Созданный

Лаборатория дрожала от звука сирены. Красные лампы вспыхивали по периметру, отражаясь в металле дверей и стекле контейнеров. Воздух пах хлоркой и перегретыми проводами — будто сама тишина здесь выжжена стерильностью. В коридорах бегали люди в белых халатах. Кто-то что-то кричал, кто-то звонил, кто-то просто стоял, не решаясь двигаться. Лебедев вошёл медленно. Его шаги — ровные, тяжёлые, отмеренные — звучали громче всех голосов. Он остановился у центрального монитора. На экране — камера из пустой палаты: разорванные ремни на койке, разбросанные датчики, след от босых ног на полу. — Когда? — тихо спросил он. — Тридцать семь минут назад, — отозвался техник, не поднимая глаз. — Камеры на южном выходе отключились. Сбой в системе. — Сбой, — повторил Лебедев. Слово прозвучало почти ласково. Он посмотрел на экран, как будто сквозь него. Потом выдохнул и произнёс, всё так же ровно: — Она не могла уйти далеко. Не больше двух километров пешком. Он повернулся к сотрудникам. Его глаза были спокойны, но от этого становилось только страшнее. — Поднимите записи с внешних камер. Свяжитесь с патрулями. Если понадобится — подключите архивные коды доступа. — Но, профессор, это против регламента, — робко возразил кто-то. Лебедев повернул голову. — А вы думаете, у нас ещё есть регламент? — спросил он мягко. В лаборатории воцарилась тишина. Лебедев снова посмотрел на экран — на пустую палату, где недавно кто-то дышал, жил, мечтал о свободе. Он тихо добавил: — Найдите Лину. И верните её домой. Красный свет продолжал мигать, будто пульс самой лаборатории.

***

День начинался спокойно. Обычное утро — чай, хлеб, запах жареных яиц, ленивое мурлыканье Ашки. Всё как всегда. Сергей стоял у плиты, задумчиво помешивая яйца в сковороде, когда за спиной послышались тихие шаги. — Доб-ро-е ут-ро, — пробормотал Ваня, зевая и прижимая уши. Он выглядел сонным, волосы растрепались, глаза блестели. Сергей улыбнулся — почти привычно. — Доброе, маленький. Иди умывайся, завтрак почти готов. Пока Ваня плескался в ванной, Сергей посмотрел на неработающий телевизор - тишина, пустота и небольшая грусть об утраченном нажитом богатстве. Для него телевизор был чем то особенным, он не был каким то большим или дорогим, но он дарит тот самый уют и спокойствие. Серёжа вздохнул, думая о том, что нужно купить новый. Ваня сел на табурет, уставился в тарелку с яйцами, будто впервые видит еду, и тихо спросил: — Сер-ёж… а что так-ое люб-овь? Сергей замер, ложка застыла в руке. Он медленно обернулся — и в первый момент даже не понял, что услышал. — Что?.. — Ну… — Ваня пожал плечами, не поднимая взгляда. — Что так-ое люб-овь? Лю-ди цел-у-ются, об-ни-маю-тся. За-чем? Брюнет нахмурился. Где-то внутри что-то болезненно ёкнуло. Он ведь рассказывал это. Совсем недавно — за ужином. Помнил, как Ваня тогда кивал, как будто всё понял, даже улыбался. — Ты… ты же уже спрашивал, Ванюш, — тихо сказал он, присаживаясь рядом. — Помнишь, пару дней назад? Ваня поднял голову. В его взгляде — пустота. Не непонимание даже, а чистый лист. — Я?.. спр-аши-вал? — слова звучали неуверенно, будто он сам себе не верил. Серёжины пальцы слегка дрогнули. Он попытался улыбнуться, но в груди защемило. — Да нет, всё нормально. Наверное, просто забыл, — мягко проговорил он, осторожно тронув Ваню за плечо. Парень кивнул, но его зрачки на секунду сузились, как у испуганного зверька. Он продолжил есть, но движения стали неуклюжими, будто он забыл, как держать ложку. Сергей наблюдал, стараясь не подать виду. Внутри росла тревога. Не открытая, не паническая — а тихая, вязкая. Ваня ведь всегда всё запоминал, задавал сотни вопросов, возвращался к темам снова, но по-другому. А теперь — будто кто-то стирает части его памяти. Когда Ваня ушёл кормить Ашку, Сергей остался сидеть у стола. Яйца давно остыли, но он не тронул их. Только смотрел на окно, где солнце пробивалось сквозь стекло, и пытался понять — что с ним происходит, с этим мальчишкой, который так по-детски верит в него. Когда Ваня вернулся с Ашкой на руках, Сергей уже собрал посуду со стола и будто решил что-то для себя. Он улыбнулся — чуть натянуто, но тепло. — Слушай, маленький, — начал он, присаживаясь на край стола, — раз уж телевизор всё равно не работает… может, сходим сегодня в магазин техники? Посмотрим что-нибудь новенькое. Уши Вани дрогнули. Он поднял голову, удивлённый и обрадованный одновременно. — Нов-ый? — переспросил он, как будто слово «новый» звучало особенно волшебно. — Ага, — Сергей кивнул. — Выберем вместе. Хочешь большой экран? Чтобы фильмы о любви смотреть, как в кино? Ваня засмеялся, коротко, искренне, словно впервые за день его отпустило. Хвост легонько качнулся из стороны в сторону, выдавая радость, а глаза вспыхнули зелёным. — Хо-чу! — протянул он и тут же прижался к Серёже, как будто боялся, что тот передумает. Сергей погладил его по голове и на мгновение позволил себе забыть обо всём — о странных вопросах, провалах в памяти, о том, как иногда Ваня смотрит сквозь него. Просто обнял, чувствуя, как тепло тонкого тела просачивается сквозь ткань рубашки. — Тогда договорились, — тихо сказал он. — После обеда пойдём. Сергей поставил чашку в раковину и обернулся — Ваня уже стоял в дверях кухни, в своей тёплой кофте и старых джинсах, с чуть смущённым видом. Его уши всё ещё подрагивали, будто ловили звуки, а хвост нервно шевелился позади. — Ванюш, — тихо сказал Сергей, подходя ближе. — Нам нужно, чтобы никто не заметил, ладно? Он достал из ящика в прихожей вязаную шапку — серую, немного растянутую, но тёплую. Осторожно натянул её на голову Вани, стараясь не задеть уши. Те послушно спрятались под мягкой тканью, а парень замер, чуть прикусив губу. — Не бо-о-лючее, — пробормотал он, улыбаясь. — Конечно нет, — ответил Сергей и мягко провёл рукой по шапке. Потом он помог Ване заправить хвост в штаны, под длинный свитер. Ваня поёжился от непривычки, но не сопротивлялся. Ему нравилось, когда Сергей был рядом — внимательный, тёплый, спокойный. — Всё, теперь ты как самый обычный мальчик, — сказал Сергей с лёгкой улыбкой. — Обы-чный, — повторил Ваня, будто пробуя слово на вкус. Они вышли на улицу. Ветер был прохладный, пах снегом и бензином. Ваня шёл чуть позади, держа Сергея за рукав — не крепко, просто чтобы не потеряться. Город казался слишком громким: машины, разговоры, реклама, гудки. Сергей на секунду глянул на Ваню — тот щурился, глаза блестели, будто он не привык к такому количеству звуков. — Всё хорошо, — сказал Сергей. — Просто держись рядом. — Ря-дом, — тихо повторил Ваня. Когда они вошли в магазин техники, Ваня замер у входа. Повсюду — огромные экраны, свет, музыка. Он смотрел на телевизоры, где бегали цвета, лица, сцены из фильмов. Взгляд был заворожённый. Сергей усмехнулся и тихо сказал: — Ну что, выбираем нового друга? Ваня шёл между рядами экранов медленно, будто боялся спугнуть свет. На каждом телевизоре что-то происходило — пляжи, города, улыбающиеся люди. Он остановился перед одним большим экраном, где шёл романтический фильм: девушка и парень стояли под дождём и держались за руки. Ваня вытянул руку, осторожно коснулся стекла — словно проверяя, живые ли они. — Се-рё-жа... — протянул он тихо. — Они... лю-бят? Сергей обернулся от прилавка, где говорил с продавцом, и замер. — Что? — Лю-бят, — повторил Ваня, глядя на экран. — По-це-луй... — слово далось ему с трудом, он почти шепнул его. — Это... что? Сергей растерялся. Он вспомнил, как этот вопрос уже звучал однажды, совсем недавно. Та же интонация, та же искренность. Он подошёл ближе, поставил ладонь на плечо Вани. — Мы уже... — начал он, но не закончил. Парень смотрел на него широко, по-детски открыто, и Сергей понял — Ваня не помнит. — Это когда... ты хочешь показать, что человек тебе дорог, — тихо сказал он, подбирая слова. — Что ты рядом. Ваня задумался, потом кивнул. — До-ро-г... — повторил он и слегка улыбнулся, будто это было очень хорошее слово. Сергей отвёл взгляд, чувствуя, как что-то холодное сжимает грудь. Он не понимал — почему Ваня забывает. Эти простые вещи, разговоры, воспоминания. Как будто кто-то стирает их, медленно и неостановимо. — Се-рё-жа... — Ваня снова посмотрел на экран. — Мы... то-же лю-бим? Сергей сжал губы, а потом мягко ответил, не глядя в глаза: — Наверное, по-своему, Ванюш. Он заплатил за выбранный телевизор — не самый дорогой, но тёплый, с мягким светом и большим экраном. Когда они вышли из магазина, Ваня шагал рядом, тихо гудел себе под нос что-то вроде песни. Сергей слушал этот негромкий напев и думал, что боится — боится узнать, что именно происходит с его мальчиком.