Концепция безысходности

Прошла неделя с момента конфликта на Хэллоуин. Сегодня прекрасный день для чужой тренировки, пустого обеда и разглядывания двух счетов с несколькими нулями на конце. Оплата клиники Паудер за два месяца выходит в сорок тысяч, новое лечение Бренды переваливает за сотню — от такого даже мутнеет в глазах. Вай не притронулась к кружке с кофе с того момента, как Бренда передала ей документы и исчезла на втором этаже, слава всевышнему, их дома, за который не нужно платить аренду. Она включила веселую музыку, чтобы собраться на открытие выставки Дайен, а Вай вынуждена сидеть за этим чертовым столом, разглядывать эти сраные нули и молиться о том, что где-то умирает её богатый дядя, который вписал её имя в многомиллионное завещание. Вообще, достаточно странно пытаться оплатить лечение человеку, который отказывается с тобой разговаривать уже третий день просто потому, что ты выгнала её из машины. Но эта глупая мысль ничего не весит, ведь Бренда — её жена, друг и единственный близкий человек, которого она не может потерять, несмотря на всё происходящее дерьмо. Фавн поднялся со стоп Вай, заставив те почувствовать холод, и снова уложил на них свою тушу, вдавив в пол. Он тяжело вздохнул и протяжно заскулил, словно подвывая вокалу сверху. Пришла пора остывшего кофе, потому что от гипнотизирования этих нулей их не станет меньше. И когда Вай отводит взгляд на кружку, то в ней появляется страх, что сейчас она снова посмотрит на суммы, а они стали больше. Она делает глоток, следом еще один, прогоняя холодный напиток по пищеводу, и снова смотрит на счета. Но ничего не произошло. Реальность не изменилась, цифры не уменьшились, нули всё так же ярко выделяются после слова «Итого» — итого: финансовая яма Вайолет. Если Кейтлин действительно поможет с курсом химии, то яма не так глубока, а если нет, то… — Ты готова ехать? — голос Бренды прерывает тяжелый мыслительный процесс Вай, останавливая её в шаге от мысли о смерти. — Такси уже подъезжает. Вай делает вдох, следом складывает один лист на второй, отодвигая их от себя как обед, от которого тошнит. Фавн без просьбы сам встает, уходя дальше под стол. — Поговоришь с Кейтлин? — спрашивает Вай, унося кружку в раковину. — Вай, — вздохнула она и, вероятно, закатила глаза, — пожалуйста, давай не будем? Она оборачивается на неё, подмечая новый чёрный парик с каре, цвет помады, которого раньше не наблюдала, и платье, красное обтягивающее платье, едва достигающее колен и прикрывающее грудь. Порт-система проступает под кожей, отвлекая от декольте, до которого особо и нет дела. — Зарплата? — поднимает бровь Вай, как будто не знает, какой ответ её ждет. — Ах да, ты купила давно или освежила старый, — вздыхает она, идя мимо неё в прихожую. — Да какая разница? — возмущается она. — Я хочу выглядеть красиво. В первую очередь — для тебя. А ты даже не сделаешь комплимент? — Красиво выглядишь. Такси ждет, — Вай распахивает входную дверь, щелкая выключатель света. — Хоть второе вызывай, чтобы с тобой не ехать, — раздраженно бурчит она, снимая с крючка кожаную куртку и выходя на крыльцо. — Ну да, не на твою карту же придет списание, — пожимает плечами Вай, закрывая дверь и проворачивая ключ в скважине. — Ты можешь думать о чем-то кроме денег? — Да, о тебе. Не поверишь, каждый день, каждый час, каждую минуту я думаю только тебе. А ты думаешь обо мне? — Вай обернулась на нее перед тем, как сесть в машину. — У тебя… воротник завернулся, — она указала пальцем и открыла дверь. Да, всё, что может сказать Бренда о Вай, это то, что в ней не так и что она делает не так. Ни единого слова благодарности или сочувствия (ну, правильно, она ведь полностью здорова). Вай была бы рада не ехать ни на какую выставку, чтобы не тратить время, которое можно было бы провести на тренировках, за которые ей бы хорошо заплатили — вечер субботы, как-никак. Но она вынуждена, потому что жена, подруга и просто хороший человек, который забыл о существовании слова «нет». Насчёт звания подруги, конечно, сомнительно, ведь никто из компании не является для Вай другом — ни с одним человеком она не может обсудить что-либо тревожащее её или вызывающее интерес: Гордон — самодовольная свинья, Ивонн — ручной поросёнок Гордона, Дайен — дешёвая сука, Кейтлин — просто богатая подружка Дайен. Ей останется потягивать игристое и помалкивать весь вечер, лицезрея вершину мрачного сюрреализма, будто темноты в жизни Вай недостаточно. Не забыв поправить воротник на пиджаке Вай, они выходят на парку перед выставочным комплексом. Ряды машин неподвижно застыли перед огромным зданием, похожим на результат неумелой игры в Tricky Towers, но, учитывая все фактуры, архитектурные приемы и игру освещения, выглядит стильно. Бренда убежала далеко вперед, быстро перебирая каблуками по плитке, навстречу Гордону и Ив. Для Вай даже не оставила маленькую сумочку, в которой обычно носят телефон, ключи и какую-то косметику. И какой же тогда смысл нахождения здесь, если пользы от Вай примерно ноль? Сказать, что для красоты, тоже нельзя. Её внешний вид не отличается от всех предыдущих, когда они были вынуждены выбираться в светское общество — чёрный брючный костюм, майка и кроссовки, которые она, кстати, забыла привести в порядок после встречи с Паудер. Пришлось остановиться и вытащить торчащую травинку из сетки. — Лицо попроще, — посмеялся Гордон, подходя и толкая Вай кулаком в плечо. — Не на похороны пришли. — И не на детский утренник, — она косо посмотрела в ответ. Если неделю назад на его голове был парик цвета мочи, то в этот раз костюм — логическое продолжение парика. Как такое вообще допускают до вешалок в магазинах? Стараясь оставаться незаметной в компании, Вай выдвинулась вслед за всеми. Хотела отстать и затеряться в толпе, а потом быстро найти выход и свалить на другой конец города, но Бренда постоянно держала её в поле зрения, будто боялась потерять ребенка в детском лабиринте. Пришлось тащиться по огромным коридорам. Зал, в котором находилась нужная выставка, кажется, размером с половину футбольного поля, на котором кто-то расставил сраные стенки в рандомном порядке, совсем не думая о геометрии. В глаза сразу бросились черно-красно-белые пятна, именуемые картинами — похоже на то, что видела Вай в квартире Кейтлин. Атмосфера здесь какая-то унылая и грязная: разные парфюмы смешались в один, краски и освещение обращают к подвалу или комнате пыток, а серьезные лица присутствующих скорее говорят о приближающемся конце света, чем о торжестве. Впрочем, если бы сейчас за окном вырос ядерный гриб на фоне красного заката — Вай бы ничему не удивилась и приняла с улыбкой на лице. Пока они определенно направлялись к Дайен, Кейтлин и ещё паре вычурно одетых людей, мимо них пробежались официанты, предлагая розовое шампанское, от которого никто не отказался. Гордон именно ради этого сюда и приехал, Ивонн видимо так и не планирует заводить ребенка, Бренда уходит во все тяжкие, а Вай просто надо как-то пережить этот вечер и постараться не превратить его в очередной конфликт по пути домой или в спальне. Перед глазами крутятся нули, смешиваясь с красками вокруг. Музыка под стать настроению картин — гипнотизирующая, экстатическая, идеально подходящая под наркотрип и последующее за ним самоубийство. Не лучший выбор для светского вечера, но хороший саундтрек для этих чернильных пятен на стенах, каждое из которых символизирует, по словам Дайен, безвыходную ситуацию. Вай в этом всём как тот самый белый голубь с картины в квартире Кейтлин. Или как та собачонка, окруженная стаей то ли койотов, то ли волков справа. Или как мужчина, сжимающий в руке петлю и смотрящий на пустые стены слева. Или как… — Моя муза! — воскликнула Дайен, чем вернула в сознание Вай. Бренда обнялась с ней, отставив руку с бокалом в сторону. — Самые важные гости прибыли. — Атмосфера просто завораживающая! — восторженно шепчет Брен. — Рада всех видеть, — кратко кивает Кейтлин, возвышаясь над компанией. Безупречно белая рубашка без единой складочки заправлена в брюки, как и неделю назад. — Вынуждена вас покинуть. Ещё будет время поболтать, — она развернулась и в то же мгновение исчезла в толпе, будто её здесь и не было. Вай не успела даже пересечься с ней взглядами, чтобы еще раз как-то удостовериться в их сделке. — Почему дум? — спрашивает Гордон, давясь шампанским. — Музыка суицидников. Экзистенциальный кризис тебя ещё не коснулся, да? — хмыкнула Дайен, отходя чуть за спину Бренды и поправляя чёрный, как её душа, корсет. — Ладно, ребята, развлекайтесь, а мне надо поработать языком, чтобы кто-нибудь купил эти блядские картины. — Можно было просто отлизать Кейтлин ещё пару раз, — сказала Вай, думая, что про себя, но вслух. Все на неё посмотрели и переглянулись. Бренда покачала головой, явно осуждая услышанное. — Что? Я не права? Дайен так же исчезла среди людей, медленно расшагивающих по пространству. Удивительная способность разных звуков и визуальных стимулов создавать ощущение, что ты один, когда вокруг дохрена жизни. Всё сужается до сантиметров, которые ты занимаешь. — Согласен. Надо быть полным идиотом или зажравшейся элитой, чтобы любоваться расчлененкой за завтраком, — он уставился на картину позади Ивонн. — Сидишь так, ешь свой хамон или бекон, и смотришь, как грифон вытягивает кишечник антилопы — сказка. — Меня сейчас стошнит, — Ив резко отвернулась, закрыв рот рукой. — За обедом, — пожимает плечами Бренда, подходя ближе к картине. Название у этого «шедевра» действительно «Обед». — Да какая разница? Кто это купит? — Гордон прижал лицо Ив к своей груди, а другой рукой допил остатки в бокале. — Через десятилетия эта картина может стоить больше, чем твой дом, — Бренда указала на него пальцем и снова вернулась к разглядыванию полотна, приближаясь максимально близко к густым чёрным мазкам. — «Может» не значит «будет». Я лучше в криптовалюту инвестирую. — Нет ничего плохого в обращении к древнейшим архетипам искусства, даже если они трагичны. Возвращение к истокам… К понятному каждому… Некая первобытность значений и смысла. Ты ведь понял с самого начала замысел? В этом и ценность, — она отпряла от картины, отходя снова к ним. — Может, мы уже отойдем, а? Мне эти архетипы не всрались, — Ив, не желая смотреть на кишки, прошла дальше, обходя пожилую пару, пришедшую на их бурное обсуждение. — Если так рассуждать, то ни одна картина здесь не придется тебе по вкусу. Здесь повсюду аллегории неизбежности судьбы и гибели. Даже эта бабочка… — она остановилась у небольшого чёрного квадрата с выделяющимся ярким красным пятном посередине — бабочка вылезает из кокона, одно её крыло искривлено. — Почему всё черное и красное? Еще десять минут, и мои глаза не выдержат, — возмущается Ивонн. — Чёрный задает объем и тени, выделяя главный объект, а кроваво-красный — оживляет его. Буквально пульсирует. Обращает на себя внимание. Минимализм цветовой палитры заставляет видеть главное. — Да-да, спасибо, главная душнила, — цокает Гордон, крадя новый бокал с подноса, пробегающего мимо официанта. Во взгляде Бренды читается изумление, открытое любование, то самое, которое Вай наблюдала все годы до. Ей нравилась страсть Бренды к искусству и… к себе. В какой-то момент первого стало больше. Голубые глаза довольно блестят в полутени, изучая изображения одно за другим — так могут только любопытные туристы или же опытные галеристы. Бренда бы могла добиться чего-то большего, чем работа в университете. — Боже, сходите со мной в туалет кто-нибудь, — завыла Ивонн, всучив полный бокал Гордону. Она резко двинулась, захватив Вай за рукав и потащив за собой. Не ситуация, а спасение. — Спасибо, — хихикнула Вай, расправляя плечи и поправляя пиджак. — Не до любезностей. Меня сейчас правда стошнит, — Ив цокала каблуками по плитке, тревожно оглядываясь по сторонам. Они снова прошли мимо грифонов и кишок — тогда Ивонн сильнее прижала руку к губам. Они прошли по всем указателям, оказавшись в женском туалете. Вай, почему-то думала, что постоит в коридоре, поплюет в потолок и подышит более свежим воздухом, чем в выставочном зале, но у Ивонн были другие планы. Девушка потянула ее за собой в туалет. — Волосы, — успела сказать она, следом открыла кабинку и мгновенно припала к унитазу. Вай успела схватить волосы в хвост, за исключением нескольких прядей у лица. Ей не привыкать контролировать человека, которого полоскает. Кабинка маленькая, музыка повеселее, чем в зале, а запахи не сказать, что хуже, — в целом, можно застрять в туалете до конца вечера. — Получше? — спрашивает Вай, когда Ив подняла голову, активно дыша. Макияж чуть-чуть поплыл, но под дресс-код выставки всё еще подходит. — Думаю, да… Ты сможешь найти что-то, кроме шампанского? — умоляюще посмотрела она, забирая волосы из руки Вай. — Да здесь определенно должна быть вода. Скоро вернусь, — заверила Вай, уходя. Вода может быть в холле, может быть где-то внутри выставочного зала или же на входе есть автоматы с содовой. Вай спиной приближалась к дверям, ведущим в черно-красный зал, оглядывая пустующий холл. Спина наткнулась на что-то… или же кого-то. Вай в страхе отпрыгнула, громко извиняясь. — Да не такая уж и жуткая, — довольно улыбнулась Кейтлин. В её руке красуется бутылочка воды. Вай, всё еще пребывая в небольшом шоке, бегала глазами от лица Кейтлин к бутылке в её руках. — Наверняка, нужно это, — она протянула бутылочку. — Нужно, — кивает Вай, забирая бутылку. — Вам бы поставить кулеры, — она провела пальцем по пустому холлу, снова совершая ту же ошибку и идя спиной в сторону туалета. Сердце почему-то до сих пор бешено бьется в груди. Без возможности этого избежать, Вай натыкается пятками на Ивонн. Хорошо, что та слишком уставшая, чтобы закатывать истерику. А Кейтлин посмеялась и потом подошла к ним. — На этом этаже есть выход на веранду, могу вас проводить, — предлагает Кейтлин. — Нет, — запыханно отвечает Ив, — мне надо к Гордону… Я заберу, да? — она начала отходить, забирая из рук Кейтлин бутылку. — Конечно. Если станет хуже — обращайся. И Вай уже было хотела пойти вслед за Ив, чтобы не тревожить Бренду и её идеальное видение этого вечера, как Кейтлин окликнула её: — Разве ты не хочешь покурить? — Хочу, — мгновенно отвечает Вай, смотря на Кейтлин так, будто сейчас произошло ещё одно великое спасение за последние двадцать минут. — Пройдём по служебному, — кивает она, доставая из кармана связку маленьких ключиков. — Разве… тебе можно покидать сие… мероприятие? — интересуется Вай, идя следом. — Десять минут отсутствия ни на что не повлияют. Дайен сама прекрасно справится, если кто-то заинтересуется работами. И да, как тебе концепция? — Я удивлена, что нигде нет портрета Бренды во всю стену с париком в руках, — усмехнулась Вай, потом резко сделав каменное лицо. Концепция и правда ничего, особенно в условиях Хэллоуина. — Тридцать первая позиция в конце зала. Ты не дошла? Вай даже поперхнулась воздухом. Сказала про Бренду наобум просто потому, что думает об этом постоянно, и не ожидала резкого воплощения её тупой фантазии в реальность. — …И слава сатане. Я наблюдаю такую картину постоянно. — Тебе стоит взглянуть на эту работу — такая прорисовка глаз… Столько часов труда должны окупиться. Если не сегодня, то завтра, — пожала плечами Кейтлин. — Кто-то это купит? — Ты что? Конечно. Коллекционеры и не такое купят. В зале сейчас трое постоянных клиентов галереи. Дженсены любят портреты… Кейтлин поднялась по ступенькам к стеклянной двери, ведущей на веранду, и оглянулась на Вай, улыбнувшись краем губ, будто замышляет шалость. Вай растерянно забегала глазами. — Окурок только с собой заберешь? Или я могу забрать, если карманов нет. — Ага, сейчас уже даже у платьев есть карманы, о чем ты? Дверь открылась и Вай вышла на ветренный квадратный балкончик, с одной стороны выходящий на районы плотной застройки, а с другой на набережную, успевшую загореться сотней фонарных огоньков. С учетом лестницы, они сейчас на четвертом этаже, но высокие потолки прибавляют лишние метры этой высоте. Кейтлин достала из кармана брюк не сигареты, как ожидала Вай, а какую-то розовую электронку, пока Вай с трудом пыталась подкурить сигарету еле живым огоньком зажигалки. — На работе не курю, — поджимает губы Кейтлин, словно извиняется. Хоть в голове Вай и пролетело ощущение предательства, но она надеялась, что на лице оно никак не отразилось. А у нее все отражается на лице, как бы она не пыталась это скрыть. — Уже известна сумма? — спрашивает Кейтлин после нескольких минут немого убивания легких. Электронки еще хуже сигарет, это понятно даже без курса внутренних болезней. А сумма Вай очень хорошо известна — даже лучше, чем собственные мизинцы на ногах. И раз дело касается цифр, принято решение обойти согласие Бренды. — Сотня тысяч, — сухо отвечает она, выдыхая дым. Чуть приуменьшила, чтобы не чувствовать себя наглой. — Не может быть, чтобы сумма была такой ровной, — усмехнулась она. — Сто пятьдесят — нормально? Если это больше, то потратите на восстановление после, — Кейтлин достала из кармана телефон. — Сотня, — уверенно повторяет Вай, не моргая смотря на нее. — Остатки я и сама могу добавить, я для этого и работаю. — Слушай, я хочу помочь, — разводит она руками, — это просто цифры, и какую помощь они окажут для меня намного важнее. — Ты и сотней нам очень сильно поможешь, хотя совершенно не обязана это делать. Так что давай ты не будешь снова ставить меня в неловкое положение? — Как скажешь. Но тебе нужно научиться принимать помощь, — подмигнула она. — Так… не хочешь взглянуть на тот портрет? Может, это последнее запечатление Бренды в таком виде. — М? — Вай не совсем поняла, какое последнее запечатление та имеет в виду. — В смысле… после лечения всё наладится уже навсегда, — посмеялась она, заметно покраснев. — Это ведь называется «ремиссия»? — Ага, — последний пепельный комок упал с сигареты Вай и она, вмяв его в перила, следом сунула в карман брюк. — Кстати, вода есть в каждом выставочном зале, если снова понадобится, — Кейтлин выдвинулась в сторону двери. — И снова кстати, какой у нее срок? — Что? — опешила Вай. Срок годности? Срок службы? Срок… чего? — Ну, Ивонн же беременна? Или вы по пути съели злополучные бургеры на Монтроуз Авеню? — Беременна? — удивилась Вай. — Они каждые выходные упиваются вином, а сама Ив вечно размахивает своими противозачаточными в отсутствии Гордона. Сомневаюсь. Я бы тоже не захотела ребенка от такого, как Гордон. Заключаю пари, что он будет сжирать всю детскую смесь, — посмеялась она, придерживая дверь для Кейтлин. — Ни один вид контрацепции не дает стопроцентной защиты. Если, конечно, удаление детородных органов не считать за контрацепцию. Или вазектомию… — Да… хорошо, что я лесбиянка. — Только дошло? — хихинула Кейтлин, обернувшись. Да, в общем-то, не только. С самого детства мальчики не выступали перед глазами Вай адекватными людьми, способными на хоть капельку того, что могут девочки. И временная работа с мальчишеской футбольной командой всё подтверждает даже спустя двадцать лет. Хотела бы Вай собственного ребенка? Нет. Хотела бы она, чтобы у Гордона и Ив родился ребенок? Точно нет. Верит ли она в беременность Ив? Дважды нет. Никаких детей. Кейтлин щелкнула замком позади, и они снова оказались в пустом холле. Из выставочного зала доносится приглушенная музыка, и стоит сделать глубокий вдох, прежде чем войти туда и встретиться с глазами Бренды: живыми или написанными маслом ­— значения не имеет. — В конце зала, помнишь? — улыбнулась Кейтлин идя рядом. — К сожалению, — кивнула Вай, видя вдалеке нужную ей компанию и кудрявую голову Дайен. А можно Вай поедет домой? Ей очень плохо. Очень-очень плохо при виде Дайен, приближающейся к ее лицу картины с Брендой и чавкающего Гордона. Бокал с шампанским оказался у нее в руке, второй захватила для Брен. Вай тайно отметит перечисление сотни тысяч на лечение и вероятное «выздоровление» своей жены. Пусть она видит такую картину последний раз. Пусть даже без одобрения Бренды. Глаза на полотне были поистине жуткими. С какого бы угла не смотрел — они всегда будут направлены в твою сторону. И если бы желудок Вай был так же слаб, как у Ив, то она бы тоже не отказалась от бутылочки воды и бумажного пакетика. — Красиво вышло, правда? — Бренда прижалась к Вай, схватив под руку. — Да… — неуверенно протянула она в ответ. — Когда это было? — Ой, да летом, наверное… Ты на соревнования уезжала. Я и не думала, что мой портрет будет когда-то висеть на этих стенах. — Ну, мы ведь не в музее. Просто выставочный комплекс, — вздохнула Вай. Уже абсолютно не странно, что в жизни Бренды происходят вещи, о которых Вай не имеет ни малейшего понятия. С каждым днем это становится нормой для их отношений, но не для самой Вай. — Ты умеешь всё обесценить, — те же нотки раздражения в голосе, и грубое отлипание от руки, будто Бренду кто-то оттолкнул в толпу. — Ты сказала про деньги? — неожиданный тихий голос Кейтлин за спиной снова вводит Вай в ступор, заставляя холод бежать по телу. Она встала рядом, уставившись на картину. — Если бы я сказала про деньги, она бы исчезла еще быстрее… У тебя какой-то фетиш на неожиданные появления? — Вай повернула голову в ее сторону. — Что? — рассмеялась она. — Ты слишком пугливая, тебе нужно расслабиться, — Кейтлин улыбнулась и толкнула Вай бедром. — На афтепати будет вино. Из моей коллекции, конечно же. — Я помню, что было в последний раз со мной, тобой и твоим вином. И кажется, херово было только мне одной. Это нечестно. — Хочешь, чтобы я тоже напилась до отключки? — усмехнулась она. — Одним вином тогда не обойтись. — А ты пьешь что-то кроме? — Обижаешь, — подмигнула Кейтлин, а затем отозвалась на собственное имя, прозвучавшее где-то справа, и выдвинулась вслед за ним. Напиться с Кейтлин, вероятно, было бы ошибкой, и Вай сейчас могла подумать, что всё это пустые разговоры, но некоторые факты не дают ей спустить всё на нет. Оставшийся вечер она радовалась полученным деньгам, тщательно стараясь прикрыть свою улыбку под каменным лицом. Хотя бессмысленное хождение по залу сделало её настроение вполне подходящим под видение Бренды. — Я хочу нажраться, — стонет Дайен, тряся руками. — Еще остался какой-нибудь бокал с шампанским? — Нет, — довольным голосом произнес Гордон, — но есть текила, — и протянул серебряную флягу. — Текила во фляге? Кощунство! Дай сюда, — она вырвала её из руки Гордона и, кажется, выпила всё без остатка. Двумя пальцами протерла уголки губ, стараясь не задеть темную помаду, и вернула пустой сосуд обратно. — Чё стоим? Уже должны ехать в бар. Брускетты, поди, заветрелись. — Две машинки надо, да? Сейчас организую, — Гордон взял Ив за руку и отошел, копошась в телефоне. Все устало переглянулись. Дайен, при взгляде на Вай, подозрительно прищурилась и сделала громкий вдох. Есть вообще человек, которого устраивает физиономия Вай? Она бы предпочла быть слепой, чтобы не видеть ничего. Тем более, спустя три часа в этом зале в глазах действительно начало рябить. С включением нормального освещения стало в разы лучше. Во время поездки в бар Вай впервые унала, что можно быть четвертым лишним — это когда тебя садят в такси с Гордоном и Ив. Но такой расклад её даже порадовал, хотя и с этой парочкой она была третьим лишним, что в данных обстоятельствах абсолютно нормально. В бар приехали не только они, но и коллеги Дайен и Бренды, которые побыли на выставке первые тридцать минут и ушли (а так можно было?). Рамона — девушка лет тридцати пяти, латинской наружности, в прекрасной физической форме, преподает что-то там со скульптурой. И Артур, ничем не примечательный мужик, с седыми волосами еще лет с семнадцати, преподает академический рисунок. Гордону есть компания, а значит женская часть не упустит попытки обсудить неважное самочувствие Ивонн часами ранее. Вип-зал с приглушенной подсветкой, барная стойка с барменом, стол в закусках и, навскидку, около четырех нолей — Кейтлин расщедрилась, есть большие сомнения, что это дело рук самой Дайен, которая, как только оказалась в подходящем пространстве, схватилась за бутылку. Тост, потом еще один тост, потом серия благодарностей всем вокруг, кроме Вай, снова тост и отвратительный развязный поцелуй с Кейтлин, который Вай запила джин-тоником. По-моему, она даже забыла, как целоваться с языком. Посмотрела на Бренду, пребывающую в кураже, и инстинктивно обреченно вздохнула. — Да не страдай, — махнула Брен рукой в сторону Вай. — Я не такая чокнутая. — В плане? — Я согласна на ваши грязные деньги. Только если лечение мне не поможет — отдавать не буду, — пригрозила она пальцем и сделала глоток вина, смотря в глаза. Вай опустит момент с «грязными» деньгами и словом «ваши», потому что важнее общее значение, до которого трезвая Бренда точно не дошла бы. — Позволь, я запишу на диктофон, чтобы завтра ты ничему не удивлялась? — Вай с глупой улыбкой потянулась за телефоном. — Стоп, — остановила она её рукой. — Кейтлин! — крикнула Бренда на другой конец стола. Та мгновенно повернулась. Бренда изобразила жест рукопожатия и подмигнула. Кейтлин в ответ подняла большие пальцы и улыбнулась, смотря на Вай. — Ещё вопросы? — шепнула она. — Какая же ты сука, Брен, — посмеялась Вай, утыкаясь в её плечо лбом и расслабляясь настолько, насколько может себе позволить. — Но я всё равно… люблю тебя. — И я тебя, — её ладонь легла на голову, сжимая. С души Вай упал огромный груз — только значительно легче от этого не стало, лишь на одну головную боль теперь меньше. — Что за секретики? — заявляет Дайен, оглядывая каждого, особенно косо смотря на Кейтлин. Секретные секретики, которые обошли стороной Дайен? Нонсенс. Наблюдать за её озадаченным лицом, что-то расспрашивающим у Кейтлин, отдельный вид удовольствия. Раздутое эго бедной женщины задето, а Вай не может скрыть улыбки — в этот раз честной и искренней. Через дней десять Бренда начнет новое лечение, нужно будет всем потерпеть какое-то время, а потом всё встанет на свои места (иногда Вай слишком оптимистична). Хоть всё помещение и было в сладком дыму от кальянов, Вай всё равно испытывала сильную тягу к сигаретному дыму, так что украдкой подмигнув Кейтлин и кивнув в сторону выхода, она направилась на улицу. Уже прилично стемнело, людей практически не видно, только фары слепят глаза раз в минуту. Но оно и понятно, район не жилой — утром офисы, вечером бары. — И как тебе удалось? — улыбнулась Кейтлин, подкуривая сигарету. — Она сама, я вообще ничего не говорила. Видимо, ей нужно больше времени для принятия решения, чем нам, — пожала плечами Вай, наконец выдыхая долгожданный табачный дым в темное небо. — А Дайен не в курсе, я так понимаю? — Я не обязана ей рассказывать, как я распоряжаюсь своими финансами, — язвительно ответила она. — Рада, что вопрос с лечением закрыт. Надеюсь, что всё получится. — Да, ещё раз спасибо, — кивает Вай. — Пока рано. Это просто деньги… Нужно брать от жизни всё, так? Ты, кстати, как относишься к огоньку? — половина сигареты отлетела в мусорку и Кейтлин встала напротив. — А, это твоё то самое «обижаешь»? — довольно смеется Вай, делая затяжку. — Очень положительно. «Пожар в Техасе»? — Лучше — самбука, — её глаза словно загорелись, а потом резко потухли до россыпи угольков. — Бросай это дешевое дерьмо и пошли, — Кейтлин забрала почти докуренную сигарету Вай и, не смотря, выбросила. Бесцеремонно, но осуждать её Вай не собирается. Дальше всё было как в тумане: вспышки горящей самбуки, неоновые огни бара, мельтешащие лица. Ощущение, будто Вай решила напиться на десять лет вперед и больше никогда в жизни не касаться самбуки. К ним подключились и те, чьи черты под конец были едва различимы. Вай ориентировалась только на звуки, а собственное тело слабо следовало приказам. Сидя на диванчике и даже не предпринимая попыток открыть глаза, она различила, что Бренда уснула в пустом зале рядом с Ив, после того, как заблевала весь женский туалет, а информация о ком-либо другом её и не интересует. Вай вздрогнула от вспышки яркого света. Тело по-прежнему тяжелое и неуправляемое. Кажется, она ненадолго отключилась. Музыка уже стихла и слышен лишь женский шепот, который Вай уловила перед тем, как снова отключиться: — Я бы сама от нее избавилась, если бы могла.