушно растворились, будто сами признали в нём хозяина. Он протянул руку. Касание было почти благоговейным — бледные пальцы легли на обложку осторожно, будто на живое. Книга мягко раскрылась сама, будто узнала его. И перед глазами сразу возникла нужная страница. Ритуал. Тот самый… Способ вернуть Лоргона. Айвен только успел вдохнуть — когда из тени раздался слабый, едва слышный хрип. Он резко обернулся, вспыхнув огнём в ладони, и медленно подошёл к тёмной стене. Огонь разогнал полумрак — и Айвен замер. — Рунбор?! Друг сидел, съехав по стене, держась за грудь рукой. Из-под пальцев текла кровь, тёмная, густая. Губы синие, дыхание прерывистое. Айвен мгновенно упал на колени перед ним, придвинул пламя ближе. — Ты можешь говорить? — голос дрогнул, но он пытался держаться ровно. Рунбор медленно поднял на него взгляд. Синие глаза, затуманенные болью, всё же сфокусировались на алых глазах Айвена. И он, почти беззвучно, прохрипел: — …твоя мать…она здесь… Айвена будто ударило. Он резко вскинул голову и посмотрел на лестницу. И увидел её. Женщина стояла на ступенях, как тень, осеянная космическим светом. Платье струилось чёрным шёлком, а за её спиной раскрывались крылья — будто вырезанное из неба со звёздным полотном. Чёрные глаза, бездонные и холодные, светились как ночь. Улыбка была сладкой, ядовито-тёплой. — Привет, сын.