Концепция безысходности

Если бы можно было хоть на мгновение вернуться в студенческие годы и думать только о том, как бы смотритель общаги не спалил тебя с сигаретой в комнате, а преподаватель по физиологии принял работу прошлогоднего курса, то жизнь показалась бы самым замечательным матчем Вай. Тогда все неприятности и проблемы были такой мелочью по сравнению с тем, что происходит сейчас: брак, работа, кредиты, дом, отец, реабилитационный центр, умирающие пёс и жена… Страшно думать, что этот список может продолжиться. А он определенно может — чего стоит одна Дайен? Она никогда не нравилась Вай. С самой первой встречи на вечеринке в честь победы на футбольном матче. Трезвая она невыносима, а пьяная — тем более. — Скажи мне, пожалуйста, — раздражённо спрашивает Вай, плюхаясь на водительское сидение, — почему я должна подвозить Дайен? Назови хоть одну весомую причину, чтобы я это делала? Бренда, как обычно, закатила глаза, тихо вздохнув полной грудью. — Потому что она наша подруга, — разводит она руками. — Моя подруга. И если я могу её подвезти, то почему я должна отказать? — Ты можешь подвезти? — смеётся Вай, закрывая ладонями лицо. Иногда ей начинает казаться, что она давно умерла и это всё круги ада. — Это твоя подруга, так что если хочешь её подвезти, то бери тачку и садись за руль. Твоя причина меня не убедила. — Хорошо! — с издёвкой воскликнула она. — Не ждём её, едем! — Ты делаешь мне одолжение? — Я просто не хочу слушать твои недовольства. Трогайся, чёрт возьми! — крикнула она, окинув Вай злобным взглядом. Это было большой ошибкой Бренды — крикнуть вот так. Вай, что ли, дрессированный пёсик, который обязан выполнять команды? Нет. — Выйди из машины, — спокойно говорит Вай, смотря на припаркованные автомобили перед ними и кампус университета. Она максимально серьёзна сейчас, потому что ни Бренду, ни Дайен она не хочет видеть и слышать рядом с собой. — Ехать до клиники не так далеко, ты легко найдёшь такси, или можешь дойти пешком. Возьми с собой Дайен, вместе будет не так скучно. — Ты сейчас серьёзно? — возмущается она, отрываясь от спинки сидения и приближаясь к Вай, чтобы заглянуть в глаза. — Да, — Вай взглянула на наручные часы: половина третьего, — мне надо успеть к Паудер, если выехать сейчас, то я смогу увидеть её дольше, чем десять минут. — Ну да, лишние десять минут разговора с конченой наркоманкой важнее, чем я, — усмехнулась она. — Выйди. Из. Машины, — строго произносит Вай, поворачиваясь к ней. Назвать Паудер конченой наркоманкой — вторая большая ошибка Бренды. Итого две жёлтых карточки, после которых игрок вынужден покинуть поле. — Я не шучу, Бренда. Выйди из машины, иначе из неё выйду я. — Да с радостью! С тобой невозможно находиться. Бренда взялась за ручку двери, задержав взгляд на Вай, а она в ответ непонимающе качнула головой. — Мне выйти и открыть тебе дверь? — Иди к чёрту, Вай, — прошипела она, выходя из машины и захлопывая дверь так, что внутри салона всё качнулось, а внутри Вай, после этого хлопка, — всё расслабилось, будто внутренние органы снова заняли свое местоположение. Пару минут Вай наблюдала, как Бренда и Дайен встретились на парковке, болтая и изредка кидая взгляд на пикап. Не было ни единой мысли, чтобы выйти, извиниться и пригласить их. Обе кажутся сейчас такими мерзкими, что хочется прополоскать рот ментолом. Те самые противные старшекурсницы, у которых вместо мозгов сахарная вата или стойкое ощущение мнимого присутствия стальных яиц между ног. Или и то, и другое. Только вот проблема в том, что им всем уже за тридцать и они давно не старшекурсницы. Нет ни малейшего понятия, как от текущего «непонятночто» в общении с Брендой перейти к чему-то внятному и не приводящему их отношения в ещё большую задницу, чем до этого. Сегодня за завтраком она серьёзно задумалась о совместном походе к психологу, но не смогла определиться, чем ей придется ради этого пожертвовать: своими обедами, подпиской на музыку или свежими фруктами, так что идея ушла на мусорку к остальным идеям нормализовать их отношения. Осталась надежда на две вещи: на новое лечение и время. Со временем станет лучше… И плевать, что Вай повторяет это уже несколько лет, а лучше так и не становится. Вай хочет уехать в лес, в горы, на необитаемый остров — да хоть куда-нибудь, где она сможет отдохнуть и побыть одна или просто без Бренды. — Что ты несёшь? — предъявляет Вай, смотря на себя в зеркало, будто её размышления слишком громкие и неправильные. А когда мысль о том, чтобы сбежать от жены, считалась правильной? Только в случае, если эта жена маньяк или психопат, в остальных случаях — нет. Им нужно сесть с Брендой и серьёзно поговорить. На это даже может уйти несколько часов, но если разговор приведёт к каким-то изменениям в лучшую сторону, то никакого времени не жаль. Всё идет не так и Вай нужно спасать эту лодку, пока она окончательно не ушла под воду. В последние годы многие лодки в окружении Вай претерпевают крушение, хотя она отчаянно пытается латать дыры, пока на другом конце появляются новые. То ли она хреново старается, то ли лодки изначально некачественные. Ещё одна лодка находится по ту сторону огороженной территории реабилитационного центра для наркозависимых. Чёрные резные ворота медленно открываются, пропуская машину Вай. Здесь нет пафоса, как в тех самых рехабах для голливудских звезд, но и для бюджетного центра здесь очень даже хорошо. Большая прилегающая территория с лесом и садом ещё не успела приобрести осенние оттенки, только где-то в тени можно увидеть пожелтевшие участки травы и листвы. Петляющая подъездная дорожка приводит к парковке у большого белого здания с кучей маленьких окошек, распространившихся на три этажа. Отсюда видно, что в садах слоняются люди, но, выйдя из машины, обнаруживается удивительная тишина: ни щебетания птиц, ни шелеста зелени, ни завывающего ветра, ни разговоров в полголоса, ничего. Вай поднимается по ступенькам ко входу, сразу за дверью встречая приветливое лицо охранника. Её всегда поражает оптимизм всех сотрудников клиники, словно те работают с группой детсадовцев, а не зависимых. Паудер в хороших руках, наверное. — Вайолет, — улыбается низкая светловолосая девушка (Тиффани, она одна из кураторов центра), выходящая из коридора, ведущего в общую комнату, — давно не виделись. — Да, много работы, — пожимает плечами Вай, ответно улыбаясь. — Понимаю, понимаю, — вздыхает она. — Хочешь зайти к Китону до или после? Могу проводить сейчас. — Лучше после, он ведь никуда не сбежит? — Нет, сегодня он в центре до талого, — поджимает губы она, кивая на большие стеклянные двери на другом конце холла, приглашая пройти за собой. — На Хэллоуин кое-кто решил оторваться. — Ты ведь не про Паудер? — Не-ет, — протянула она тоненьким голосом, смеясь, что этот звук был похож на беканье овечки, — Паудер ангелочек. Мы не пожалели, что назначили её наставником, ответственность за других идёт ей на пользу. И пока Тиффани рассказывала что-то о сказочной ответственности, они уже вышли в сад. В нос ударил сладкий запах овощей и поздних цветов. Вай мгновенно вспомнила осеннюю ярмарку в школе и как они с Паудер продавали никому ненужные тыквы уже после Хэллоуина. — Сигареты, алкоголь, медикаменты? — спрашивает Тиффани, протягивая перед Вай ладонь. — Пусто, — кивает она. Охранник её облапал с ног до головы, так что у нее точно ничего нет и быть не может, иначе она бы не сдала сюда Пау. — Из поля зрения работников не пропадать, ничего друг другу не передавать, шёпотом не разговаривать. У вас двадцать минут, — она погладила Вай по плечу, кивнув на Пау, сидящую на лавочке с каким-то чёрным парнем. Если бы он был раза в три крупнее, то Вай бы не удивилась встретить здесь тренера Гранта — тогда бы вопросов к его больничному не возникло. Вай проходит по каменной дорожке вдоль клумб и болтающих пациентов клиники, если их вообще уместно называть пациентами. Конечно, она собирает на себе все взгляды. Работники здороваются с ней, кто-то из выздоравливающих тоже, потому что мог видеть её здесь раньше. Хотя последний визит был где-то с полгода назад… Паудер подняла на неё голову в последний момент, и то, потому что сидящий парень рядом ей на это намекнул. Во взгляде читалось недоумение и немой вопрос: «Что ты вообще здесь делаешь?». — Привет, — хрипло выдаёт Вай, будто не очень-то и планировала разговаривать, раз не успела прокашляться. — Да уж, привет, — цыкнула Пау, начав подниматься. — Мне надо поговорить с сестрой, — заверила она парня, шагнув в сторону сада. Вай кивнула незнакомцу, показав пальцами, что надолго не задержит, если вообще этот разговор продлится дольше пяти минут. Она шла позади Пау, разглядывая блеклые волосы, заметно отросшие с последней их встречи — теперь они практически достигают лопаток, но их состояние по-прежнему оставляет желать лучшего. Одежда всё еще висит на худом теле, но уже не таком бледном и болезненном. Паудер никогда не быть мясистой, сколько белка в неё ни запихивай. — Знаешь, — взмахнула рукой Паудер, идя между грядок с сорняками, — обычно в таких местах о людях вспоминают по праздникам: день рождения, Рождество и всё такое, потому что стыдно. Самые любящие приезжают раз в неделю, если много работают — то раз в месяц, а тебя… а тебя я не знаю в какую категорию записать. Ты даже не приехала ни на одну групповую встречу, хотя тебя приглашали, как и Вандера. Но его бы всё равно не пустили сюда, потому что от него несёт, а вот тебя… — Паудер, ты же знаешь, что с деньгами сейчас очень и очень туго, — Вай принимает попытку объяснения или, что вероятнее в сознании Пау, оправдания. — Я работаю целыми днями, мне сложно выкроить лишние часы из всего этого хаоса, не говоря уже про деньги. — Сюда ехать сорок минут. У тебя есть заправочная карта. У тебя есть как минимум несколько свободных часов на выходных. Ко мне не нужно приезжать каждую неделю, достаточно раза в месяц, чтобы я знала, что я здесь не потому, что неугодный родственник. — Мы можем остановиться и поговорить? — Вай замирает между деревьев, предварительно пнув что-то на земле. На траве валяются маленькие красные яблочки. Одно до сих пор катится, останавливаясь у камешка. — Ага, — Паудер тоже останавливается и встает на носочки, притягивая к себе яблоневую ветку. Срывает плод и кидает в Вай, что та от неожиданности не смогла его поймать и пару раз отбила яблоко ладонью, пока окончательно не сжала пальцами. — Спасибо, — кратко выдала Вай. — Слушай, я не приехала сюда ссориться. Мне хватает конфликтов. — Ага, — чавкнула Пау, разглядывая надкусанное яблоко в руке. — Если бы не медицинские счета, я бы приехала раньше, честно. Но мы просто в финансовой заднице. Я не могу помогать отцу, жене, псу и навещать сестру одновременно. Да, ты скажешь, что я могла бы найти более оплачиваемую работу, но для меня такой просто нет, — она сильнее сжала яблоко в кулаке перед собой. — У Брен метастазы, и я не знаю, когда ещё смогу выехать за пределы города, оставив её там одну. — Ого, — она правда удивилась, вскинув брови. Её взгляд стал немного обеспокоенным. Как Вай не нравилась Дайен, так и Паудер с самого начала невзлюбила Бренду. — Сколько тебе тут ещё осталось? — Тиффани говорит, что здесь можно остаться хоть на всю жизнь и стать куратором. Мои шаги давно выполнены. Вспышка недовольства или даже злости промелькнула в голове Вай. Проживание здесь, конечно, не стоит заоблачно, но вот так использовать финансы отца, просто тусуясь в компании бывших наркоманов — так себе новость. Она молча уставилась на Пау, не зная, что ответить или спросить. — Хочешь сказать, что мне пора найти работу и снять с отца обременение в виде оплаты клиники? — совершенно обыденно спрашивает она. — Мы не общались больше шести месяцев, за это время я подала столько резюме, что считать просто бесполезно. — Я приехала не чтобы учить тебя или указывать, что тебе делать, — вздыхает Вай. — Меня мучает совесть, что я редко приезжаю, поэтому я здесь, чтобы узнать, как ты, и всё. — Так узнавай, — разводит она руками в стороны, делая шаг назад и разворачиваясь. Паудер продолжила идти между деревьев. — Боже, может, во мне проблема? — под нос бормочет Вай, нехотя делая шаг следом и отпуская яблоко из руки. Почему у неё появилось ощущение, что её никто не понимает? Что она никого не понимает? Как будто раньше Вай разговаривала со всеми на одном языке и вдруг резко стала иностранкой, когда конфликта на почве недопонимания не избежать. — А погромче можешь? — Как… как там Иша? — спрашивает Вай первое, что пришло в голову. — Она ведь любит яблоки, да? — С ней всё хорошо. На днях привезли ещё пару кроликов, теперь у них точно кроличья гостиница. — Это… здорово… А кто тот парень, с которым ты сидела? — каждая реакция и каждый вопрос даются с трудом. Вай понимает, что со стороны это всё выглядит смешно и нелепо, но ничего другого ей не остается. Цепляется за какие-то мелочи, о которых по собственной воле никто не расскажет. — Экко, я помогаю ему проходить шаги. Он ещё даже не на середине пути, но… он определенно справляется лучше меня. — Тебе правда это нравится? Ты не боишься, что… — Что его история может стать триггером и спровоцировать срыв? — смеется она. — Нет. Если бы я хотела снова вернуться к наркотикам, я бы это сделала. Многие, выходя отсюда, через месяц-два снова оказываются здесь, потому что город, мир — слишком испорчен. Любая мелочь становится триггером, потому что здесь мы живем маленькой семьей, вдалеке от города, без каких-либо соблазнов, а, попадая в этот шум, мозг вспоминает старые привычки. Я не уверена, что готова вернуться в город. Хоть на последнем этапе программа социальной реабилитации предполагает временное проживание в городе, но я не хочу там находиться. — Так, получается, что есть риск? — Риск есть всегда. И жизнь здесь меня более чем устраивает. Я думаю, что создана для тихой жизни загородом. Дело не в том, что в городе я могу сорваться. Совершенно не в том. — Что нужно для того, чтобы стать куратором? — Пройти курсы по психологии, здравоохранению или социальной работе — это единственное, чего мне не хватает. — Но для этого тебе нужны деньги, верно? Тогда было бы правильным вернуться в город и устроиться на работу, нет? — Было бы правильным, Вай, хотя бы позвонить перед тем, как приехать. Я сама решу, что и когда мне делать. Паудер дошла до конца насаждений и свернула за дерево, скрываясь за листвой. Кроссовок Вай снова коснулся садовой плитки — небольшая площадка расположилась перед сарайчиками с животными. Сразу запахло сеном и навозом, несмотря на ряды яблочных деревьев рядом. Кто-то из выздоравливающих убирается в клетках, кто-то монотонно гладит животное в руках, сидя на лавочке, а кто-то пристально наблюдает за всем происходящим, стоя в стороне и нервно постукивая ногой. Позвонить и правда было бы правильным, но даже звонок Вай не успевает вставить в свое расписание: в её мире существует рабочий график, расписанный по часам, и спонтанные дела, спровоцированные Брендой и её друзьями. Сегодня ради этой поездки Вай пришлось попросить Тодда провести групповую тренировку в зале за неё, с уговором, что в воскресенье она возьмет два часа индивидуальных Тодда. И это всё произошло резко, по щелчку пальцами, стоило только Вай посмотреть на календарь у ресепшена. Они подошли к клеткам с кроликами, где на каждой висела табличка с именем владельца, кличкой и возрастом животного. Пау открыла дверцу одной: «Хозяин: Паудер. Имя: Иша. Возраст: 1,3 года.» — Милашка, помнишь Вай? — Паудер аккуратно взяла серый меховой шарик с ушами, вытаскивая из клетки и прижимая к груди. — Сомневаюсь, что она меня помнит. — У кроликов очень хорошая память. У некоторых людей даже хуже, чем у них, — она протянула Ишу в сторону Вай. — Возьми. — Ладно, — неуверенно сказала Вай, принимая в руки кролика, в шерсти которого утопают пальцы — страшно сжать чуть сильнее, потому что кажется, что она его раздавит. — Уже придумала, что сделаешь? — щурится она. — Варежки или шапку? — Ха-ха-ха, очень смешно, — цыкнула Паудер, закрывая клетку. — У нас уже даже косметика не тестируется на животных. Надо отпустить её побегать, идем, — она махнула рукой, позвав за собой. Они снова оказались на площадке под кудахтанье кур в соседнем сарае. Вай опустила кролика перед собой, погладив по голове напоследок. Серый комочек замер на месте, а потом неуверенно оттолкнулся задними лапами в направлении Пау. — Хочешь, чтобы её тут раздавили случайно? — мычит Паудер. — Надо на травку, — она подхватила Ишу на руки, уходя с площадки. — Как там дела у Кейт? У Вай даже остановилось дыхание от вопроса и прозвучавшего имени. Она шла за Паудер, прогоняя в голове все диалоги до этого момента. Паудер ведь понятия не имеет, что существует какая-то Кейт, решившая заняться благотворительностью. — Или как её там зовут? Кэт? Кейси? — А, ты про Кэт, — со смешком выдохнула Вай. — Мы не общаемся примерно с того момента, когда в один вечер Дайен не предложила поиграть в «Громкую связь». — Кто-то в это ещё играет?.. И что такого было у Кэт? — Паудер села на траву, сложив ноги друг на друга, и выпустила Ишу перед собой. — Скорее у меня, — пожала плечами Вай, садясь рядом. В груди завертелось неприятное ощущение, а сраная вина заставила закусить губу в который раз. — У нас был рабочий чат без неё. Она на это обиделась. Реабилитироваться в её глазах у меня не получилось. — Да, твой косяк, — Паудер осуждающе посмотрела. — Я знаю, но я даже не знала о нём, меня добавили в тот чат. Я вышла сразу же, как Дайен вернула мне телефон. А для Кэт всех доказательств было недостаточно… — Вы ещё общаетесь с Дайен? — с отвращением спросила она. — К великому сожалению, да. Не моя прихоть… Слушай, это не то, что я хочу обсуждать. Последние несколько дней в моей жизни слишком много Дайен, что меня скоро начнет тошнить от буквы «Д». — А что насчёт Бренды? Когда… когда вы узнали о метастазах? Конечно, говорить они будут о Вай, а не о Паудер, потому что у второй «ничего не происходит». Двадцать минут терпения дадутся проще, чем восемь лет. — На Хэллоуин. Это была бы здоровская байка из склепа, если бы не реальное заключение томографического исследования. Опережая твой вопрос «сколько осталось?» — пару месяцев или чуть больше полугода. Но можно начать новое лечение, чем Бренда сегодня должна заняться, пока я здесь, — Вай машинально начала выводить узоры на колючей траве пальцами, пытаясь унять подкатывающее раздражение от этого разговора. — Можно я с тобой останусь? Хотя бы на сутки? Я могу убирать куриное дерьмо, мне не привыкать топтаться в навозе, — она попыталась пошутить, но понимает, что, произнося это, её выражение лица выглядит жалко. Да и сама она жалкая. — Увы, нельзя. — Да, нельзя… Между ними повисла пауза, как если бы кто-то посреди застолья вспомнил умершего друга. Минута молчания в память о ком-то хорошем. Здесь минута молчания за безысходность Вай, прерванная криком вороны на дереве и последующими словами Пау. — А как Вандер? Дом стоит на сваях или его уже поглотил мусор? Вай давно не заходила внутрь, так что отрицать второе она не может. Есть ли тема или личность для разговора, которая бы не тяготила? — Держится. И, кажется, даже получше меня. Мы давно не разговаривали нормально. — У тебя нет ощущения, что из-за Бренды ты выпала из жизни? — Паудер нахмурилась одной стороной лица, разглядывая Вай с головы до ног. — Я тут просто сижу и думаю, что это я живу в деревне и пропускаю всё, что происходит за пределами клиники, но такое чувство… — Нет, у меня нет такого ощущения, — прерывает её Вай, чувствуя, как раздражение в одно мгновение перетекло в откровенную злость. — У нас это называется созависимость, — она улыбнулась, откинувшись на руки назад. — Спасаешь, жертвуешь, спасаешь, жертвуешь… Если бы вы с Вандером продолжили ходить на собрания, то, может, могли бы что-то исправить. — Если бы Вандер хотел что-то исправить, он бы это сделал. — Именно поэтому я не хочу возвращаться в город к нему. С двумя созависимыми лесбиянками жить как-то не хочется, если ты подумала сейчас о том, чтобы расположить меня с Фавном на коврике, — усмехнулась она. — И в мыслях не было, — качнула она головой. Словосочетание «созависимые лесбиянки» она предпочла тактично выбросить из диалога и своей головы. — Разве у тебя не остались друзья в городе? — Которые либо всё еще глотают экстази, либо уже сидят на героине? Спасибо, не надо, — посмеялась Паудер, повернувшись к кролику, затаившемуся в траве. — Я сама со всем разберусь, ладно? — Да без проблем, — Вай вскинула руки, шлёпнув следом ими по внешней стороне бедра. — Думаю, мне пора. Дорога, работа… — она начала медленно подниматься, отряхивая с рук и одежды скошенные травинки. — Неудивительно. Что ж, надеюсь, что Бренда продолжит лечение, — Пау улыбнулась, но с места не сдвинулась. — Ага, — кивнула Вай. — Удачи, Паудер. Вай задержалась на ней взглядом, сделав несколько шагов назад. Трудно спорить с тем, что Пау не смотрится в этом окружении органично. Не хватает легкого сарафана в клеточку, соломенной шляпы и желтых резиновых сапог. И еще дюжины кроликов вокруг. Проходя мимо Экко, Вай кивнула ему и намекнула, где можно найти Паудер. На входе в здание её ожидала Тиффани. Пересказ их диалога дался легко, ведь не нужно вдаваться в какие-то подробности и можно упустить несколько провокационных высказываний. Хотя Тиффани точно должна догадываться, что между сестрами не может быть теплой сестринской связи, учитывая всё, что произошло и происходит. Подругами им не быть. — Китон ждет тебя в своём кабинете. Второй этаж, налево. — Помню, спасибо, — кивнула Вай, уже ощущая себя китайским болванчиком. Остаётся перекинуться с директором парой слов и освободиться. Китон, при виде Вай, расправил плечи в клетчатой рубашке, приткнул очки к переносице и широко улыбнулся. Её не покидает сомнение в том, что этот мужчинка — психиатр с двадцатилетним стажем. Он скорее похож на старшеклассника-ботана, которому мама собирает обеды в ланчбокс, а после занятий он ходит волонтёрить в церковь. Собственно, а где доказательства, что это не так?.. — Добрый день, Вайолет, — произнёс он по слогам, играя интонацией. — Присаживайся. Она молча следует указанию, приземляясь на стул перед его столом. Стерильный белый кабинет с нотками современности создает больничную атмосферу — и вот сейчас этот очкарик зачитает ещё одно заключение, скажет результаты анализов, сделает прогноз, предложит очередное лечение… — С последнего вашего посещения прошло достаточно времени, — начал он. — Я понимаю, что для этого есть определённые причины, ничего страшного. У Паудер всё стабильно, мы планировали перевести её в квартиру в городе, где на данный момент проживают наши пациенты и кураторы… — Но она отказалась, я знаю. — Действительно, предложение было встречено ярым отказом, чего мы не ожидали, — он снова приткнул указательным пальцем очки к переносице. — Поэтому я бы хотел попросить вас, то есть ближайших родственников, как-то повлиять на изменение её мнения. Тем более, необходимость в сохранении отношений с членами семьи играет важную роль для людей, преодолевающих химическую зависимость. — Как вы себе это представляете? — возмутилась Вай. — Приезжать сюда, беседовать, забирать её в город под расписку. Возвращать её к жизни. — Разве это не ваша работа? — Хочу напомнить, что при подписывании договора, вы согласились на участие в программе реабилитации и содействию специалистам нашей клиники. Однако за всё это время с вашей стороны не было отмечено вовлеченности в жизнь родственника. И раз уж сейчас вы здесь, значит что-то может измениться. — Я… — слова застряли в горле, не намереваясь проходить куда-то дальше. Вай нужно разорваться? Сделать двойника, чтобы быть в двух местах с разными людьми одновременно? — Реабилитация — это ваша обязанность, за которую вам платят. Прошу заметить, что денежные средства поступают ежемесячно, в полном объёме. — Да, кстати, насчёт оплаты… — он облизнул указательный палец и стянул из ступки бумаг лист. Положил перед Вай, придвинув к ней. — В сентябре оплата поступила позже на десять дней, но мы такое допускаем. К сожалению, за октябрь условия оплаты не были выполнены, денежные средства не поступили. — Да ну нет… — простонала Вай, откинув голову. Неужели Вандер забыл? — Мы выслали письмо вашему отцу с предложением внесения оплаты за октябрь и ноябрь к концу месяца, в противном случае, мы будем вынуждены отпустить Паудер, но ответного письма к нам так и не поступило. Паудер готова к самостоятельной жизни, однако за ней нужно приглядывать. Если вы готовы взять на себя ответственность за свою сестру и помочь ей адаптироваться, то необходимость в продолжении нахождения в клинике отпадает. — У нас есть время до конца этого месяца, верно? — Вай потрясла в руке лист. — Я займусь этим вопросом. — Будем вам очень благодарны. Правила клиники не предполагают бесплатного содержания пациентов. — Я поняла. Мы решим этот вопрос. Кто «мы»-то? — возник закономерный вопрос в голове Вай. Она поговорит с Вандером, но вероятность того, что у него есть необходимая сумма, крайне мала. — Не буду вас задерживать. Надеюсь, что мы поняли друг друга и сможем разрешить сложившуюся ситуацию без ущерба для Паудер. Вай вышла из кабинета с распухшей головой: такой огромной, ватной, пустой, но одновременно забитой под завязку. Решение навестить Паудер показалось плохой идеей, но клиника всё равно рано или поздно вышла бы на Вай и ей пришлось решать, что делать дальше. Но ни думать, ни что-то решать, она сейчас не может. И сможет ли — трудный вопрос.