No Church In The Wild

Human beings in a mob

What's a mob to a king?

What's a king to a god?

What's a god to a non-believer

Who don't believe in anything?

Will he make it out alive?

Alright, alright

No church in the wild

No Church in the Wild

JAY-Z & Kanye West

      В одну из бессонных октябрьских ночей, когда за окном особенно ярко светила десятая луна года — Луна Охотника, как ее называла любимая бабушка, — Натан понял, что за ним следят.              Он лежал у себя в блоке, а за окном теплый ветер с побережья играл стальными переборками. В комнате пахло жареным мясом, острыми специями и пряным кофе. Сверху, снизу и с обеих сторон слышались отзвуки насыщенной жизни обитателей исполинской громады Третьего Улья. Тридцатишестиэтажное социальное общежитие, породившее в своих сотах не одно поколение гангстеров, дилеров и ученых, пульсировало в незатихающем ритме современного фонка. Даже в этот ранний час люди веселились, ругались, дрались, проводили сделки, занимались сексом и нянчили детей. Натан лежал на своем тонком матрасе, едва закрывавшем железный остов кровати, и плавал в мутной дымке между сном и реальностью. Его тяжелую дрему изредка разрывал чей-то крик, или скрип лифтовых тросов в шахте Молоха — главной транспортной артерии Улья, или визг шин очередного роторного зверя, проснувшегося в недрах подземного паркинга. Эти звуки были привычным фоном каждой ночи, размеренным дыханием Улья, к которому он давно привык и без которого уже не смог бы уснуть.              Но в ту ночь в заученную мелодию сотен лифтовых механизмов, тысяч людей и десятков тысяч дверей вклинился еще один, незнакомый и чуждый ей звук.              Тихие, едва слышные шаги за стенкой у изголовья его кровати.              В месте, где их физически быть не могло.              Сначала Натан думал, что ему показалось. Окна его крохотного блока выходили на залитый огнями северо-запад Лос-Анджелеса. Часть стены, примыкающая к наружной, граничила с техническими отсеками, заставленными обветшалой техникой и старыми серверами. Протиснуться там было бы тяжело даже ребенку, а стена серверной имела увеличенную толщину. Шаги впервые потревожили его в шумную, праздничную ночь Мабона, вернулись в ночь октябрьского Новолуния, а в канун Самайна он уже знал, что этот звук реален, а не снится ему сквозь легкий наркотический сон. Тот, кто ходил за стеной, приходил к нему в полночь, стоял какое-то время, словно выжидая, у изголовья его кровати, а потом уходил. Звук удаляющихся шагов удивлял Ната не меньше, чем сам их факт. Они затихали не постепенно, а поднимались куда-то до потолка и после резко затихали. Это существо словно ходило по стене, а добравшись до ее конца, исчезало. Нат несколько раз просил техника открыть ему дверь в серверную, но ничего, кроме пыльных, беспорядочно разбросанных компьютеров старого поколения и гудящих кондиционеров они там не увидели. Пол серверной покрывал толстый слой пыли. Техник уверял Натана, что сюда уже давно никто не заходил — к счастью, отключения света в их крыле случались редко, а сервера несмотря на преклонный возраст работали исправно. Нат неверяще качал головой, еще раз осматривал помещение и закрывал дверь. Ни пол, ни стены серверной не выглядели так, словно их кто-то касался в прошедшие месяцы.              Он не верил ни в черта ни в Бога; ему только хотелось узнать, откуда раздавался этот звук. Натан прекрасно слышал, как существо замирало в нескольких сантиметрах от его изголовья и долго стояло, словно боясь спугнуть. Их разделяли несколько сантиметров бетона. Да, толщина серверной стены не вызывала сомнений, но Натана все равно бесили эти ночные визиты. Иногда ему даже казалось, что он слышит дыхание существа. Нат ругал себя за глупые мысли и строителей — за некачественные материалы. При такой толщине стены он вообще не должен был слышать, что происходило в серверной, и обитающая там тварь могла хоть на голове ходить, его бы это не волновало. Но он слышал, и с каждой октябрьской ночью желание выяснить, кто или что издает эти странные повторяющиеся звуки, постепенно росло и крепло, пока наконец не пересилило дневную усталость.              В последний вечер октября Натан с аппетитом доел запеченную в остром соусе курицу с овощами, выпил имбирный кофе и помыл за собой посуду. Переоделся в старые вещи, которые не жаль было выбросить, одолжил у друга универсальную отмычку, взял нож, перцовку, кастет, выключил в комнате свет и стал ждать.              Растущая Луна ярко светила в незашторенные окна его комнаты. На подоконнике внутри тыквенного Джека догорала восковая свечка. Лицом Джек был повернут к окну. Натан сидел, привалившись к той самой стене, смотрел на усыпанное самайнскими звездами темно-синее небо и терпеливо ждал.              Он услышал их задолго до того, как стрелки на часах показали двенадцать. Тихие, едва слышные невесомые шаги, спускающиеся откуда-то с потолка.              Существо подошло вплотную к стене и замерло.              Натан со всей дури вмазал по стене кастетом.              — Я знаю, что ты там! — рявкнул он. — Уматывай!              Он мог поклясться, что тварь в этот момент вздрогнула и отшатнулась от стены. Нат слышал, как она развернулась и стремительно бросилась обратно по стене к потолку, зашуршала чем-то и резко стихла. Он усмехнулся. Сжал кастет сильнее. Повел могучими плечами. Его взгляд упал на стоящий у кухонной раковины топор.              «У меня есть идея».              Тремя мощными, выверенными ударами он проломил дыру над изголовьем кровати. Соседи снизу возмущенно потребовали быть потише, но Нату было плевать. Он так и знал. Так и думал. Кусок стены у окна оказался не бетоном, а искусно выполненной бутафорией. Дешевый гипсокартон просел и рассыпался на осколки, и в тусклом свете Луны Натан увидел темный, забирающий куда-то вверх проход.              Толщина серверной стены оказалась обманкой. В ней был лаз.              Тесный, неудобный, скрытый от глаз посторонних лаз.              — Ах ты сука, — усмехнулся он, отбросив топор. — Решил со мной поиграть.              Он надел респиратор от пыли и газов, очки для защиты глаз и двумя ударами кулака проломил остатки гипсокартона. С его комплекцией передвигаться в лазу было неудобно, но ни одна сила в мире не остановила бы Ната от погони за неизвестным. Короткий лаз заканчивался крутыми ступенями, которые уводили резко вверх. Натан, опираясь на стены, с трудом взобрался по ним вслед за неопознанным существом и оказался в низком, коротком тупике.              Он вслепую пополз вперед. Здесь было очень пыльно и душно. Нат пожалел о том, что с ним не оказалось налобного фонаря, а телефон как назло разрядился. Помогла пластиковая свечка — дочь на прощание сунула ее в карман, там она и осталась. Выбросить было жалко, а теперь она пригодилась, правда, не совсем так, как представляла это Мелани. Натан полз, выставив руку перед собой, пока через двадцать секунд не уткнулся в стену. Свечка освещала тесные своды петлявшего прохода, и других ответвлений не было. Увидев перед собой глухую стену, Натан с досадой ударил по ней кулаком. Та неожиданно поддалась, открывшись, и он оказался в горизонтальной вентиляционной шахте.              От выявленного прохода вели три коридора: прямо, налево и направо.              В лицо подул освежающий ветерок.              — Где ты, сука? — с вызовом крикнул Натан. — Я же тебя найду.              Где-то в дальнем переплетении вентиляционных узлов послышался тихий мужской смех.              Нат убавил яркость на свечке и ползком двинулся прямо. Он уже смирился с тем, что каждый год Самайн подкидывал ему интересные вызовы, но сегодняшний перфоманс затмил собой все остальные. Нат давно подозревал, что Улей жил по своим правилам, и тот фасад, который видели перед собой его жильцы, скрывал за собой множество неразгаданных тайн. Это была территория его врага, чуждая ему и непонятная. Натан ступил сюда как гость и чтил бы чужие секреты как свои собственные, если бы Улей не начал использовать их против него. Он дополз до ближайшей развилки и задумался над следующим выбором. От перекрестка расходилось четыре пути: два налево, один направо и один прямо. По вентиляции гулял ветер, завывая и сбивая с толку. Он перекрывал собой шум блоков и надежно защищал шаги преследователя. Натан не мог даже распрямиться, чтобы ускорить шаг. Он был уверен, что явственно слышал его, но не мог понять, откуда доносился звук. Глянув на свечку и поняв, что, если он сейчас здесь потеряется, ему придется очень плохо, Натан вздохнул и решил вернуться.              Напоследок он не удержался от того, чтобы заглянуть в один из ближайших вентиляционных выходов.              В тесной, тускло освещенной комнатке спиной к нему стояла женщина.               Она сушила мокрые волосы, замотав их в полотенце полными сильными руками. Женщина была высокой, слегка раздобревшей, с красивыми широкими плечами и налитыми бедрами. Ее тяжелые ягодицы в неярком свете лампочки отливали расплавленным молочным шоколадом. Талия казалась удивительно хрупкой и тонкой на фоне такого крупного, сильного тела. Ноги были длинными как у модели и мощными как у спортсменки. По прямой спине незнакомки стекали капли воды и срывались с высоких ягодиц, разбиваясь у ее босых ног. Женщина умелыми сильными руками мяла полотенце, впитывая лишнюю влагу с волос, и задумчиво смотрела в стену.              Ее лица Натан не видел.              Он залюбовался идеальной линией ее бёдер. По матово-смуглой коже были разбросаны маленькие коричневые родинки. Ему было очень интересно, какой формы у нее грудь и какого цвета у неё глаза. Он хотел увидеть ее мягкий упругий живот и опустить взгляд ещё ниже. Узнать, есть ли у нее там пушистые густые волосы, блестящие от воды, или она любит гладкость.              Нат почему-то был уверен, что есть.              В горле пересохло. Мысли о ночном сталкере отошли на второй план. Незнакомка из соседнего блока показалась ему такой притягательной, такой желанной и манкой, что увидеть ее лицо стало его безумным и единственным желанием.              Он и так знал, что она красавица.              Залюбовавшись, Натан оперся рукой о ржавую решётку, и та тихо скрипнула.              Женщина резко обернулась.              Нат отшатнулся.              На него уставилась смуглая мексиканка лет сорока с большой грудью и очень тёмными сосками. Чувственные, немного грубые черты ее лица напоминали мазки неизвестного художника, который был очень пьян и очень влюблён в эту женщину. Ее прекрасные тёмные глаза смотрели прямо на него, испытующе, вопросительно и немного насмешливо. Она сразу и безошибочно определила источник шума, и Нат вздрогнул, поняв, что раскрыт.              Он упал на локти и отполз от решётки, задыхаясь от ужаса и восторга.              Нат неловко перевернулся, проклиная себя, сталкера, Улей и свое неуёмное любопытство. Он стремительно вернулся обратно в лаз, из которого начинал погоню, и сгорая от стыда захлопнул за собой дверку.              Перед глазами стоял образ незнакомой мексиканки с тонкой талией, сильными руками и толстыми привлекательными ногами.              Напоследок она странно улыбнулась и слегка качнула бёдрами, словно приглашая незваного гостя разделить с ней эту ночь, этот тёмный праздник, сладость ее тяжёлых сочных грудей и тепло ее уютной постели…              

***

             Демиан узнал о новом обитателе их крыла через пару часов после того, как тот впервые закрыл за собой дверь своей комнаты. Незнакомец, заселившийся в блок 3012, не имел американского гражданства и находился здесь нелегально. Он прилетел сюда на огромном золотисто-кремовом магнитоплане, оставил его недалеко от Улья в дорогом паркинге и теперь бессовестно делал вид, что живет на последние деньги в крохотной съемной квартире на десять квадратов. Дем сразу понял, что этот мужик — крупная дичь, впервые увидев его с балкона Эхо-Атриума. Натан стоял внизу, переговариваясь с одним из своих людей. Оба были одеты в грязные дешевые тряпки, но этим фокусом незнакомец мог обмануть разве что детей. Демиан обратил внимание на его могучую фигуру и военную выправку. Объемные бицепсы, которые не скрывала даже свободная ткань темного худи, явно говорили о принадлежности новенького к профессиональному спорту. Кошачья грация и плавная, неторопливая гибкость его движений сильно не понравились прирожденному бойцу Дему, с ходу распознавшего в нем опасного соперника. Эхо-Атриум, крупнейшая артерия Улья, как всегда кипел жизнью, но Натан стоял расправив мощные плечи посреди многолюдного холла, и никто из шумной, разноцветной толпы его не задел. Окружающие словно подсознательно чувствовали ауру, исходящую от этого человека, и не осмеливались посягнуть на территорию нового альфы. То, что Натан был сильнее и влиятельнее многих местных вождей, Демиан понял за две минуты наблюдения с балкона четвертого этажа. Эхо-Атриум представлял собой пустой столб в центре Улья, вокруг которого спиралью вились балконы и галереи. На них мерцали кислотным неоном вывески, голограммы, пестрели старомодные бумажные стенды, с каждого балкона лился непрерывный звук — где-то фонк, где-то приглашение на работу, где-то объявления о поиске очередного затерявшегося здесь преступника. Демиан стоял, облокотившись о перила балкона и скрестив рельефные руки на груди, и нагло рассматривал новенького в упор. Нат его бесил. Они с Яном, лучшим другом и названым братом Демиана, только закончили дележку юго-западного крыла с другой группировкой и теперь присматривались к техническим этажам восточной секции. Появление в Улье еще одного игрока класса альфа было абсолютно некстати. Ян с Демианом успешно поделили между собой с таким трудом отвоеванные территории и не собирались делиться кусочком власти с незваным пришельцем. Дем с интересом рассматривал крупные, правильные черты его лица: неоднократно сломанный нос, массивный подбородок, полные влажные губы, густые темно-каштановые волосы, уже тронутые легкой проседью. Особенно ему запомнился цепкий взгляд внимательных серых глаз. Натан говорил меньше собеседника, но смотрел на него непрерывно, и было видно, что высокому тощему мальчишке, стоявшему перед ним, очень неуютно. Дем знал этого пацана — он учился на класс младше и пытался заработать им с матерью на переезд из этого места. Сам Демиан не понимал, почему кто-то мечтал выбраться из застенков Улья. Жизнь здесь била ключом, Улей был тем местом, где он ощущал себя по-настоящему живым. Здесь пахло свободой, приключениями, адреналином, запахом легких денег и бесконечных дешевых удовольствий. Ему было шестнадцать, он только начинал писать свою историю, и первые ее страницы неизменно занимал Улей — его колыбель, его дом, его мать и отец, его первая любовь и второй лучший друг после Яна. Демиану нравилось здесь жить, нравилось соревноваться с местными мальчишками в силе, скорости, сноровке, биться за место под солнцем и пробивать себе путь к вершинам иерархии Улья. Они с Яном росли в их родном блоке с детского сада под ненадежным присмотром вечно занятых родственников, и спустя двенадцать лет жизни в Улье его преданные выкормыши ревностно относились ко всем, кто отличался от обычных постояльцев социального общежития. Нат был как раз из таких; Демиан не знал, чем он думал, паркуя собственный магнитоплан на глазах у любопытных мальчишек их гетто.              Он ведь явно пришел сюда не просто так.              Натан резко поднял голову и внезапно посмотрел прямо на него.              Демиан потом до двух ночи не мог уснуть, со стыдом вспоминая, как в первый момент вздрогнул, отшатнулся и отвел глаза. Он сразу же пришел в себя и ответил Нату холодной вызывающей улыбкой. Тот, впрочем, уже отвернулся к своему собеседнику и продолжил внимательно слушать его слова.              При одном воспоминании об этих светлых пронзительных глазах Дем ощущал неприятные уколы адреналина глубоко в сердце. Только один человек на свете имел такой же взгляд, как у чужака, и если Натан действительно чем-то напоминал Яна, будучи гораздо старше и влиятельнее, у них у всех были огромные проблемы.              Натан ему не нравился.              В их преисподней появился новый темный ангел, способный играюче расправиться со многими из населявших Третий Улей суккубов.              «Мы с тобой еще поиграем», — мысленно пообещал ему Демиан. «Посмотрим, на сколько тебя хватит, сука мажорная».              

***

             Он пообещал себе устроить Нату веселую жизнь, и он это сделал. С помощью Яна Демиан раздобыл план помещений тридцатого этажа и за вечер выучил его наизусть. Десятки ютящихся крохотных блоков пронизывала сеть разветвленных потайных тоннелей. В казавшихся плотными и надежными стенах были проложены секретные лазы, с помощью которых можно было передвигаться по этажам и слушать, что говорят обитатели комнат. Натан снял блок, выходящий окнами на оживленный автобан, а чуть дальше за запруженной многоэтажной трассой возвышалась громада Цитадели — одного из крупнейших банков штата, в народе прозванной так за мрачный, неприступный вид. Натренированная интуиция подсказывала Дему, что Нат не зря выбрал именно этот блок, хотя за такую же цену были комнаты просторнее и новее. Он предполагал, что этот огромный немногословный мужик прилетел в Лос-Анджелес ради каких-то дел с Цитаделью, но его это абсолютно не волновало.              Его целью было определить реальный уровень Ната как врага, чтобы знать — сумеет ли он вышвырнуть его сам или придется подключать Яна.              Друг в это время готовился к важной олимпиаде по химии. Он спал по три часа и почти не разговаривал с Демом, который кормил его и стирал ему одежду. Демиан не хотел отвлекать Яна таким досадным недоразумением, как появление нового альфы в их сформированной стае. Он решил, что справится с этим сам, а если не сможет, затаится в ожидании олимпиады и потом нанесет слаженный удар с двух сторон.              В том, что вместе с Яном они вышвырнут отсюда высокомерного выскочку, Демиан не сомневался.              На протяжении месяца он, затаившись за тонкой стеной потайного лаза, прослушивал разговоры незнакомца. Ему повезло, что распределительная система Улья поселила Натана именно здесь, рядом с тоннелем, выходившим в вентиляционную шахту. Впервые Дем увидел внутренний мир Улья своими глазами в семь, а сейчас ему было шестнадцать, и как-то незаметно для самого себя он перестал помещаться в узкие переходы. Заматеревший и раздавшийся в плечах, внешне Демиан выглядел гораздо старше своих лет, и в день мабонских гуляний впервые об этом пожалел. Пролезать к блоку Ната по тесным переплетениям лазов было неудобно, иногда накатывал удушающий приступ клаустрофобии, но со временем он привык. Ревностное желание защитить свои владения пересилило ужас перед низкими сводами вентиляционных шахт и монолитных бетонных плит. Демиан часами сидел в темном пыльном чулане в метре от головы Натана, дышал из кислородной маски и слушал все, что тот говорил.              Натан не являлся одним из клиентов Цитадели, как подумал изначально Дем. Ситуация складывалась гораздо хуже: он был полноценным членом ее совета директоров. Вместе с кузеном и женой они создали анклав внутри совета и теперь действовали в своих интересах, прикрывая друг друга со спины. Не все правители Цитадели были согласны с линией Натана; судя по ожесточенным яростным перепалкам, ему угрожала опасность, и он решил временно скрыться в самом оживленном, очевидном и от того безопасном месте Лос-Анджелеса — Улье №3.              Демиан совершал свои ночные вылазки каждую полночь, закончив с учебой, драками с Яном и приготовлением ему же нехитрой еды. Со временем разговоры незнакомца стали заметно короче. Он стал чаще писать текстовые сообщения и словно начал что-то подозревать, но по обрывкам драгоценной информации Дем понимал, что дела у Ната шли хорошо. Его проживание в человеческой помойке напротив сверкающей монохромной Цитадели подходило к завершению — он очевидно не нуждался в битве за власть над юго-западным крылом Третьего Улья. Демиан почти расслабился и перестал хотеть придушить его ночью, пока тот спал прямо под хрупкой гипсокартонной перегородкой. Разделаться с ним не составило бы особого труда: судя по звукам из комнаты, все свободное время Натан либо трахался, либо разговаривал по телефону с женой, либо ел и совсем не занимался спортом. Они с Яном регулярно делили золотые и серебряные медали турниров по миксфайту и панкратиону. В честной драке один на один у Натана несмотря на его внушительное телосложение не было шансов. «Стероидник хренов», — с насмешкой думал про себя Дем, рассматривая его по утрам в толпе Эхо-Атриума. Он уже почти не злился и слушал его ночные разговоры скорее по привычке — хриплый размеренный бас незнакомца действовал на него гипнотизирующе, усыпляя, обволакивая плотной мягкой пеленой. У Натана была интересная, насыщенная жизнь: он нырял с дельфинами на Галапагосских островах, вел разборки с головорезами из Бронкса и дружил с индонезийскими мафиози. Чем больше узнавал о нем Демиан, тем больше ему не хотелось очного противостояния с Натаном. Он бы мирно дождался его выселения, убедился бы, что один из владельцев Цитадели улетел из их района на своем золотистом магнитоплане и рассказал бы все Яну, у которого уже крыша ехала от его дурацкой химии. Дем терпеливо ждал, слушая разговоры Ната и откровенно ему завидуя, пока в темную ночь праздника всех святых приезжий альфа не разрушил эту идиллию собственными руками.              Дем уползал с такой скоростью, что стесал себе колени и едва не сломал пальцы на руках. Он проклинал узкие переходы вентиляции и надеялся только на то, что более крупного Ната они тоже задержат. Тот лез, явно не зная куда, и очень смешно матерился. Добравшись до спасительной невидимой дверки, ведущей в нежилой блок, откуда он обычно начинал слежку, Демиан не удержался от язвительного смешка. Возникла бесчеловечная идея пукнуть ему напоследок и красиво уйти. Гуляющий по вентиляции ветер наверняка бы донес до Натана этот прощальный подарок, но Дем вовремя одумался и вспомнил про свои моральные принципы.              Он надеялся, что Нат простит ему эту выходку и не станет преследовать неизвестного сталкера. Он был уверен, что в родном доме ему ничего не угрожает, пока одним утром сонный и оттого очень злой Ян не спросил, что за херня произошла здесь в канун Самайна. Новый житель из блока 3012 запросил у охраны все записи видеокамер юго-западного крыла в промежуток с часу до двух ночи на первое ноября. Предложил такую сумму, на которую Яну с Демианом пришлось бы копить больше полугода. Пригрозил, что в случае отказа он создаст им огромные проблемы, и Дем с замиранием сердца вспомнил, какими связями обладал их гость. Записи с камер были переданы Натану, и теперь Демиану оставалось только гадать, сумеет ли тот отследить его маршрут от двери нежилого блока до их родной комнаты с Яном. Ян неласково поинтересовался, где шлялся его лучший друг в ночь с тридцать первого октября и не он ли умудрился поднасрать игроку такого ранга, способного стереть их вместе со всей их мальчишеской группировкой. Тот промялил что-то про оргию у подружки и добавил, что не слышал про нового жильца блока 3012. Ян смерил его таким же как у Ната пристальным тяжелым взглядом стальных серых глаз, усмехнулся и ушел делать химию.              Напоследок обозвав мудаком за то, что не позвал на оргию его.                     Пронесло.                     Демиан с трудом перевел дыхание.              Он правда надеялся, что Натан не станет идти до конца.                     Он ошибался.