Смерть
8 января 2026 г., 18:38
Советник хана, бывший в покоях Куреславы и еë бабки вздрогнул.
—Ты чего тут забыл? — резко остановилась девушка и уставилась на него, чуть ли не сверкая от гнева глазами.
—Ты к хану хочешь идти? — Спросил мужчина.
—Нет, ещё ему что?
—Ну вот и я не хочу, а то ещё бошку снимет, неотëсанный.
— Да ну что ж такое… — Куреслава устало провела ладонью по лицу. — Ладно. Была не была.
Она резко выпрямилась и посмотрела на слуг.
— Наряжайте. Пойду я к хану.
Слуги переглянулись — не ожидали такого поворота — и тут же зашевелились. Одна подала тёплую рубаху с тонкой вышивкой по вороту, другая — пояс с черкесским узором, третья бережно расправила волосы, вплетая в них тёмную ленту.
Бабка наблюдала молча, лишь прищурившись.
— Не для него наряжаешься, — сказала она наконец. — Для себя. Чтобы войти не как званая гостья, а как равная.
Куреслава затянула пояс, посмотрела на своё отражение в медной чаше.
— Я не иду просить, — тихо сказала она. — Я иду понять.
Она вышла из комнаты уверенным шагом. За порогом степной ветер тронул подол её платья, словно напоминая: назад дороги уже нет.
—Канна.. Умерла моя ханша, - Куря замер в одной позе, подперев голову кулаком. Было слышно, как стража, стоящая у полога шатра зашепталась.
—Умерла? - переспросила Куреслава.
—Да, я тебя и звал первый раз, думал, что ты поможешь, - мужчина вздохнул, - ладно, всё равно уже.
Хан встал с трона и вышел, оставив девушку одну.
— Чем я помогу, если смерть не лечится… — тихо сказала Куреслава и, не дожидаясь ответа, последовала за ним.
—О, явилась.. - усмехнулся хан, завидев на пороге Курелаву, — долго думала, краса.
—Зачем я тебе? - сходу спросила девушка.
—Зачем так резко? - Куря нерво стучал пальцами по ручке трона. Рядом с ханом обычно сидела Канна, которой сейчас нет.. Куря выглядит расстооеным, даже напуганным. Что-то случилось?
Куреслава остановилась посреди шатра, не склоняя головы. Взгляд её был прямым, холодным.
— Что случилось? — спросила она. — Если ты позвал меня ради игр — я не играю.
Она сделала шаг ближе.
У шатра хана стражи расступились без слова.
Куреслава задержала дыхание на миг — и шагнула внутрь.
Ночь была тёплой и глубокой, будто сама степь затаила дыхание. Огонь в очаге горел низко, не трещал — лишь дышал, как живое сердце. Тени на стенах шатра сплетались, становясь ближе друг к другу.
Куреслава сидела рядом с ханом, но теперь между ними не было тревоги — только тишина, в которой можно было говорить без слов.
Он осторожно взял её руку. Не как властелин, не как воин — как мужчина, боящийся спугнуть то, что только родилось.
— Ты тёплая… — тихо сказал он. — После боли это кажется чудом.
Куреслава улыбнулась едва заметно и не отняла руки. Пальцы её легли поверх его ладони — уверенно, спокойно.
— Я здесь, — сказала она. — И этой ночью — не как лекарь. Просто как женщина.
Он медленно притянул её ближе. Она не сопротивлялась. Их лбы коснулись, дыхания смешались. В этом прикосновении было больше доверия, чем в сотне клятв.
— Я боялся умереть, — признался хан шёпотом. — Но ещё больше — что не успею сказать тебе главное.
— Не говори, — ответила она так же тихо. — Я уже знаю.
Он поцеловал её — сначала осторожно, будто спрашивая разрешения, потом теплее, глубже. Куреслава закрыла глаза, и все её сомнения растворились в этом мгновении.
Она обняла его, чувствуя, как его сердце бьётся под ладонью — живое, сильное, настоящее.
Ночь приняла их без осуждения.
Без слов.
Без страха.
И когда они остались рядом, укрытые одним теплом, Куреслава прошептала:
— Если рассвет нас найдёт… он найдёт нас вместе.
Хан прижал её к себе и впервые за долгое время уснул спокойно.
А ночь — стала их первой тайной.
