Цена чужого лица

Рассвет ещё тонул в сером тумане, а она уже шла по росистой траве, не оставляя следов. Сын тащился позади, зевая и пытаясь не споткнуться о корни. — Почему мы встаём так рано? — пробурчал он. Она не ответила. Просто присела на корточки, провела пальцами по листу подорожника и прошептала: — Смотри. Эта трава знает, где вода. Она тянется к ней, даже если её не видно. Он нахмурился, пытаясь уловить смысл. А она уже двигалась дальше, словно лес был её дворцом, а каждая травинка — подданной. — Смотри на туман, — женщина указала пальцем в небо. — Если он стелется низко — травы спят. Если поднимается столбами — они готовы отдать силу. Время — это тоже ингредиент. Он с интересом наблюдает за матерью, когда она срывает рогоз. — Мы пришли сюда, чтобы нарвать камышей? — мальчик не сводил с женщины скептический взгляд. — Мы пришли сюда, чтобы ты научился чувствовать, — загадочно ответила она. Он лишь закатил глаза, смотря на удаляющуюся спину матери. Они шли прямо, пока не приблизились к большому дубу. — Снимай обувь, — велела женщина, когда её сын подошёл к ней. — Что? — Снимай, — настойчиво повторила она. Мальчик кинул на неё неуверенный взгляд, но всё-таки разулся и встал босыми ногами на сырой мох. — Чувствуешь? Земля дышит. Если ты не слышишь — ты мёртв. Сын сморщился и передёрнул плечами: холодно и мокро. — А как услышать? — Не ушами. Ступнями. Представь, что корни идут сквозь тебя. Мальчик закрыл глаза и попытался представить что-то, кроме мокрого мха под своими ногами, но не смог. В голову лезли мысли о тёплой постели и кружке чая. Ощущение чего-то склизкого на стопах не особо помогало. — Я не чувствую ничего, кроме холода. — Ты не стараешься, — раздался уверенный голос откуда-то слева от него. — Перестань думать о всякой ерунде. Сосредоточься на дереве. Сейчас эти корни — продолжения твоих ног. Представь, что твои ноги уходят глубоко под землю. А его ветви становятся твоими мыслями. Мальчик сжал кулаки, будто так мог удержать ускользающее внимание. Он нырнул вглубь себя, где тишина хранила ответ. "Только суть. Только суть", — повторял он про себя, отсекая лишнее. Он неуверенно поднял ладонь, но не услышав возражения матери приложил её к стволу старого дуба. Мальчик открыл глаза глаза и посмотрел на женщину. Она ничего не сказав, кивнула ему, как бы говоря "продолжай". Он послушался. В темноте замелькали цвета: зелёный, синий, чёрный. Потом — образы: пролетавшая птица, капли росы на травинке. Вверх по ногам пробежали мурашки. Он улыбнулся, почувствовав лёгкую щекотку по всему телу. — Ты видишь его память, — прошептала мать, — деревья помнят всё: кто обнимал его ствол, кто причинил боль. Мальчик вздрогнул: перед внутренним взором вспыхнул образ человека с топором. — Не бойся. Это было давно. Но дерево помнит. Его вдруг охватил страх. В сознании дерева плескалось отчаяние перед вооружённым человеком. Когда человек замахнулся топором, мальчик отшатнулся, разорвав связь. Он перевёл растерянный взгляд на мать. Она смотрела на него как-то печально и понимающе. От этого взгляда захотелось сбежать. Мальчик не замечал, что плачет, пока женщина не провела ладонями ему по мокрым щекам, стирая слёзы. — Такова участь всех, кто слышит. Этого не избежать. Такие как мы слышим и чувствуем эмоции растений. Видим мир их глазами, — она провела рукой по коре дуба и печально улыбнулась. — иногда это хорошо, но эта способность даёт нам силу проживать их жизни: радоваться с ними, печалиться и горевать за них. Мальчик не знал, что сказать. Он молча смотрел на неё, желая поскорее убраться оттуда. Но мать не спешила домой. Она помотала головой, будто стряхивая воспоминания. Женщина прошла в гущу деревьев. Мальчик засеменил следом. — Дерево, как человек, — говорила мать, водя сына между стволами, — у него есть детство, юность, старость. Есть рану, которые заживают, а есть те, что остаются навсегда. Она остановилась возле сосны с трещиной на коре. — Видишь этот шрам? Ему много лет. Молния ударила, но сосна выжила. Теперь она знает: боль делает крепче. Мальчик прикоснулся к израненному стволу. В голове вспыхнул образ яркой вспышки, а затем долголетнее исцеление. — Оно показывает мне своё прошлое? — прошептал он. — Да. Если ты готов слушать. Мальчик гулко сглотнул. В силу возраста он ещё не понимал всей серьёзности своей способности, но даже так ему стало ясно, что это страшно. — Зачем это всё? Что мне делать дальше? — голос предательски дрожал. — Жить, — просто ответила женщина. — Но... — Помни, — перебила его мать. — слышать деревья — это дар и ответственность. Они могут рассказать тебе то, что люди скрывают. Но и ты станешь для них виден. — Кто-то следит за нами через деревья? — мальчик нахмурился. — Те, кто знает как слушать. Поэтому не используй свой дар без нужды. Деревья помнят всех, кто к ним приходил. И всех, кто им вредил.