Кукловод

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре. Сасори. Последние полчаса, после тренировочного боя с безумной старой песочницей, я пребывал в состоянии легкого шока. Ладно, меня побили — такое происходило не первый раз. Ладно, мои комбинации и связки просчитывают на опыте — это, к сожалению, тоже часто происходит, когда я сражаюсь с кем-то высокого уровня. Но вот то, что меня чуть не подорвали на экзамене… Перебор, мягко говоря. — Закончил ныть? — отстраненно поинтересовался Сатецу. — Я не ныл, а задавал вопросы по безопасности на экзамене, — мне не понравились столь вульгарные выражения. — Вместо того, чтобы слушать о своей дальнейшей судьбе, ты первым делом начал расспрашивать о своем экзаменаторе и его психическом состоянии… Я называю это нытьем, — интонация так и сквозила высоким неодобрением. — И да, твоим соперником был один из самых опытных джоунинов нашей деревни, однако из-за старости его показатели стали на уровне слабенького чуунина. Ты сейчас его превосходишь во всем, кроме опыта. Вижу, битва с господином Чодзюро достигла нужных результатов. — Ну, хоть узнал, как зовут это ископаемое, а то на безымянного старика браниться как-то странно. — Более-менее. — Взрыв-тег у носа заставляет переосмыслить жизнь. Странное чувство. Сатецу даже не отрицал подставы с экзаменом и не сомневался в том, что я обо всем или о большей части догадался. Мне чуть ли не открытым текстом заявили, что хотят сбить с меня спесь и в довесок дать понять о важности опыта. Типа, неважно, насколько ты гениален, без опыта тебя быстро зарежут. И мне стал понятен дальнейший маршрут разговора: — Раз мы с этим покончили, то перейдем к главному. Ты теперь официальный генин, и тебе надо определиться со своими планами на будущее. — В этот момент Казекаге был воплощением стереотипа «серьезные люди обсуждают только серьезные вопросы». Вопрос звучит странно, но нет, это в порядке вещей. В мире шиноби существует тысячи профессий. Помимо широко распространенных, типа убийц, диверсантов, телохранителей или медиков, есть курьеры, строители, администраторы и другие. В общем, любая хрень, которую нормальный человек не смог бы связать с «шиноби». Во время войны существуют свои ограничения, но все же… меня же была протоптанная дорога в корпус кукловодов. Там есть всё необходимое для того, чтобы моё искусство развивалось семимильными шагами. Конечно, я мог бы использовать влияние своей бабушки, а теперь ещё и Казекаге, дабы не состоять там, но получать всё необходимое, только — нафига? Это из серии «пользуюсь положением, чтобы просто пользоваться положением». Не отрицаю, что бабушка прибегала к своим привилегиям для меня, и никто не возмущался. Обоснованное кумовство у шиноби в почёте, а я зарекомендовал себя как молодого, перспективного мастера марионеток. Гораздо проще просто вступить туда и не выпендриваться. — Корпус кукловодов, — Сатецу кивнул. Ни для кого из нас мой дальнейший путь не был загадкой. — Хорошо. Где-то раз в месяц будешь выполнять мои распоряжения. Считай, что ты стажёр в АНБУ. По поводу наших занятий… Я не смогу лично уделять должное количество времени твоему развитию, и даже теневой клон не вариант, поэтому буду присылать АНБУ для твоих тренировок. Вопросы? — Сколько времени у меня на освоение на новом месте? — даже жёсткий Сатецу не отправляет новоиспечённых генинов сразу в горячие точки. — Три месяца. Использовать твои таланты для «ловли кошек» — пустая трата времени, поэтому сразу отправишься на условно-опасные задания. — Тц, ожидал хотя бы полгода, а тут в два раза меньше времени дали. Сомнительно, но понятно, почему Казекаге это делает. Во-первых, мне нарабатывают опыт. Начнут с чего-то условно-безобидного: бандиты, крестьяне или слабенькие шиноби, и так по нарастающей. Во-вторых, пиар, самый наглый, бескомпромиссный пиар на высших уровнях власти. Старейшинам будут в лицо тыкать: «Смотри, моему ученику нет восьми лет, а он уже по заданиям ходит». Это же отсеет все вопросы по поводу фаворитизма действующей власти ко мне, мол, «вклад вношу, значит, получаю привилегии». В-третьих, последовательное вкладывание в мою жизнь как шиноби. Есть вполне обоснованная позиция по поводу соотношения техник и силы ниндзя. Слабым ниндзя, какими бы они верными ни были, не дают техники S ранга. Все начинают с чего-то малого и только потом получают доступ к мощному, когда могут эту «мощь» реализовать и защитить. Представьте, что у генина есть секрет Хирайшина, и об этом узнали другие государства. Генин — нежилец. За ним такая тотальная охота начнётся. Даже Каге или сопоставимые с ними люди не побрезгуют начать преследование. Это у закалённого джоунина почти невозможно достать сведения, ведь он будет серьёзно огрызаться и уйти на своих условиях, оставив после себя трупы, а генин… Ситуация из серии: «дрищ-астматик гуляет по гетто с золотыми часами» — А что по поводу обещанной техники, сенсей? — На доли мгновения уголки губ Сатецу едва дёрнулись, и рукой он полез под стол. — Держи, — мне кинули явно заготовленный свиток. — «Техника B ранга: Третий глаз». С помощью чакры подсоединяешь глаз к конструкции из чакры, что позволяет узнавать о происходящем в поле зрения этого искусственного глаза. — Ничего не скажешь, очень полезная техника. — Благодарю, — явно ведь не рядовая техника, доступная широкому кругу лиц. *** Обычно только выпустившихся ребят из академии собирают в группы по десять человек, где им за пару месяцев проводят курсы повышенной квалификации, а позже распределяют по нескольким направлениям. Если обобщить, то ты попадаешь либо в боевое крыло корпуса, либо в ремонтное. Есть куча ответвлений, но суть одна. Цели боевого крыла понятны — мочить врагов государства. Элитные головорезы, лицо Деревни Скрытого Песка. А вот с ремонтным подразделением всё было чуть сложнее. Нормальный человек подумал бы, что это работники, сидящие в безопасном месте и ремонтирующие сломанные марионетки. Нет! Здесь у нас жёсткий мир шиноби. Безопасная, монотонная работа — несбыточная мечта подавляющего большинства ниндзя. Деревенская пропаганда настолько разъела мозги людям, что они сами рвутся в бой. Деткам дай зарезать вражеского вражину. Сидение в тылу сильно порицается, вызывает пренебрежение в профессиональной среде, и их возможности развития как шиноби сильно ограничены. Деревня предпочтёт развивать более боевых товарищей. «Ну это ладно, коли жить захочешь, то можешь потерпеть такое отношение», — так подумают нормальные люди. Одна проблема — ремонтники вообще не безопасная профессия, ибо редко сидят в удобных мастерских. Большая часть тусуется на фронте или недалеко от него. Главная цель марионеточного искусства — снизить людские потери, разменивая дерево и металл на жизни врагов. С этим они успешно справляются, ибо на этом построен их стиль боя. Кукла потеряла руку, чтобы отрубить конечность у шиноби — прекрасно; самоуничтожилась, дабы забрать врага за собою — ещё лучше. Любой размен, если не доводить его до маразма, невероятно выгоден Суне. Однако при такой тактике куклы часто приходят в негодность, и тут приходит время «бойцов невидимого фронта». Пока мастера отдыхают, эти трудяги ремонтируют куклы. Нередки были ситуации, когда им приходилось чинить марионеток прямо во время боя. Естественно, такое положение дел не устраивает наших уважаемых врагов. Им не нравится по несколько раз кряду бороться с одними и теми же марионетками, поэтому они с особым усердием режут ремонтников. В общем, нет в среде шиноби «безопасных» профессий. — Проходи, Сасори, — проговорил старейшина Атсуши, прочно занимающий второе место в мастерстве кукловода в деревне. Один из немногих, кто может управлять восемью марионетками. По совместительству является замом бабушки Чие в корпусе кукловодов. — Это твоё рабочее место. Надеюсь, мне не надо напоминать правила. — Нет, господин Атсуши, — покачал головой. Знаете, неплохо обладать нужными связями и быть признанным гением в марионеточном деле. Мне не нужно начинать с низов и без связей. Как только пришёл к «штабу кукольников», меня сразу же приняли как родного и выделили личную мастерскую в здании. Что же до правил, то они очень либеральны. От меня требуется лишь вовремя выполнять определённое количество работ: чинить, улучшать, создавать. Каждое действие даёт… за неимением лучшего слова «очки вклада». Много очков — много возможностей. Мало очков — иди на фронт, кровью добывай их. — Если не будет идей, то можешь выложить чертежи Саншооуо, Карасу и Короари. Они хороши и могут дать тебе больше времени на подлинное искусство, — захотелось хитрому деду завладеть секретами моих марионеток. — Я обдумаю ваше предложение, — тут не врал, не настолько куклы ценны, чтобы за них держаться. Дед был доволен и после нескольких ничего не значащих фраз удалился по своим делам. Я же стал рассматривать казённое убранство и был не особо впечатлён. Взять хотя бы запах. Моя марионеточная мастерская была наполнена запахом свежей стружки, а здесь — затхлостью. Перед началом работ придётся проверить всю аппаратуру на предмет плесени, ибо только от неё так несёт. Рабочая зона оказалась среднего качества. Понятное дело, что мои запросы слегка завышены, ведь бабушка всегда предоставляла всё самое лучшее, но даже так язык не поворачивается дать пространству более высокую оценку. Думал, тут будет что-то «вау-вау» из передовых технологий, а оказалось… У меня дома есть оборудование, которого здесь нет. Где мастера должны творить своё искусство? Тут хватает лишь на реставрацию сломанных марионеток. Беспредел! Хотя… — Хм, это логично, — ухватившись за мысль, не мог не признать правоту своих размышлений. Если шиноби те ещё параноики, которые пекутся о своих секретах, то у кукловодов с этим ещё хуже. Большинство мастеров предпочитают творить своё искусство дома. Там и секреты узнать сложнее, и рабочая зона милее. Решено, здесь буду выполнять ремонт, а дома — всё остальное. *** Вот настал момент, когда меня выдернули из моей уютной мастерской для прохождения миссий. На последней тренировке Сатецу обозначил время, место и количество нужного добра для миссии. Обычно шиноби сами должны определять объёмы инвентаря, всё-таки не дети малые. Хотелось бы сказать, что Казекаге так проявляет свою заботу. Увы, отнюдь. Всё гораздо банальнее – мне вообще ничего не говорили про миссию, оттого подготовиться к ней мог лишь со слов моего многоуважаемого сенсея. Был вариант с «тащи всего и побольше», но это не работает в большинстве миссий. Скорость передвижения — важный аспект у ниндзя, а лишний груз её херит. — Генин Сасори прибыл в ваше расположение, — нейтрально представился я своему командиру на эту миссию. Встретились мы около центрального входа у здания Казекаге. — Вижу, — окинув меня взглядом, проговорил молодой чунин, — Идём, возьмём задание. От такого поворота я чуть на месте не упал. Сатецу всегда выдавал свою долю пафоса по поводу этих миссий, а в итоге? Пшик. Не будет никто со мной церемониться. Логично и даже должно меня успокоить. Всё же «скакать по личным поручениям Казекаге» звучит солидно, однако сопряжено с огромными рисками для полноценных джоунинов, не говоря про меня, слабого и маленького. Тем не менее такое положение дел немного расстраивало. Это было не то, что я ожидал. — Есть какие-то предпочтения? — вдруг задал чунин. — Нету, это моя первая миссия, — мужик окинул меня странным взглядом, немного подумал и кивнул себе. — Понятно, — вместо резиденции Казекаге, мой товарищ резко развернулся и пошёл к неприметной пристройке, чуть левее здания. — Тайчо, разве не Казекаге-сама выдаёт миссии? — на меня посмотрели, как на неразумное дитя, не знающее прописные истины, и милостиво пояснили. — Только элите нашей деревни или тем, кто его заинтересовал, — многозначность была проигнорирована в угоду жизненно важной информации, — Остальные должны использовать администрацию на первом этаже. — Хмм… — всё у суновцев, как не у людей. Ни задание, ни команда, ничего. Для начала надо дать небольшое пояснение насчет генинов. Супер-новатор, Тобирама Сенджу, придумал такую штуку, как обучение тройки новоиспеченных шиноби под руководством более опытного. Это не обязательно джоунин, их на всех не напасешься, особенно в военное время. Хватает и нормального, крепкого чунина. Однако надо понимать простую истину: все взрослые в командах генинов в первую очередь командиры, во вторую — наставники. Не сенсеи, а именно наставники. По приказу администрации и Казекаге, они должны передать опыт работы и как общаться с клиентами. Все остальное — по их личному усмотрению. Захотел — поделился деньгами, техниками, связями. Не захотел — и ладно, никто не имеет права требовать с тебя подобное. Даже Казекаге не имеет подобной власти. В полной тишине мы дошли до нужной двери. Чунин ничего не говорил, а я не хотел начинать разговор. Если будет надо, то расскажет. Со скрипом дверь отворилась, и предо мною предстало нечто очень знакомое. Такое, со стойкой приема, зоной ожидания, кассами (сам в шоке), информационными стендами и другими мелкими декорациями. Не заметил, как дернулся глаз. Миры могут меняться, но что-то остается общим. Ниндзя здесь было не то чтобы много, но и не мало. Каждый четко блюл регламент, по которому шиноби не должны бесцельно блуждать по помещению, подслушивать-подсматривать за товарищами, делать какие-то подозрительные действия. Нарушил правила — привет, казематы. Война возводит паранойю в абсолют. Отстояв свою очередь, наставник повел меня к одной из закрытых стоек, где нас дожидалась типичная канцелярская крыса. Поправка: очень уставшая канцелярская крыса. Таких мешков под глазами я еще не видел ни у кого. — Нужно закалить парня, — без расшаркивания сказал чунин. Работник с глазами дохлой рыбы достал целую папку, быстро пролистал ее и ткнул в четыре варианта. В каждом из них была краткая, но абстрактная основа, такая, чтобы была понятна суть миссии. — Ее давай. Мужчина профессиональными движениями убрал все ненужное, вытащил типовой бланк и записал параметры: «Кто», «когда», «с кем», «наши регистрационные номера». Для последнего пришлось снимать повязку, ведь я не удосужился запомнить свой номер. «33-001. Хе! Всё-таки был своеобразный подарок от Казекаге». – чисто ребячество, но да ладно. Поражение в Первой мировой вынудило весь мир унифицировать летоисчисление под Коноху, но были такие отрасли, где не удалось такое провернуть. Годы выпуска, например. Мой номер «33-001» означает: первый шиноби тридцать третьего выпуска. Дальше листок передали нам, где мы, проверив его на неточности, поставили отпечатки пальцев. Подписи в нашем деле были ненадёжны. Их до боли легко было подделать. С отпечатками ниндзя придётся конкретно запариться, и простое хенге тут не поможет. — Идите, — выдав нам бумажку-пропуск, хрипло проговорил очень уставший бюрократ. Потом мы отправились к воротам деревни. Нам провели проверку на наличие каких-либо подозрительных вещей. Вот тут я иррационально нервничал. Понятное дело, что у меня ничего такого не было: ну, куклы, яды да пара взрыв-тегов. Только понимать – это одно, а принимать – другое. Благо, никаких дополнительных вопросов нам не задавали и, заполнив журнал отбытия-прибытия, мы наконец-то вышли за пределы деревни. P.S. Седьмого марта заехал в «Ашан» за покупками и решил восстановить аккаунт, дабы немного сэкономить. Оказалось, последняя покупка с использованием карты была 7 марта 2025 года. Забавно? Забавно! Но дальше грустно: вся закупка в 2025 году составила 10 тысяч с копейками, а сегодняшняя — более 16 тысяч. Это полный… дальше сами поймете. Поэтому, в преддверии Восьмого марта, хочу пожелать всем мужчинам нервов и терпения.