Кукловод

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре. Сасори. За два месяца нахождения в выпускном классе гениев стало понятно, почему меня закинули именно сюда. Минимум теории, максимум практики. Последнее было, как повторение всего пройденного материала за предыдущие годы обучения. Что-то я знал, что-то не очень, но за рекордное время мне удавалось восполнить пробелы в практике. Не всему можно научиться в одиночку, часто нужна сторонняя помощь. Самое банальное – спарринги, максимально приближенные к реальным боям. До откровенного членовредительства или, тем паче, смертоубийства бои не доводились. Мы же не варвары из Кровавого Тумана. Вот руку сломать или парочку дырок в теле сделать – это пожалуйста. Такое редко, но происходило. В одном из боев мне, помимо сломанного носа, трещину в ребрах организовали. Слишком расслабился и поплатился за высокомерие. Не стоит недооценивать клановых шиноби, у них постоянно какая-нибудь неприятная фигня припасена С учетом плачевного состояния медицинского сектора нашей деревни было удивительно, что нам выделили целого ирьенина на залечивание травм после наших спаррингов. Я бы мог понять, будь у нас меднинов дофига, но у Суны все строго наоборот, и таких специалистов было преступно мало. И мне откровенно непонятно, почему человек, который может прямо сейчас спасти парочку-другую жизней в госпитале, лечит синяки у детей. А так, обучение как обучение. Уроки первой помощи, где закрепляли результаты предыдущих лет. Косточку вправить, кровь остановить, как раненого товарища окончательно не добить – и все в таком духе. Последнее – отдельная песня. Чакра диктует свои особенности, да и скорость шиноби могут развивать нешуточную. Ловушки и их деактивация. Простенькие механизмы, с помощью которых можно дичи наловить. Это их основное применение, ибо учить что-то сложное генинам – заведомо гиблое дело. Соотношение сил слишком разное. Нужно кидание разных железяк. Кстати, лучший, железный друг кукловодов – сенбон – не пользовался популярностью у подавляющего большинства шиноби. Смертельность у «иголок» гораздо выше кунаев-сюрикенов, но вот сложность освоения все портило. Далее: простое членовредительство и как ему противостоять. Нам выдали деревянную куклу, которую мы должны были сломать. Если думаете, что это просто, спешу разочаровать: организм шиноби гораздо крепче, чем у обычного человека. Коли не обладаешь огромной физической силой, то для выламывания рук и ног нужен особый подход. Было немного жутко, когда Саконджи-сенсей нагнал хенге на манекены, превратив их в очень реалистичных людей. Это была не низкопробная техника, разваливающаяся от одного тычка, а более продвинутая версия. Мы ломали манекенам и пальцы, и кисти, и руки, и ноги, и плечи, и шею, и тазовую кость. И всё это под мерзкий хруст костей с криками «жертвы». Привет, счастливое детство в академии душегубов, шпионов, убийц и диверсантов! — Завтра экзамен, отдохните, повторите материал и выложитесь по полной, — со странной интонацией проговорил Саконджи-сенсей. Он знал, что половина из нас не переживет эти пару лет, но ничего сделать не смог. Точнее, старичок-то сделал всё возможное для нашего выживания: со всей самоотдачей, иногда в ущерб собственному времени. Даже от меня «убегал» чисто символически. Не верю, что могу «загнать» джоунина в отставке и «выбивать» ответы без желания самого старика. Может, своеобразный тест? Типа, кому реально надо, тот его всегда найдет, а кто ищет простые пути — сдастся на полпути? Не знаю и вряд ли узнаю. — До завтра, — привычно помахав рукой, удалился по своим делам. За два месяца ни с кем из класса особо не подружился, все были какими-то обычными? Скучными? В общем, не цепляли меня. С ними получается максимум шапочное знакомство, из серии «привет — пока». Вот где мне было реально интересно, так это в пост-академическом бойцовском клубе. Чувствовать, как ты постоянно на грани поражения, преодолеваешь слабость собственной техники, плоти, стратегии и вырываешь победу из рук достойного. Кровь бурлит, едва держишь равновесие, пока твой соперник лежит у твоих ног. Кайф! — Ой, Досуна, меня ждешь? — увидел знакомого русоволосого парня и сразу же подошел к нему поздороваться. Мальчик изображал из себя невозмутимость. Совершенно случайно его поведение очень походило на поведение Третьего. Однако где глава тысячи наемных убийц, а где десятилетний мальчик? Его образ был забавен и так напрашивался на разбитие. — Нет, ты вовремя. — ну да, ждать кого-то или заставлять другого ждать тебя — табу в моем понимании. — Спарринг? — Завтра выпускной экзамен, хотелось бы сохранить силы и не получить травмы. — В битвах с Досуной я очень редко выходил целым, чаще мне неплохо доставалось. Биться с ним перед важным мероприятием, мягко говоря, плохая идея. — Понятно. Забываю, что ты в выпускном классе. — Здесь его вины немного. Мне семь лет, и учился я в академии всего два месяца. Такие выдающиеся ученики, как Досуна, Пакура и им подобные, шапочно, но знакомы между собой. А тут я — маленький, сильный, приметный, но неизвестный. В общем, создаю ощущение сверхсильного первоклассника, а не члена выпускного потока. — Завтра будет небольшой теоретический тест, но он ни на что не влияет. Самое важное — битва с чунином в полный контакт. Нужно продержаться пять минут. — Спасибо за подробности. — То, что будет битва, было понятно, а вот про «необязательный тест» не знал. Периодически забываю про превосходство силы над теорией в мире шиноби (Кхм… Сакура… кхм…). — Откуда? — Информация проверенная, мне ее мой старший брат подогнал, а ему наш дядя из канцелярии. — Мда, все шиноби — трепло, и это не лечится. Уверен, к вечеру об этом прознают все выпускники. — Ладно, я тебя понял. — Немного подумав, все же решил договориться об бое, а заодно проверить его выдержку. — Эх… Буду ждать, когда станешь генином, а то мне скоро не по чину будет издеваться над младшими. — Есть пробитие! Хотя у Досуны нижняя часть лица прикрыта бинтами, но вот глаза беспрепятственно дергаются в раздражении. — Готовься к бою, он будет скоро. — Конкурентоспособность гениев возобладала. Меня просверлили «серьезным» взглядом и, увидев мое довольное лицо, удалились вдаль. *** «Необязательный тест» был до боли лёгок. Накосячить в нём могут только полные дебилы, что ни разу не открывали учебники или никогда не ходили на уроки. Развёрнуто ответив на все вопросы за двадцать минут, ради интереса полез узнавать старые варианты теста. И пошёл в библиотеку, где мне по первой просьбе выдали сборник задач предыдущего года. Что могу сказать – образование в Суне сильно упрощается. Если раньше выпускников можно было причислить к условному 6-7 классу из моего старого мира, то теперь это тянет на 3, ну ладно, на 4 максимум. Понятно, что навыки нарезания ближнего своего ценятся в среде шиноби гораздо больше, чем науки, но вот отношение подбешивает: «Вот вам базис генина, хотите повышение – выживите и выучитесь сами». Даже отбросив силовую составляющую, теория на джоунина была гораздо-гораздо сложнее. И, в отличие от звания генина, пока эту планку не стремятся понизить, искусственно повышая количество липовых. Так я погулял три часа, пока не наступило время для практической части экзамена. За это время неторопливо дошёл до дома, немного поленился, перекусил мадфуном и, взяв марионетки, вернулся обратно в академию. Настроение было на высоте: полный желудок и скорая битва делали этот день. Нас согнали на мини-арену, где каждый по очереди сражался с соперником. Нашими оппонентами выступали чунины, причём они были либо очень молодыми, явно недавно повышенными, либо откровенно старыми, с которых песок сыплется. И пока непонятно, что хуже. Молодые быстрые, резкие, выносливые, часто применяют техники и не спешат падать от усталости. Вот старики уже не могли этим похвастаться, у них всё было методично, экономно и продумано. Из-за старости пожилые по характеристикам были как новоиспечённые генины, если не хуже, однако опыт решал. Старость – самый страшный бич силы, особенно в мире шиноби. Ярким примером был Третий Хокаге. При атаке на Коноху сам Орочимару признавался, что будь его сенсей слегка моложе, то змей стопроцентно бы погиб. Это откровение – лучший показатель, ведь Орочи бесспорный «топ один в мире» по выживаемости. Змеиного товарища вообще очень малое количество народу может убить, да и то, у каждого из них были специфические особенности. – Сасори, на арену, – дал команду Саконджи-сенсей. Небольшое усиление чакрой, и я приземляюсь прямиком в нужном месте. Некоторые дети разинули рты от скорости. Для них это было быстро, однако для меня, наоборот, – медленно, лишь базовое укрепление да выброс чакры. И это даже не шуншин, так, подготовительное упражнение перед его освоением. Моим экзаменующим был старик тощей комплекции, создающий ощущение, что он с минуты на минуту отдаст душу шинигами. Помня заповедь «бойся стариков», я не позволил себе высказывать пренебрежение, да и огромный веер за спиной намекал на специальность экзаменатора. Распечатав Куроари, Карасу и Саншооуо, заслужил удивленные вздохи со стороны трибун. До меня был выпускник, который мог управлять настоящей боевой марионеткой, и его считали перспективным кукловодом. Двенадцать лет. Одна марионетка. Перспективный. Набор понятных слов, вместе составляющих какую-то чушь. По крайней мере, для меня, однако народ считает это «вау»-результатом. — Удачи, молодой человек, — проскрипело живое ископаемое. — Спасибо, но вам она понадобится больше, — честно признался в своих мыслях. — БОЙ! — крикнул судья. Саламандра, создавая пылевую завесу, покатилась напрямик на экзаменатора, пока я маскировался под прикрытием кукол и песка. Моей целью было не продержаться три минуты, а победить за отведенное время. Старик инфантильно продолжал стоять, но, за пару мгновений до удара, бросил сюрикен и точечно срезал две из трех нитей чакры, которые держали марионетку. Саншооуо пролетела вправо от старика, слегка подвинулась и замерла. Одним пальцем мне не поддержать куклу. «КАК?! Он не знает, где я, а мои нити почти полностью прозрачны. Их без доудзюцу или феноменальных сенсорных способностей не разглядеть». — Несмотря на охреневание, пальцы продолжали свою работу. Карасу взлетела в воздух и стала поливать моего оппонента железом. Наконец-то он сдвинулся и стал петлять, уходя с линии атаки. Сейчас происходил всего лишь экзамен, а не бой насмерть, поэтому я не использовал все свои наработки, типа ядов, прятанья в кукле или разделения механизмов. Здравая паранойя никому не вредила. Из чуть больше сотни присутствующих минимум десяток попадут в плен. Некоторых расколют. Техникой или пытками, неважно. Главное — они выложат всю информацию врагу, в том числе обо мне и о том, что я тут применял. Наконец произошёл сдвиг, и Ворон вступил в ближний бой. Старик смог отлично парировать удары куклы, даже парочку раз контратаковать, но кукле было хоть бы хны. Хорошие марионетки обладают завидным запасом прочности, и далеко не каждый шиноби обладает силой на уровне Цунаде или Сакуры. После очередной ошибки пошла фишка в виде дополнительных конечностей, но соперник, на какой-то дикой интуиции, перевёл опасную ситуацию в неприятную. Старик смог подставить блок под удар и разорвать дистанцию. Тц! Лёгкий ушиб, не более. Когда старик был в воздухе, то в точке приземления Куроари, раскрыв полость в торсе, полетел навстречу. Момент и траектория были выбраны идеально, только соперник подкачал — он был слишком крут. Дед за одно движение вытащил огромный веер и, взмахнув им, смог уйти с линии атаки. Кажется, у меня дёрнулся глаз. Шиноби прыгают в воздух только при отсутствии альтернатив или при возможности маневрирования. Иначе будешь хорошей мишенью, а это смерть. — Чёртов старик, — пробурчал себе под нос. Пальцы ускорились. Думал, что возвращение Саншооуо будет для старика неожиданностью, но нет. Этот старпёр словно в будущее заглядывает! Сложив веер, он металлической частью отбил трос, приземлился на марионетку и, используя её же как трамплин, полетел ко мне. Я, блин, никак не выдавал себя! Карасу стал стрелять ему в спину, но старикан просто взмахнул веером назад, тем самым отбив снаряды и придав себе ускорение. — Вы издеваетесь. — Приготовился к самой неприятной части для любого кукловода — ближнему бою. И проблема не в контакте с противником, а в защите своей туши параллельно с притягиванием марионеток к себе. Для тайдзюцу нужны руки, и для управления марионетками тоже нужны эти конечности. Увернувшись от вертикального удара огромной металлической штуки, разрываю дистанцию и хочу возобновить атаку кукол. Только дед этого не захотел, поэтому, напитав веер чакрой, посылает в меня огромную воздушную волну. Инстинктивно хотелось бросить все силы на защиту, но сознание придумало более лучший вариант. Рискованный, куда без этого. Была не была. Моя скорость несопоставима с техникой, однако небольшая фора в расстоянии, а так же активное дрыганье ногами дали мне заветные секунды для возвращения Саншооуо. Саламандра раскрывает свой щит и принимает на себя удар техники. В тот же миг марионетки напали на соперника. Карасу выстрелила скопом кунаев. Старик из-за неудобной позиции был вынужден блокировать метательное железо своим веером, раскрыв его на полную. И в момент окончания «дождя кунаев» Куроари со всей дури влетает в импровизированную защиту, снося и веер, и старика. Топорно и не по специальности куклы, но работает. Веер всмятку летит в другую сторону. Саншооуо раскрывает рот, готовясь использовать трос. Экзаменующий в полете жмурится от боли, но не произносит ни одного слова. Теперь, когда у него нет веера, он не сможет маневрировать в воздухе. Победа моя! Однако наши взгляды встретились, и мне это не понравилось: очи старика были неестественно спокойны. Непострадавшей рукой старик складывает половину печати тигра, в простонародье — печать Противостояния. Найдя неприметную бумажку на Саншооуо, глаза округляются от осознания надвигающегося. Недоглядел… — СТОП! Время вышло, — проорал судья. Убрав печать, дед плашмя упал на песок. Можно было посмеяться, но я отправился отдыхать вслед за стариком. Ноги совершенно не держали. Сердце бешено стучало. Дышать было невозможно. Как будто ударили в солнечное сплетение, вызывая спазм всего тела. Еще секунда — и передо мною взорвалась бы бомба. Натуральная, сильная и очень близкая. «Так вот каков страх смерти?» — отстраненно подумалось мне. — Хо-хо-ха, неплохо, молодой человек, — позитивно проскрипело нечто из далеких времен. Стояло жуткое чувство, что "это" застало еще бабушку моей бабушки. — Достойная смена растет, не растрачивай свой талант. Хотелось съязвить, наброситься на безумного старика, что на академический экзамен притащил бомбу, но рот упорно отказывался что-то говорить. Старик, разминая больную руку, неторопливо подошел к тем двум кунаям, что вначале матча срезали мне управление Саншоуо. Это вызвало удивление. Вопреки распространенному мнению, в Суне было просто дофига железа, и стоило оно значительно дешевле, чем в соседних странах. Поэтому к расходникам относились, ну, как к расходникам. Один нормальный кунай стоит, как поход в хорошую кафешку, где-то 300-500 ре. Это совсем не те деньги, ради которых старик-джоунин будет напрягаться. Почему я уверен в ранге старого безумца? Перед моим боем были нормальные спарринги. Там да, реальные, хоть и слабенькие чунины, а здесь какая-то машина смерти! Да с самого начала весь этот спарринг был одной сплошной подставой! Нетрудно догадаться, кто мне его организовал. Спасибо, сенсей, чтоб вас взрыв-печатью подорвало! — Это я возьму с собою, — по мановению руки, те два куная превратились во взрыв-печати. Я разрывался между двумя состояниями: «А что, так можно было?» и «Дед — псих, держись от него подальше».