Новый день
29 июня 2026 г., 13:25
Когда настало утро, Куреслава проснулась первой. Свет рассвета мягко проникал в шатёр, скользя по тканям и лицу хана. Она повернула голову, посмотрела на него — спокойного, живого — и невольно улыбнулась.
Он спал ровно, без боли на лице, и от этого на сердце стало легче.
И только потом она заметила себя — обнажённую, укрытую лишь лёгкой тканью. Улыбка исчезла, сменившись тихим, почти холодным размышлением.
Это было просто… ничего, — сказала она себе.
Ночь. Слабость. Тишина. Не больше.
Без суеты, без спешки она осторожно поднялась, стараясь не разбудить хана. Села у входа, где свет был ярче, и стала заплетать волосы — привычно, аккуратно, словно возвращая себя обратно, к порядку и ясности.
Каждая прядь ложилась на место.
Каждая мысль — тоже.
Она надела платье, затянула пояс, выпрямилась. Куреслава снова была княжной — собранной, сдержанной, недоступной для случайных чувств.
-Уже уходишь? - раздался голос позади. Куря приподнялся на кровати и растрепал небрежно лежащие волосы.
На его лицо падало солнце, заставляя щуриться и блестеть карие глаза мужчины.
-Я то надеялся, что хоть бы до обеда посидишь.. Или что, бабка заругает?
Куреслава остановилась рядом, не прикасаясь.
— Я думала… — сказала она ровно, без укора, но и без тепла, — что то, что было между нами, — шутка.
Она сделала короткую паузу.
— Ну… переспали и всё.
—И всё.. — вздохнул хан, — как скажешь, иди, раз так надо.
Куря налил себе вина из меха и хлебнул.
—Вечером-то придëшь? Или ты уходишь? — тут впервые за время в глазах мужчины мелькнула надежда.
Куреслава улыбнулась — не мягко, а с вызовом.
— Ты не гордись силой, бессмертный… да ты не Кощей.
Она склонила голову набок, глядя прямо ему в глаза.
— День придёт новый — и ты жить будешь по-прежнему. Так не смотри на себя так, будто смерть уже обманул навеки.
— Дай же ты мне слово, — продолжила она строже, — что чёрта пошлёшь к лешему. Не зови беду ради гордости. Не играй с судьбой.
Куреслава задержала взгляд ещё на мгновение, будто проверяя, не пустой ли это звук. Потом развернулась и вышла.
К бабке она пришла уже хмурой.
Села тяжело, вздохнула, сбросила с плеч накидку.
— А коли бедовая… а коли упрямая… — пробормотала она себе под нос. — Ну прямо я!
Бабка усмехнулась, не поднимая глаз от своих трав.
— Поздно жаловаться, внучка. Ты ж сама выбрала.
— Я не выбирала его гордость, — нахмурилась Куреслава. — Я выбирала жизнь.
— А жизнь без гордости у ханов не бывает, — спокойно ответила бабка. — Ты ж знала, к кому идёшь.
Куреслава помолчала, потом неожиданно улыбнулась — уже теплее.
— Знала. И всё равно пошла.
Бабка посмотрела на неё внимательно.
— Значит, не такая уж ты бедовая. Просто сердце у тебя не тихое.
Куреслава подняла голову.
— Сердце у меня — живое.
