Императрица В Снегу

Глава 7 — Пепел над снегом Империя дрожала. Север пал. Южные провинции молчали. Су Дзинь Ю больше не получала писем — только рапорты о погибших. Её сын, маленький Ли Цзинь, стал для неё смыслом — единственной причиной вставать по утрам. Она больше не спала, не ела, почти не говорила. Всё, что у неё осталось, — долг, титул и ребёнок. Но даже долг можно отнять. Однажды ночью, когда небо горело красным, она услышала крик. Крик, который невозможно спутать с другими. Она вырвалась из покоев, босая, в халате, и побежала через коридоры. — Где он?! Где мой сын?! Слуги дрожали, не отвечая. Всё вокруг рушилось — потолки, стены, колонны. Пламя разливалось, как река. У детских покоев лежали тела. Она бросилась вперёд. На полу — белое одеяло, а в нём… тишина. Мальчик, её солнце, её смысл — лежал без дыхания. Капля крови на губах, руки всё ещё сжимали нефритовый амулет. Она не закричала. Не упала. Не плакала. Просто взяла его на руки, как в первый день, когда он родился. Пламя отражалось в её глазах, но они были сухие. Только губы шептали: — Мой Цзинь… ты просто спишь, да? Её служанка в слезах опустилась на колени. — Ваше Величество, нам нужно уходить! Враги уже у ворот! Она посмотрела на ребёнка и медленно встала. — Уходите вы. Я останусь. На улицах — хаос. Народ бежал, спасаясь от мечей и огня. Солдаты, что ещё оставались верны, пытались удержать врагов у ворот. Императрица шла прямо через дым. Люди, увидев её, замирали — кто-то падал на колени, кто-то звал её имя. — Ваше Величество, город падает! — Я знаю. Она поднялась на стену. Отсюда было видно всё: пылающие дома, крики женщин, снег, смешанный с пеплом. Сзади подошёл стражник, последний из её охраны. — Мы можем открыть тайный ход… спасти вас. — А кто спасёт их? — сказала она, глядя вниз. — Они ведь мой народ - моя обязанность. Враги приближались. Северная армия ломала ворота, и воздух дрожал от ударов. Сверху падал снег — лёгкий, как пепел, будто небо плакало вместо неё. Она обернулась. За ней — храм, в котором когда-то венчали её с императором. Впереди — народ, кричащий в отчаянии. Су Дзинь Ю сняла корону. Золотой феникс упал в снег. Она подняла лицо к небу, и ветер ударил в волосы. «Если я не могу спасти своих близких, пусть хотя бы моя смерть спасёт мой народ.» Она взбежала по лестнице ворот. Небо было белым, как саван. Внизу ревел огонь, рушились стены. Её шаги звучали гулко. На вершине она остановилась и посмотрела вниз. Толпа — тысячи глаз, поднятых к ней. Кто-то кричал, кто-то молился. Она подняла руки, будто благословляя. Ветер поднял её плащ, и он расправился, как крылья. — Народ мой… — Империя должна жить. Она шагнула. Тело сорвалось вниз, ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, будто пламя. Всё слилось в один миг — небо, снег, слёзы, кровь. Когда она упала на площадь перед воротами, снег поднялся вихрем, закрыв её от глаз. Ни крови, ни крика — только белое сияние, как будто зима сама приняла её в свои объятия. Наутро, когда враги вошли в город, они нашли только пустые ворота. Тела не было. Только золотая шпилька с выгравированной фразой: «Даже снег может гореть, если в нём живёт любовь.» Легенда говорила, что в тот день над столицей шёл снег три дня и три ночи, и когда он растаял — враги исчезли, а народ сказал: «Императрица не умерла. Она стала самой зимой.» История закончена.