Исекай на двоих

(Примечание: когда девушки общаются на жестовом языке, это помечается в тексте особым шрифтом) Что же удалось узнать Майе, мельком поглядывая через плечо попаданки? Довольно интересные вещи. Итак, тело, в которое «посчастливилось» попасть главной героине, принадлежало дочери обедневшего мелкого дворянина — графа Д'Обинье, сильно задолжавшего короне. Он был вынужден продать единственную дочь во дворец в качестве младшей фрейлины императрицы. Александра Д'Обинье — старая дева (в 25! Майя презрительно метафорически сплюнула), без выдающихся талантов, внешности и богатства. В глазах окружающих она не стоила ни гроша. За три года во дворце ей не удалось завести ни друзей, ни покровителей. Напротив — тихую и скромную Александру, одевавшуюся только в серые цвета, при дворе дразнили Мышкой (чему её русые волосы зализаные в простой пучок явно поспособствовали ). Ясное дело, жертва буллинга. — Буллинг, самый настоящий, — повторила попаданка и добавила, грустно вздохнув: — Мне ли не знать, сто лет в школе проработала. Майя нахмурила брови и сделала вид, что ни слова не поняла. Единственной отрадой для девушки во дворце был герцог Арсенио Пармелисс — самый красивый и желанный холостяк всей империи, главный наставник маленького принца Каселля. Однажды герцог помог Александре, подав руку, когда она оступилась на глазах всех придворных дам. Этим он и завоевал её сердце. О чём свидетельствовали следующие сто страниц дневника. — Самое скучное чтиво за всю историю мироздания, — зевала главная героиня, и Майя была с ней полностью согласна. Пробравшись сквозь полчища лестных эпитетов в адрес вышеупомянутого герцога, они выяснили, что Александре Д'Обинье оставалось лишь мечтать о близости с ним. Во-первых, сама она как личность к себе не располагала — что уж говорить о привлечении внимания самого завидного холостяка империи. Во-вторых, у герцога Арсенио уже имелась невеста — прекрасная Изабель из рода Флориан. Младшая фрейлина прекрасно всё понимала, но как ни пыталась, не могла сдерживать своих чувств так долго. Дневник оканчивался на записи о том, как Александра собирается написать письмо герцогу с просьбой о встрече в тихом непримечательном месте под покровом ночи. Но тщательный обыск покоев не привёл к его находке. — Из этого следует вывод… — новая Александра с надеждой посмотрела на служанку. — Что вы уже передали ему письмо? — Так точно. Прости, как тебя зовут? — Майя, — выпалила, не подумав, вторая по очереди попаданка. Имя служанки было наверняка другим. — Майя, ты не знаешь, почему у меня так раскалывается голова? — Возможно, вы слишком много думали, госпожа, — ей вдруг вспомнилось, что слуги так с господами не разговаривают. — Позвольте мне вас осмотреть. На затылке Александры Майя обнаружила рваную рану. — Записей в дневнике о встрече с герцогом нет, письма тоже, зато свежая рана есть. Не находишь это странным? Нахмуренное лицо служанки говорило само за себя. Такими темпами морщины появятся у неё раньше времени. Одно ясно точно — вдвоём разгадать эту загадку им однозначно не удастся. — Майя, не принесёшь мне поесть? — иными словами, Александра предлагала служанке отправиться на разведку. Выйдя из покоев ей пришлось несколько часов поблуждать по замку в поисках кухни. К несчастью голодающей Александры, Майя не обладала выдающимися способностями ориентировки в пространстве. Зато нюх у неё был отменный. — О, ты же мышиная слуга, — захихикали слуги разливавшие обеденный суп,— как там твоя горе хозяйка? Все ещё в отключке? Майя молча подала миску. Отключка? Видимо из-за той раны. Ну же говорите, третьестьепенные персонажи ведь не склонны держать язык за зубами. Если б не “чудесный” исекай служанку младшей фрейлины Д’Обинье ждала бы та же участь. — Она должна быть благодарна герцогу Пармелиссу, — заявила женщина кроившая хлеб, — Если бы он во время её не заметил и не принёс во дворец три дня назад, она бы не спала сейчас на мягкой перине. — Тише, Кончита. Мышка может и не проснуться, — язвительно поправила её стоявшая рядом и все слуги зашлись противным хохотом. Майя молча указала на хлеб. Кончита снова прыснула: — Посмотрите-ка чего захотела, твоей хозяйке положен только суп, а хлеб — пища для здоровых. Девушка всё также молча подошла к зазнавшейся стерве и отобрала у неё всю буханку, победно наблюдая за ужасом поселившимся в её глазах. Остальные же сплетницы громко ахнули, осознав новость. Что происходило, когда Майя покинула кухню оставалось только догадываться. Скоро о чудом очнувшейся графине Д’Обинье знал весь дворец. Даже сама императрица заставила её явиться к себе не теряя ни минуты. — Кто-кто? — Императрица, госпожа. — Прекрасно, даже поесть не успела уже нажила себе проблем. — Не могу не разделить вашего горя госпожа, но вы не думаете, что вам стоило бы хотя бы одеться? — спросила Майя едва поспевая за стремительно направляющейся к главному залу Александрой. Графиня Д'Обинье была в одной только ночнушке. Что очень озадачило дворцовую стражу, но ещё больше молодую императрицу Кэтрин, она даже не постеснялась раззинуть рот при виде вошедшей в зал русоволосой девушки бледнее смерти. — Призрак...— воскликнула она хватаясь за сердце. — Графиня Д'Обинье, — поправила ее вошедшая, — Явилась по приказу вашего императорского величества, "не теряя ни минуты". — И всё-таки лучше бы вы их потратили на то чтобы привести себя в порядок, — тон императрицы был нисколько не язвительным, скорее она пыталась скрыть свое ошеломление, — Хорошо, опустим это. Лучше расскажите что с вами случилось. От Майи не могло укрыться то, что в глазах императрицы зажглись искры. Да ладно, эта женщина позвала больную на голову (в буквальном смысле) просто из любопытства? — Боюсь я не смогу утолить ваше любопытство, — Александра схватывала все на лету, она посмотрела на свою служанку которая по буквам передавала ей: "Арсенио", — Я очнулась пару часов назад и к сожалению ничего не помню. От моих слуг мне стало известно, что благородный герцог Пармелисс спас мне жизнь. Думаю вам лучше спросить у него. — Да-да, — согласилась императрица, — поэтому я пригласила герцога сюда, — Он должен прибыть с минуты на минуту. — Уже прибыл, ваше императорское величество. — справа от трона открылась неприметная дверца из которой появился достаточно приметный мужчина красивого вида. Лицо его изначально украшала лёгкая полуулыбка, которая быстро осеклась, когда он увидел стоявшую посреди зала девушку в одной ночной рубахе. Герцог Пармелисс был не просто ошеломлен, глаза его наполнились страхом. ВОТ ЖЕ МЕРЗАВЕЦ! Иные слова Майи нельзя передать из-за обилия нецензурной лексики. Однако Александра выразилась по-другому и ещё более неожиданно: — Учитель Ли?