Созданный

Переход был холодным, пах мокрым бетоном и железом. Люди торопились мимо, кто-то говорил по телефону, кто-то гремел мелочью в стаканчиках уличных музыкантов. Даша шла, задумавшись, зонт в руке и след в голове — «купить хлеб, позвонить маме». И вдруг — в потоке людей что-то неуловимо чужое. На ступеньках у стены сидела девушка — босая, в тонкой ночной сорочке, с прижатыми к груди руками. Кожа бледная, почти прозрачная, волосы спутаны. И — уши. Длинные, белёсые, похожие на заячьи. Они дрожали, когда мимо проходил сквозняк. Даша резко остановилась, будто врезалась в стекло. — Эй… ты… всё в порядке? Девушка вздрогнула, подняла глаза. — Я… не знаю, — ответила она тихо, внятно, но с растерянностью. Голос был чистый, немного хриплый от холода. — Где я? — В переходе, — Даша огляделась, будто сама не верила в происходящее. — Господи… ты что, босиком? Она сняла шарф, шагнула ближе и накинула его на плечи незнакомке. — Ты совсем замёрзла. — Мне просто нужно уйти, — сказала та. — Я… я сбежала. — От кого? — От них, — коротко ответила девушка, и глаза её дрогнули. — Они ставили опыты. Даша не поверила сразу. Это звучало как бред. Но вид — босая, в ночнушке, с неестественными ушами — говорил сам за себя. — Послушай… — тихо сказала Даша. — Ты не можешь остаться здесь. Пойдём со мной, ладно? У меня рядом квартира. Переждёшь ночь, а утром решим, что делать. Девушка моргнула, настороженно посмотрела — и всё же кивнула. — Хорошо. Меня зовут Эвелина. — Я Даша, — отозвалась девушка. — Пойдём, Эвелина. Они поднялись по лестнице. Эвелина шла осторожно, будто боялась громко наступить, всё время озираясь. Мир за пределами лаборатории был слишком ярким, слишком шумным, слишком живым. Даша невольно сжимала её ладонь, чувствуя холод чужих пальцев — и странное ощущение, что теперь они обе вляпались во что-то, чего пока не понимают. Квартира Даши встретила их теплом и запахом кофе. После холодного перехода это казалось чудом — воздух был мягкий, тёплый, живой. Эвелина стояла в прихожей, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Плитка под босыми ступнями обжигала теплом, а глаза цеплялись за каждую мелочь — шторы, зеркало, лампу. Всё это казалось ей нереальным. — Проходи, не стесняйся, — сказала Даша, запирая дверь. — Я сейчас найду тебе что-нибудь из одежды. Эвелина послушно прошла в кухню, села на табурет. Она держалась прямо, но плечи дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Уши чуть прижимались, когда в окне шумел ветер. Даша поставила перед ней тарелку с макаронами и котлетой. — Ешь. Потом ванну наберу, хорошо? Эвелина кивнула. Она взяла вилку, посмотрела на еду, будто не верила, что это — ей. Потом медленно, осторожно попробовала. Глаза чуть расширились. — Это… вкусно, — прошептала она, будто боялась, что еду отнимут. — Конечно вкусно, — улыбнулась Даша. — А ты что, раньше ела только… — Овощи. Морковь. Капусту, — тихо ответила Лина. — Нас… кормили, чтобы поддерживать функции. Даша не сразу нашла, что сказать. — Ну теперь ешь нормально. Хочешь чай? Эвелина кивнула, и уже через минуту держала кружку в ладонях. Тёплый пар касался лица, пахло малиной. Она пила медленно, закрыв глаза. Впервые за много месяцев — без трубок, без белых стен, без страха. — Ты ведь не местная, да? — спросила Даша, садясь напротив. — Из какой-то… лаборатории? — Да, — просто сказала Лина. — Лаборатория №17. Я... не должна была уходить. Но я не могла больше там быть. Даша смотрела на неё долго. Перед ней сидело не чудовище, не «ошибка эксперимента», а обычная девочка — только с заячьими ушами, уставшая, исхудавшая, но с какой-то странной живостью в глазах. Животное бы так не смотрело. — Ну что ж, — наконец сказала Даша. — Теперь ты здесь. Отдохни. Завтра решим, что дальше. Эвелина кивнула. Встала, прошла к ванне. Когда открыла кран, из него полилась горячая вода — и она едва не вскрикнула. Провела пальцами под струёй, смеялась тихо, от изумления. Позже, уже укутанная в большое махровое полотенце, она лежала на диване под одеялом и слушала, как тикают часы. Было странно — ни камер, ни холодных рук, ни команд. Только тишина и слабый запах кофе. Поздно вечером, когда Даша мыла кружки, Эвелина тихо подошла к окну. За стеклом шёл дождь — редкие капли, блики огней, трамвай на перекрёстке. Она долго молчала, потом спросила: — Можно… задать вопрос? — Конечно, — отозвалась Даша, не поднимая головы. — Ты не видела мальчика… с кошачьими ушами? Даша замерла. Шум воды продолжался, но её пальцы застыли над раковиной. — Что? — У него серые уши, — продолжила Лина тихо, будто боялась, что кто-то подслушает. — И глаза… как у кота. Он был в лаборатории. Его звали Ваня. Он… мой друг. В голосе Лины дрогнуло что-то — не боль, а скорее жажда надежды. Даша медленно вытерла руки, обернулась. — Подожди. Ты сказала — Ваня? С ушами? Эвелина кивнула, уши у неё чуть дрогнули, будто подались вперёд. — Да. Ты его видела? Даша села на табурет, обхватив кружку ладонями, словно искала в тепле ответ. В памяти всплыл вечер — Серёжа открывает дверь, за его спиной мелькает мальчишка с тихим, настороженным взглядом. Тогда она подумала, что ей просто показалось — может, шапка с ушками, может, свет упал странно… — Видела, — наконец сказала она. — У Серёжи. Эвелина резко подняла голову. — У кого?! — Да. Он живёт там. Кажется, они... вместе, — Даша запнулась, подбирая слова. — Тот мальчик. Он выглядел... не как обычный парень. Спокойный, настороженный. И... да, у него действительно были уши. Эвелина сделала шаг вперёд, глаза блестели, дыхание сбилось. — Он жив… — прошептала она. — Я знала. Я знала, что он выжил. Даша смотрела на неё, не зная — радоваться или бояться. — Если хочешь, я помогу тебе его найти, — тихо сказала она. — Но, Эвелина… будь осторожна. Люди не поймут. Лина улыбнулась — слабо, но впервые по-настоящему. — Я знаю. Но я должна его увидеть. Он был мне как брат. За окном снова пошёл дождь. И где-то далеко, в другой части города, Ваня именно в этот момент смеялся — над чем-то глупым, что сказал Серёжа. А Эвелина стояла у окна, глядя на огни, и шептала его имя.