Часть 2
19 ноября 2025 г., 08:27
Кровь на белом полотне пахла железом и ошибкой.
— Ты уверена? — голос Робина дрожал.
Азалия не ответила. Пальцы уже смешивали порошки — точно, как когда‑то смешивала слова на придворных приёмах.
— Смотри: вот корень валерианы. Он успокаивает сердце. А вот — тысячелистник. Он останавливает кровь. Но если взять их вместе…
— Они усилят друг друга?
— Или уничтожат. Потому всегда спрашивай: что здесь лишнее?
Раненый застонал. Она наклонилась ближе:
— Терпи. Я не дам тебе умереть. Не сегодня.
Мужчина хотел было что-то сказать, но Азалия мазнула ладонью по раненному боку, и он громко вздохнул. Мужчина крепко стиснул зубы. Крылья носа часто раздувались. Его лицо было пепельным, капли пота катились по вискам. На лбу вздулись вены. Он опрокинул голову на мокрую от пота подушку.
— Больно как в преисподней, — прохрипел мужчина. — Эта коза — демон в шерсти.
— Боль — сторож, — спокойно сказала она, смачивая марлю. — Она кричит "осторожно!". Но если слушать только её — не вылечишься.
Она приложила ткань к ране. Мужчина втянул воздух сквозь зубы.
— Глубоко, — сумел выдавить из себя побледневший Робин. — Может, сначала отвар? Чтобы... смягчить?
Азалия подняла на него глаза.
— Смягчить можно только душу, сын. Рану — только отчистить. Если ждать, пока боль утихнет — время потеряем.
Она работала быстро, но без резкости. Смыла кровь, обнажила ровные края раны.
— Смотри, — обратилась она к Робину. — Кожа не рваная, а рассеченная. Это удача. Такие раны срастаются, как лист после надреза.
Робин мог лишь наблюдать за ней. Вдруг из раны снова хлынула кровь, и он отшатнулся.
— Мама, я не могу... Кровь... она течёт, — его голос дрожал.
— Течёт, — спокойно ответила Азалия, не отрываясь от работы. — И будет течь, если ты не поможешь.
Робин сжал кулаки, но не подошёл.
— Она красная. Слишком красная. И тёплая. Я... чувствую её запах, — он сделал шаг назад, борясь с тошнотой.
— Парень, если ты боишься крови, то как собираешься коз пасти? Они порой хуже выглядят, — мужчина попытался улыбнуться, но тут же скривился, когда Азалия слишком сильно коснулась его бока.
— Робин, посмотри на меня. — приказала мать.
Он поднял глаза на женщину. Она говорила тихо, но твёрдо:
— Кровь не враг. Это жизнь, которая пытается удержаться. Ты боишься не её, а то, что она означает: боль, опасность. Но если ты отступишь, она победит.
Робин сделал глубой вдох и медленно подошёл.
— Придержи край раны. Легко, но крепко. Чувствуй, как кожа сопротивляется — это хорошо. Значит, она борется.
Он коснулся края раны, но резко одёрнул руку.
— Она… пульсирует. Как живое сердце.
— Так и есть. Каждая рана — это маленький мир. И ты сейчас его хранитель.
Он снова приложил марлю к ране. На этот раз удержал. Кровь проступила на ткани, но Робин не отвёл взгляд.
— Я держу, — благоговейно прошептал он.
— Теперь шов. Ты будешь направлять нить, я — вести иглу. Твои пальцы — мои глаза.— сказала она, взяв иглу.
Робин дрожащими пальцами забрал инструмент у неё.
— Вдох. Выдох. Первый прокол, — зашептала женщина. Он шумно задышал и поднёс иглу к раненному боку.
— Давай, парень. Я вытерплю. Ты — тоже. — улыбнулся мужчина.
Робин выдохнул. Он смог унять дрожь и сделал первый прокол. Движение получилось точным.
— Не рву. Соединяю, — сам себе зашептал Робин.
Азалия мягко поправила его пальцы, направляя.
— Хорошо. Ещё один стежок. И ещё.
Через несколько минут шов был закончен. Робин сделал несколько шагов назад. Он осмотрел свои окровавленные руки. Его лицо было бледным, но глаза горели.
— Я сделал это. Я не убежал.
Азалия положила руку ему на плечо.
— Ты не просто сделал. Ты перестал бояться. Страх — как тень: стоит повернуться к нему, и он тает.
— Ну что, травник, теперь тебя можно брать в поле? — устало усмехнулся мужчина.
Робин искренне улыбнулся. Впервые за день.
— Думаю, да. Но сначала вымою руки.
