No Church In The Wild

             

Two tattoos one read «No Apologies»

      

The other said «Love is Cursed by Monogamy»

      

             

No Church in the Wild

      

JAY-Z & Kanye West

      

                                         Демиан пообещал себе разобраться с проблемой до того, как она пришла бы по их души.              Ян не должен был знать про их разборки с Натом ничего.              В ночь на второе ноября его друг-техник, имевший доступ к базе со всеми видеоданными Улья за последний год, удалил записи в промежуток между полночью и двумя часами ночи всех святых. Сработано было ювелирно. Друг внедрил в систему видеохранения программу-червя, которая подменила нужные кадры записанными на день раньше. Для глаза стороннего наблюдателя это было неотличимо. Заметить подтасовку данных мог только человек, который точно знал, куда и на что смотреть, чтобы выявить несостыковку среди сотен лиц и перемещений. Если бы Натан решил купить эти записи во второй раз, он бы не обнаружил на них Демиана, вылетающего из соседнего нежилого блока.              Те видео, которые он уже успел приобрести, Дем планировал вынудить его удалить.              Силой.              В тот момент, когда увлечённый поисками личного сталкера Нат был готов к удару меньше всего.              Дем безотрывно следил за его блоком, лежа за ближайшей решеткой коридорной вентиляции. Здесь было прохладно и пахло сыростью. Ему было скучно и жутко хотелось спать: шум работающих вентиляторов навевал крепкий беспробудный сон. Демиан знал, что, если его здесь вырубит до утра, за ночь Натан отсмотрит его перемещения по купленным записям, и им с Яном придётся принимать бой. Он не собирался сходиться с Натом в очном противостоянии; его тактика заключалась в другом.              План был простым и надёжным, как швейцарские часы: он должен был дождаться, когда Нат вернется в комнату. Проползти в основной вентиляционный коридор, надеть плотную маску на лицо, прокрасться в тайник и резко выломать бутафорскую заслонку. Вступить с ним в бой и заставить снести все копии полученных записей. Вырубить простой удушкой и так же быстро скрыться, попросив друга-техника вырезать момент его появления в Эхо-Атриуме со стороны нежилого блока, откуда начинались секретные пути юго-западного крыла.              Друг обозвал его конченным идиотом и попросил обнять напоследок, чтобы было что вспомнить, когда разъярённый выходкой Дема соправитель Цитадели размажет кретина тонким слоем по полу и переломает ему руки за столь безрассудную наглость. Демиан усмехнулся, крепко его обнял и пообещал, что натянет Ната в драке, забрав у него опасные файлы.              Он почти уснул, когда привычный коридорный шум их крыла разорвали знакомые тяжелые шаги. Натан возвращался к себе, говоря с кем-то по телефону и, судя по его голосу, был взбешен. Он прошел в паре метров от залегшего Дема, открыл комнату и хлопнул дверью. С потолка посыпалась штукатурка. Сердце учащенно забилось. Сейчас или никогда: медлить было нельзя. Если бы Натан понял, кто все это время следил за ним из-за стены, и пришел бы в их блок для насыщенного разговора, Дему пришлось бы нахрен его убить.       

***

      Появление Демиана не могло получиться более триумфальным.              Натан заделал дыру в стене железным листом и приставил к ней тяжелый шкаф.              Когда из дальнего угла его комнаты послышались звуки тяжелых ударов, Нат, собиравший вещи для переезда, в ужасе вскинул голову. Через пару секунд шкаф отклонился, завис на несколько мгновений над полом и тяжело рухнул, с грохотом подняв пыль.              Из огромной, неправильной формы дыры в стене показался одетый во все черное безликий безумец, сжимающий в руках топор.              В комнате воцарилась гнетущая, давящая тишина.              Демиан замер, увидев рядом с Натом двух его друзей. По всей видимости, они ждали своего приятеля в блоке, и Дем не мог догадаться, что враг окажется здесь не один. Его гениальный план с самого начала накрылся медной вагиной. Залезть в дыру назад и скрыться он бы не успел, да и не дала бы собственная гордость. Путь к двери был перекрыт двумя рослыми мужчинами плотной комплекции и несколькими тюками с вещами. Понимая, что оставаться здесь опасно, Натан решил переехать в другой блок. Дела Цитадели все еще требовали его присутствия в Улье, но жить по соседству с целым лабиринтом потайных ходов было чистым самоубийством.              Ему оставался один день. Один проклятый день в проклятой комнате 3012.              Дем тяжело вздохнул.              Теперь ему нечего было терять.               В ответ на бешеные глаза охреневшего от его наглости и тупости Ната он крепче перехватил рукоять любимого топора. Скрестил мощные, обтянутые тонкой тканью рашгарда руки на груди и мягко, почти ласково улыбнулся.              — Добрейший вечерочек.              Перед глазами Ната предстали чудные кадры, как это безмозглое существо в порыве самоубийственной смелости кидается на них с топором. Одного он мог бы уложить, второму тоже бы досталось, а третий придушил бы бешеную тварь со спины. Единственное, чего хотел Натан сегодняшним вечером — это спокойно переехать в другой блок, но у богов Самайна были на него другие планы. Оглядев маньяка с головы до ног и отметив его отличную бойцовскую форму, Нат с тяжёлым вздохом понял, что договориться здесь вряд ли получится.              — И тебе добрый вечер, — тихо ответил он, прикидывая, чем из оставшихся в комнате вещей можно было бы драться против невменяемого с топором.              — Я тебя не трону, — начал с пряника Демиан, — если ты удалишь все записи, которые купил у охраны.              Ситуация начала проясняться.              — Это ты следил за мной из-за стены, — констатировал Нат. Дем кивнул. — Зачем?              Придурок с топором повел широкими мускулистыми плечами.              — Хотел понять, кто ты. Ты же явно не из местных. Зачем прикидываешься?              Один из друзей Ната незаметно опустил руку в карман джинсов. Дем заметил это.              — Стой на месте и не двигайся.              Ната удивило, с какой легкостью он удерживал в одной руке тяжелый топор и еще поигрывал им, прокручивая в пальцах.              Иногда ему казалось, что Бог специально одаряет таких людей запредельной силой и сноровкой, чтобы контролировать рост населения человеческой расы.              — Ты мог бы прийти ко мне мирно. Взять торт. Постучаться в мою дверь, как гость, и мы бы решили эту проблему, — невозмутимо произнес Натан. — Я не собирался меряться письками ни с кем из вас. Я здесь на несколько месяцев и, честное слово, мне не усралась ваша помойка.              — Ты за помойку поясни! — взвился Демиан, искренне оскорбленный таким отношением к его любимому Улью. Нат закатил глаза.              — Положи топор, и мы нормально поговорим.              Дем молча смотрел на него из-под маски. Топор он так же крепко сжимал сильными натренированными пальцами.              — Парень, не создавай мне и себе лишних проблем, — раздраженно бросил Натан. Эта трагикомедия начинала ему надоедать. — Двоих ты уложишь, а третий тебя пристрелит как собаку. Я предлагаю бой. Без маски и топора. Проигравший выполняет условия победителя. Идет?              Демиан задумался. Перспектива умереть в душном блоке, не попрощавшись с Яном и перед этим завалив незнакомых ему людей, привлекала мало. Перспектива проиграть в неравной драке с тремя и быть убитым просто так привлекала еще меньше.              Нат понял его сомнения.              — Это будет драка один на один. Я же не свинья, как ты, у меня есть принципы. Мои друзья не будут вмешиваться. Мне нет смысла тебя убивать. Если бы я этого захотел… — взгляд его светло-серых глаз невольно потяжелел. — Поверь мне, я бы сделал это по-другому.              Он видел, что придурок-маньяк лихорадочно колеблется между грязным кровавым махачем и честным бескровным поединком. Если бы они были одни, Дем согласился бы не раздумывая. Но они были не одни.              — Если хочешь, мы подождем за дверью, — мягко вставил один из приятелей Ната, невысокий стильно одетый азиат. — Только отдай нам топор и другое оружие.              Ни одна сила на свете не заставила бы Дема добровольно передать ему в руки топор.              — Ладно, попробуем по-другому, — тяжело вздохнул Нат, видя, что этот псих не собирается внимать голосу разума. — Что ты хочешь?              — Чтобы ты удалил записи охраны.              — Зачем?              — Чтобы не смог по ним отследить, кто я и где я живу.              Нат глянул в сторону стоящего на столе макбука последней модели.              — Сири, включись.              На глазах у удивленного Дема умный помощник по приказу Натана открыл папку с нужными записями и удалил их все. С самого устройства и из облачного хранилища. Удалил сообщение с электронной почты, в котором находились архивированные файлы. Очистил содержимое корзины.              — Копий не было.              Доказательств у него не было тоже, но почему-то Дем без сомнений поверил в эти слова.              Он невольно опустил рукоять топора.              — А теперь положи эту херню, сними маску и прими вызов, — тихо и очень страшно произнёс Нат.              Дем бросил быстрый невидимый взгляд в сторону пролома в стене. По правде говоря, его здесь больше ничего не держало. Записей не было, и он мог с чистой душой позорно сбежать с поля боя, не требуя от гостя больше ничего.              Связываться с Натом ему почему-то очень не хотелось.              — Я же тебя поймаю, — так же тихо произнес Натан. — Не успеешь убежать, умник.              Демиан с вызовом расправил плечи. Ни одна собака в мире не смела упрекнуть его в трусости. Даже если под сердцем у него неприятно закололо странным, непривычным холодом.              Он отбросил топор в угол. Невысокий азиат вздрогнул от скрежещущего звука, с которым закаленный металл встретился с каменной кладкой пола.              — Зачем тогда это? — спросил Дем, разминая запястья.              — Хочу дать тебе пиздюлей, — лаконично отозвался Натан. — Снимай маску.              Демиан неторопливо отстегнул застежки черной маски и сбросил с лица скрывающую его ткань. Азиат удивленно присвистнул, увидев его лицо.              Он ожидал, что агрессор окажется гораздо старше. Их ночному гостю было от силы лет двадцать пять. Смуглая кожа, непослушные черные волосы и пронзительные темные глаза с неуловимым полинезийским разрезом делали его внешность обманчиво привлекательной. Чувственные, резкие черты его лица и высокая атлетичная фигура несомненно притягивали к нему внимание местных красавиц. Он наверняка занимал место на вершине иерархии Улья: смелый, мужественный, очень симпатичный, готовый на все ради своих целей. Статус альфа-самца этой помойки несомненно разбаловал мальчишку, притупил его восприятие опасности. Сейчас он должен был жестоко за это поплатиться.              Натан удивленно выгнул бровь. Этому психу было около двадцати. Максимум — двадцати трех.              Что ж, тем хуже было для него. Нат обожал утыкать мордой в пол и грубо приводить в чувство таких зарвавшихся, одуревших от своей безнаказанности малолеток.              — А если ты отсосешь? — нахально поинтересовался Дем. — На глазах у своих дружков?              Азиат и второй приятель Ната многозначительно переглянулись. Из всех ошибок, сделанных юным сталкером в этот злосчастный для него вечер, эта фраза определенно занимала место в числе первых трёх.              Натан странно улыбнулся, сжимая и разжимая пальцы.              — Значит, я больше не встану у тебя на пути.              — А если проиграю я?              — Я выебу тебя во все щели. Прямо здесь.              Демиан подавился воздухом. С наигранным ужасом посмотрел на своего соперника и едко рассмеялся.              — А, так ты по мальчикам. Нечестно. Я бы тоже хотел тебя трахнуть.              Знал ведь, что нарывается. Знал, что после удаления записей должен был на коленях благодарить Ната и уползти отсюда смиренной креветкой, но разве же сучий характер позволил бы ему промолчать?..              — Разберёмся с этим, если победишь, — оборвал его Нат. — Ты готов?              — Ну давай, — повел плечами Демиан. Натан обратил внимание на то, какая у этого чучела великолепная генетика. Для своих двадцати он выглядел так, словно всю жизнь занимался силовым спортом. И побеждал.              — Проиграешь — я не виноват. Я хорошо трахаюсь, кстати, — добавил юный самоубийца, и азиат с приятелем синхронно сделали шаг назад. — Обещаю, тебе понравится.              Натан занял любимую боевую стойку. Он думал, что Демиан будет ждать его удара, но тот неожиданно для них рванулся вперед с великолепным хайкиком и отбросил взрослого соперника к стене.              Завязалась жесткая, безжалостная драка. Дем пытался сходу вырубить врага, смять его защиту собственными тяжёлыми перекрестными атаками, сломать морально, продавить и закончить за несколько секунд. Нат и вправду сначала потерялся от такого напора, но быстро пришел в себя и с удовольствием вломил бешеной твари. Его товарищи с восхищенным ужасом смотрели, как друг на равных рубился с неизвестной малолеткой, а та атаковала, не давая перехватить инициативу. В молодости Нат выступал на турнирах мирового уровня и имел много золотых медалей элитного класса; он даже сменил внешность, чтобы фанаты не донимали его так сильно после завершения карьеры. После рождения младшей дочери он ушел из большого спорта, но с боями не закончил и в свои неполные сорок был способен натянуть любого из своих спарринг-партнеров. Мальчишка махался отчаянно, яростно, понимая, что ему нечего терять. Натан сначала дал загнать себя в угол, подарил ложную надежду на быстрый финал, а после незаметной подсечкой опрокинул его на пол и медленно хрустнул шеей.              Демиан стремительно вскочил на ноги. Они синхронно посмотрели друг другу в глаза, и хищная улыбка Натана вселила инстинктивный ужас в сердце юного властелина юго-западного крыла Улья.              Бой только начинался.              Демиан заслуженно считал себя хорошим бойцом, но то, что творил с ним Нат, уничтожило его веру в собственные силы.              Натан не давал ему подойти, кружа вокруг юного соперника и обстреливая его быстрыми и очень тяжёлыми ударами ног. Как только Дем пытался идти на сближение, он получал то в нос, то под дых, и отскакивал на безопасную дистанцию. Нат явно мог перевести его в партнёр не один раз, но ему хотелось продемонстрировать абсолютное превосходство в ударной технике. Демиан в аффекте налетал на него с градом смертельных атак локтями и коленями, а Нат уворачивался и закрывался, и ни один из них не нанес ему настоящего урона. Дем пропускал больше, чем наносил, и только юношеская свежесть позволяла ему держаться после свинцовых попаданий Ната. После одного удачного джеба перед глазами все поплыло. Нос был разбит, картинка двоилась, он не мог восстановить дыхание от полученного в самом начале прямого в солнышко. В висках зашумело, и только проклятое упрямство не давало рухнуть к ногам этого зверя и просить о пощаде.              Нат, казалось, был доволен. Их драка длилась меньше трёх минут, и оба его приятели понимали — все закончится, как только он сам этого захочет.              Натану стало интересно проверить борцовские способности этого психа. Он улучил момент, поднырнул под руку Дема во время удара и швырнул его через бедро на пол. В партере придурошная тварь ожидаемо не смогла сделать ничего, но ее отчаянные попытки вызывали уважение и было видно, что тренер не зря гонял ее в зале. Будь они одного возраста и веса, Нату пришлось бы очень тяжело. Мальчишка оказался плотным, мышечным, гибким и техничным. Натан уже понял, что с ним расслабляться нельзя, и дожал бешено сопротивляющегося сталкера любимым болевым приёмом.              Он перевернул Дема на спину, вышел на армбар и жестко заломил ему локоть правой руки. Тот едва слышно застонал от боли. Он встал на высокий мостик, рванул рукой, умом уже понимая, что его игра закончена. Дем еще пытался сбросить захват ногами, наудачу попасть ему по голове, выдрать захваченное запястье, но Ната это только распаляло. Чисто внешне сталкер ему очень нравился. От него пахло приятным мускусным запахом пота, мылом, морскими духами и порошком от чистой одежды. Он уже давно не был ребёнком, но настоящая взрослая стать еще не тронула его фигуру, он не успел налиться, набрать мышц и чисто мужской мощи, чтобы бороться с ним на равных. Для своих двадцати-двадцати трёх агрессор был очень неплохо подготовлен. Конечно, это его не спасло бы, но повозиться с горячим, свежим, упругим телом было приятно.              Особенно когда тело отчаянно сопротивлялось и так заводяще билось в намертво закрытом приеме.              Нат выгнул его руку сильнее, подведя вплотную к перелому. Он не хотел травмировать его, просто проучить, сбить с него спесь. Демиан обречённо постучал ему по бедру, признавая поражение. Интересно, он правда не верил, что Нат овладеет им как мужчиной? Или верил, но не мог больше терпеть боль? Судя по низкому интеллекту этого существа, верным был первый вариант. Натан уже предвкушал, как сладко будет слышать его крики. Как он вскроет тугую, наверняка не тронутую никем дырку и грубо войдет в его плоть своей, утверждая собственное превосходство.              Он отпустил Дема и небрежно отшвырнул его запястье. Пересел ему на грудь, дал тяжелую пощечину и прижал его руки коленями. Демиан болезненно скривился от давления на повреждённый локоть. Он уже не сопротивлялся, понимая, что проиграл честно и что друзья Ната отделают его еще сильнее за драку после сдачи.              — Я тебя предупреждал, — ласково улыбнулся Натан, любуясь побежденным соперником сверху вниз. Даже разукрашенным, уставшим и разбитым тяжёлым поражением тот был красивым. Диким, необузданным, безрассудным — и вместе с этим очень красивым.              Демиан поднял на него взгляд, и Натан с удовольствием отметил, что теперь в нем не было того бесящего самоуверенного вызова. Дем смотрел на него с обречённым ужасом и непониманием, так до конца не осознав, что его разделали как новичка. Нат вспомнил, что в верхнем ящике его стола лежала оставшаяся после встречи с соблазнительной мексиканкой смазка. Тем лучше. Почему-то ему не хотелось рвать жопу этому идиоту. Хотя он как никто другой этого заслуживал.              — Нет… — прошептал Демиан, когда по знаку Ната к ним подошли его друзья. Мальчишку перевернули на живот. Один из них крепко держал ему руки, второй всем весом сел на ноги. Натан разрезал на нём штаны и уставился на смуглую круглую жопу.              Голую.              Дем затравленно вскрикнул и обречённо рванулся в руках своих мучителей, но шансов против троих обученных высококлассных бойцов у него не было. Он был измотан схваткой и размазан горьким поражением всухую. Нат со странной нежностью погладил сжавшуюся дырку, с силой шлёпнул его по жопе. Полная ягодица аппетитно заколыхалась, и у Ната от этого зрелища встало и налилось за секунду. Эта сучка принадлежала ему. Этот вечер принадлежал им, и он намеревался всласть наиграться с соблазнительной задницей, которая сама к нему пришла. Натан вскрыл упаковку лубриканта и выдавил скользкий прохладный гель себе на пальцы.              — Расслабься, кукла, больно не будет.              Он почти не врал. Гель содержал в себе анестетик и миорелаксант. Псих, вломившийся к ним с топором через дыру в стене, не заслуживал даже глубокого, влажного поцелуя в очко, но он был слишком сексуален, слишком беспомощен и доступен. Натану не хотелось ломать этого самоубийцу об колено. Он мог его понять — юный, с трудом завоевавший лидерство в стае таких же альф звереныш испугался более сильного конкурента и решил по-тихому его устранить. Решить вопрос мирно не хватило мозгов и фантазии, да по-другому он и не умел. Натан оторвался от зацелованного входа и щедро нанёс внутрь и вокруг водную смазку. Демиан лежал едва дыша, зажмурившись от унижения и устав от бессмысленной борьбы с тремя взрослыми мужчинами. Он ждал боли, он хотел провалиться сквозь землю со стыда, исчезнуть, стереть этот день из памяти и переписать свою историю с мабонской ночи.              Он хотел к Яну.              Натан глянул на него насмешливо и протолкнул в него палец.              Один. Только один, но было очень тесно и узко.              «Я у него первый. Какая честь».              — Прошу, нет… Я сделаю все, что ты скажешь…              Нат мог убить его, придушить прямо здесь и запереть остывающее тело в тайнике за проломленной стеной. Дем знал, что он нарвался, подставил под удар их с Яном, за что теперь его ждала кошмарная расплата. Но он не думал, что этот монстр по-настоящему его трахнет… Как мужчину, как свою шлюху, разложит и всадит ему в анус на глазах у своих шестерок. Лучше бы Нат его избил, забрал все его деньги, вышвырнул из Улья, чем вот так. Это была слишком жестокая месть. Он ведь даже сделать ничего не успел.              Не смог.              — Расслабь жопу, — хищно усмехнулся Нат. В тусклом свете лампы на пальцах блестела смазка, и проигравший невольно принимал их в себя, сжимался, кривился от позора, но принимал. Натан знал, как доставить другому мужчине удовольствие. В его постели его обществом наслаждались и женщины, и мужчины. Он был эстетом, вечным жрецом и преданным служителем культа секса. Он слепо обожал плотскую любовь и среди всех, кто проводил с ним наполненные невыносимой сладостью ночи, не нашлось бы отказавшегося от их повторения. Этот безрассудный щенок, осмелившийся бросить ему вызов и сейчас готовый на все, чтобы остановить Ната, совсем скоро визжал бы как миленький и плавился от удовольствия в его руках. Натану особенно нравилось раскрепощать девственников, сжигать их смущение в огне их собственной сексуальности и подсаживать на эндорфиновую иглу. Мальчишка честно пытался вырваться, материл его, кусался и бился ногами, рычал, но уже через две минуты его яростное сопротивление резко утихло, а еще спустя минуту он как-то странно задышал и перестал сжиматься на пальцах Ната так сильно. По его изменившемуся дыханию Натан понял, что эта игра осталась за ним. Он нашел его слабое место, добрался до той самой сладкой точки, быстро укротившей горячий норов пойманного юного хищника. Азиат, державший его руки, перестал так сильно сжимать ему запястья. Демиан закрыл глаза, покорно обмяк всем телом, и только слабые спазмы глубоко внутри выдавали его настоящие чувства. Нат не пожалел времени на подготовку. Дырка проигравшего была готова принять его размер, и к счастью для этого чучела, член у Натана был вполне обычным.              Правда, рванувшийся вперед Дем был не согласен с этим фактом, и приятелям Ната пришлось удерживать его повторно, но это напоминало чистое юношеское баранье упрямство, нежелание сдаваться до последнего… или страх за свою нежную жопу, которую он не сумел уберечь?.. Демиан с проклятиями пытался вытолкнуть таранящий его член и этим делал себе только хуже. Натан неумолимо входил все глубже, явно жалея тугие стенки. Горячая узость нетронутого прохода вместе с ликованием от красивой победы опьяняла, но было необъяснимо жаль мальчишку, и он сдержался, не порвал его. Дал ему время привыкнуть.              Когда разбухшие яйца Ната упёрлись в напряжённые ягодицы Дема, тупая распирающая боль наконец немного утихла.              — Ну вот и все, кукла.              Тот обессиленно уткнулся лицом в пол. Натан успокаивающе погладил его по плечу, поцеловал в шею, в щеку, в висок. Его приятели отошли от нанизанного пленника, понимая, что теперь тот уже ничего не сможет сделать. Нат заставил его встать в коленно-локтевую. Демиан медленно, беспрекословно повиновался, не до конца осознавая, что он вообще делает. Нагруженные трицепсы дрожали, в ладони и локти больно впивалась каменная крошка.              — Молодец.              Первые движения были аккуратными. Нат заставил Дема прогнуться в спине, расставить бёдра шире и положить щеку на грязный пол. Тот дрожал от напряжения и едва дышал, и Натан уже предвкушал, как сладко он будет визжать под ним через три минуты.              — Краснеешь как в первый раз.              — Иди нахрен, — сдавленно прошептал Демиан. Говорить было тяжело. Саднило в пересохшем горле.              Нат опустил руку и сжал его спереди. Тот схватил его за запястье и сразу же убрал пальцы, ощутив резко усилившуюся хватку на пенисе. Движения понемногу становились быстрее и жёстче. Грубые пальцы Ната болезненно мяли его по-юношески чувствительную плоть, и он не понимал, он отказывался понять, почему эта боль была для него такой приятной.              — Как-то даже странно, что ты меня не узнал.              Да, он изменил свою внешность, но бойцу такого класса, как их ночной сталкер, должно было о чем-то сказать его имя. Будь этот клоун хоть немного умнее и внимательнее, и он никогда бы не согласился на драку с ним без ограничений.              Глупый, наивный идиот.              Толчки нарастали.              Демиан закрыл руками лицо.              Нет.              Нет-нет-нет.              Как?..              Он не помнил, сколько прошло времени. Знал только, что сам бы столько не продержался. Чувствовал, как в животе становится теплее и теплее, а к члену приливает кровь и сердце из учащенного ритма срывается в лихорадочный бег. Натан входил в него смачно, неторопливо, наслаждаясь каждой секундой обладания очередной жертвой своей любимой коллекции. А он сам уже не мог терпеть нарастающие сладостные вспышки и не знал, куда себя деть, закрываясь от сочувственных взглядов наблюдателей и сгорая со стыда.              — Стой… — тихонько провыл Демиан на очередном глубоком толчке. — Подожди…              — Что такое? — издевательски поинтересовался Натан. — Не привык кончать первым, малыш?              Демиан наугад ударил кулаком назад. Попал ему по бедру, зажмурился от взрыва боли в стиснутом запястье и почти сразу же выдал себя пошлым откровенным стоном. Натана эта игра откровенно забавляла. Его девственная недотрога все еще корчила из себя брутального защитника Улья и одного из вождей местной дикой, голодной стаи.              А тело бесстыдно его предавало: оно ведь не могло врать. Никогда не могло.              Нат двинулся прицельнее, глубже, и влажную спертую тишину блока 3012 разорвал первый отчаянный крик Демиана.              — Не надо, я не хочу кончать так!.. — горько взвыл он, понимая, что раскрыт и больше не было смысла строить из себя неприступного властелина этой помойки.              — Почему, солнышко? Тебе ведь нравится, — Натан ударил бёдрами по его влажным от пота ягодицам и с умилением провёл огромной ладонью по привставшему члену.              — Нет!..              Нат рассмеялся глубоким грудным смехом.              — Охотно верю, кукла.              «И скулишь ты, конечно, от боли», — с насмешкой подумал про себя он. «И ножки раздвигаешь, чтоб удобнее было».              Его приятель-азиат смотрел на растерянного, порозовевшего пленника и понимал, что не только в бизнесе Нат с лихвой даст фору им всем.              По затуманенным кайфом глазам мальчишки было видно, что он полностью сломлен. Демиан стонал в голос, впивался пальцами в каменную кладку под собой, жмурился, пытался не кричать так громко и до боли сжимал вскрытое девственное очко. Натан все еще был безумно зол на него, но стоило отдать ему должное — эта ошибка природы не ревела. Сдержался как мужчина, не разнылся… или просто не хотел, потому что стояло у него так же уверенно, как у его мучителя? Нат вцепился пальцами ему в волосы и резко запрокинул его голову на себя. Дем подавился воздухом, зашелся в припадке кашля и тут же беспомощно, порнушно взвыл, когда тот внутри него удачно попал по самой чувствительной точке. Он уже не пытался сопротивляться и только болезненно кривился, когда Натан засаживал по самые яйца. Член у него оказался на удивление красивым: ровным, толстым, внушительной длины, и, к сожалению, больше, чем у самого Ната. Тот не стал бы отрицать, что ему было в кайф массировать обрезанный пенис побежденного соперника. Он нежно ласкал его ладонью, мял, гладил и сжимал яички, шлепал мальчишку по жопе, вбивал в него заслуженную расплату и наконец с наслаждением услышал первые явные стоны удовольствия. Это чучело не продержалось и пяти минут: достаточно было хорошо смазать аппетитную круглую жопу. Его личный сталкер сдался, растерял остатки дерзости и брутальности и теперь скулил от удовольствия как портовая шлюха. Оба друга Ната с сочувствием смотрели на проигравшего самоубийцу, который уже не контролировал себя, забыв, как грозился отодрать Натана во все щели. Эта бешеная тварь оказалась очень чувственной, бессильной против отточенных годами любовных умений Ната. Расфокусированный взгляд Демиана и налившийся член вынудили усомниться в его словах про богатый сексуальный опыт. Он поплыл как девственник, он даже не сопротивлялся, когда его любовник заломил ему руки за спину, уткнул лицом в пыльную каменную крошку и жестко дотрахал в догги-стайле. Нат несколькими прицельными ударами заставил Дема заорать в голос, забиться под ним в оргазменных судорогах и излиться на пол перед собой. Он помог ему рукой и выдоил последние капли из горячего, беспомощно содрогающегося пениса мальчишки, а потом со вкусом размазал их ему по лицу. Тот даже сделать ничего не мог; бедра Демиана разъехались, он соскользнул с члена соперника и неуклюже завалился набок. Нат мог видеть, как сокращаются мышцы его подтянутого живота, как тяжело он дышит, пытаясь прийти в себя после первого в жизни анального оргазма. Дем еще ничего не успел понять, когда его рывком перевернули на спину, устроились у него на груди и зажали ему уши тяжелыми бедрами.              — Открывай ротик, кукла, — ласково произнес Нат. — А если укусишь, я снесу тебе башку из этого импульсника, понял?              Последним связным воспоминанием Демиана стал ясный, холодный взгляд нового альфы Третьего Улья, его массивные грудные, полный рельефный живот, густые черные волосы на лобке и сочащийся смазкой ярко-красный член.              И запах — резкий, кисло-острый, опьяняющий запах разогретого мужского тела и необузданного желания.       

***

      Он не помнил, кто привел его в чувство. Знал только, что лежал без трусов с раздвинутыми ногами, когда Нат уже одевался и приводил себя в порядок.       — Еще раз выбесишь меня — тебе пиздец, — нежно пообещал тот, увидев, что Дем с трудом открыл глаза. Во рту стоял горький привкус чужой спермы. Стесанные до крови колени горели острой болью. Жестоко вскрытая дырка саднила и не могла нормально сжаться.              Натан бросил ему разорванные штаны и одноразовую пластиковую карту.              — Купишь себе гель для жопы.              Сосало чучело неплохо. Оно точно заслуживало утешающей легкой дозы и баночки заживляющего геля.              Натан оделся и поискал глазами по сторонам. Забрал кастет чучела, сунул в карман джинсов его перцовку. Друг подал ему травмат.              Пора было идти. В новом блоке его ждала чашечка тыквенного латте и свежезаправленная теплая постель.              Натан вышел из комнаты 3012 первым. Один из его друзей последовал за ним. Второй на мгновение задержался возле неподвижно лежащего Дема. При одном взгляде на размазанного мальчишку у него болезненно сжималось сердце.              «Тебе ведь не больше двадцати, крысеныш».              Рядом со штанами и картой приземлилась бутылка чистой питьевой воды. Очищенная, покупная. Три доллара за бутылку. Роскошь для этого места.              — На, возьми.              Открылась и закрылась тяжелая железная дверь. Демиан остался лежать в темноте, чувствуя, как стягивает кожу на животе его собственная засохшая сперма.              Пол был холодным.       

***

      Демиан не помнил, как он, шатаясь, добрался до шахты Молоха и вызвал лифт на нужный этаж. Как дрожащими пальцами надевал любимые порванные штаны и вытирал с живота сперму футболкой. Как молился, чтобы в приехавшем лифте не было больше никого, и долго тер испачканные смазкой Натана щеки.              Помнил только вкус кристально чистой воды, смывающий отвратительное послевкусие спермы. И как сильно болела травмированная рука и ныла жопа, а в животе как-то странно кололо, и колени предательски дрожали.              Хвала всем темным богам Самайна, Ян сидел за столом спиной к двери, делая домашку по химии. Он не обернулся, услышав шаги друга, и не поднял взгляд на его отражение в темном окне. Ян пытался отмерить строго нужное количество реагента и со свойственным ему перфекционизмом добавлял его в узкую колбу по крохотным каплям. Демиан прошмыгнул в душ, не взяв с собой полотенца.              — Привет! — запоздало крикнул его лучший друг через плечо. — Тебя географичка убьет. Ты ей атлас не сдал.              Меньше всего на свете в этот момент Демиана волновала географичка с ее гребаным атласом, который он потерял еще в сентябре.              Он выбросил одежду в мусорное ведро и намертво перевязал пакет. Встал под душ, включил раскаленную воду и долго, очень долго тер себя жесткой мочалкой. Горячая вода смывала с истерзанного тела кровь, сперму, пыль, больно щипалась в свежих ссадинах, до слез обжигала содранные колени.              Демиан сидел под струями воды и смотрел в одну точку перед собой.                     «Он натянул меня как девочку».              «Я даже сделать ничего не смог».                     Нат играл с ним, чтобы повеселить друзей. А потом, когда ему это надоело, без особых проблем вытер им пол и овладел побежденным соперником.              Засадил ему в жопу.              Впервые в жизни.              Заставил его кричать и довел его до самого яркого в жизни оргазма.              «Мы с Яном — лучшие бойцы штата в своем возрасте. Ему понадобилось три минуты».              «Он заставил меня кончить от его члена. Другой мужик отымел меня в очко. А я от этого под ним спустил».              «Он переиграл меня на моем же поле».              «В моей игре».              В дверь резко постучали.              Демиан вздрогнул и попытался подняться. Внизу все запульсировало и заныло, руку пронзила острая вспышка боли. Локоть был поврежден. Нат подвел его вплотную к перелому, но не стал калечить. Пожалел.              Дем дрожащими руками потянулся к дверной щеколде. Выкрутил свет на минимум, чтобы скрыть гематомы и кровоточащий нос.              — Полотенце забыл, — бросил Ян, подавая ему чистое пушистое полотенце.              — Спасибо, — хрипло ответил Демиан.              — И трусы.              — Спасибо. Выключишь свет? Хочу ложиться.              — Уже. Я тоже сейчас лягу.              Темные боги Самайна безжалостно отдали его на растерзание этому монстру, но они же спасли свою жертву от внимательности уставшего друга. Демиан взял полотенце, закрыл дверь на щеколду и сполз по стенке душевой, спрятав пылающее лицо в горячих ладонях.              В ванной стоял густой раскаленный пар.       

***

      Натан сидел в новом блоке 3495 и смотрел на громаду Цитадели, сверкающую в светло-розовых лучах рассветного солнца. Две ночи назад он смачно оттрахал того смазливого юного выскочку и теперь не мог перестать о нём думать. Тело требовало продолжения сладкого блюда. Засадить в его предательски отзывчивую дырку, заласкать толстый твердый член до оргазменных судорог. Зацеловать ему там все, вылизать до последней капли спермы. Впиться зубами в смуглую горячую ягодицу и зарыться в нее носом. Обнять, приникнуть к его обкусанным окровавленным губам, провести по ним языком, оставить яркие засосы на сосках и ключицах.              Извиниться перед ним за то, что был так груб. Дать денег на новую одежду. И не только на одежду.              На нормальную квартиру…              Он попросил своего помощника найти ему об этом мальчишке все. Это было похоже на помешательство. Он не стал бы добивать сломленного врага, но жажда увидеть его еще раз пересиливала мужскую солидарность, которая требовала оставить малолетку в покое и дать ей зализать раздавленное всмятку самолюбие.              К вечеру третьего дня он знал о нем все.              — Демиан Фостер. Проживает в блоке 3088 вместе с другом Яном Хейзом. Считается одним из главных авторитетов юго-западного крыла. Занимается панкратионом, боксом и вольной борьбой. Дважды становился чемпионом штата в своем весе. Учится в местной школе в одном классе с Яном. Отличник по всем техническим дисциплинам, троечник по остальным, двоечник по литературе. Рискует остаться на второй год. Имеет несколько приводов в полицию. Других родственников в этом штате нет.              — В школе? — не поверил ушам своим Натан. В стране, где он родился, дети заканчивали обучение уже в семнадцать, но он знал, что в Америке они задерживались до второго совершеннолетия. И все равно новость о том, что их ночной псих с топором ещё учился в школе вызывала у него искреннее, неподдельное изумление.              — В школе, — подтвердил помощник. — И даже не в выпускном классе.              Нат медленно отвернулся от окна и с грохотом поставил чашку пряного тыквенного латте на поцарапанный пластиковый стол.              — Ему хоть двадцатник есть?              При мысли о том, что он силой трахнул пацана возрастом младше его старшей дочери Натану очень сильно поплохело.              Помощник-азиат с мягкой извиняющейся улыбкой покачал головой.              — Ему шестнадцать.                     Нат с тихим стоном откинулся на спинку кресла, закрыв руками лицо.       

***

      Его не было в школе три дня.              На следующее утро после драки с Натом разбитый Демиан не смог встать с кровати. Он отвернулся к стене и накрылся одеялом с головой — скрыть от друга разбитый нос и следы от поцелуев на ключицах. Из-под одеяла он заявил, что у него болит голова и что в школу он сегодня не пойдёт. Ян фыркнул, что нихрена он ему не верит, но купит еще анальгетиков и постарается достать ответы на контрольную по алгебре.              — Хочешь получить пиздюлей от географички?              — Да.              — Ну и хер с тобой, свинота.              Ян ушел один, строго-настрого запретив ему бесогонить по всему Улью без него, и Демиан с облегчением отнял одеяло от лица.              Нос распух и болел. Дышать было тяжело. По всему телу растекалась свинцовая усталость и пульсировала ноющая противная боль. Живот странно тянул, локоть простреливало каждый раз, когда он сгибал руку.              Жопа сильно саднила.              Он с тихим выдохом зарылся головой в подушку и закрыл глаза.              Это был не сон. Как бы ему ни хотелось надеяться.              Вчера вечером он завалился к Нату в блок, устроил безобразную драку, проиграл и был жестоко оттрахан в очко неизвестным бойцом элитного уровня.              Натан прошелся по нему сверхтяжёлым катком. Лишил его анальной невинности и довел до мощнейшего оргазма, после которого Дем не мог ни соображать, ни нормально ходить. А после устроил ему принудительный фейсситинг и заставил взять свой член в рот.              «Нет….»              «Нет, нет… Умоляю, пусть это будет сон…»              Он неудачно согнул руку и зашипел от острой боли в локте. Ему нужно было лечь в восстановительную капсулу.              «Меня отымели».              «Его член был у меня во рту и я глотал его сперму».              «Теперь он знает, как я выгляжу».              «Он захочет меня добить».              «Меня и Яна».              От последней мысли сердце сжали ледяные тиски страха.              Он представил, как Натан раскладывает под собой его гордого, взрывного друга. Как он ломает сопротивление бьющегося в агонии Яна, смазывает пальцы и вводит их в воющего от ярости и бессилия мальчишку. Как он входит в него членом, и Ян, никогда не умевший признавать поражения, ломается в этот момент навсегда. Как он заходится под ним в крике боли (или удовольствия?), а Дема держат двое приятелей Ната, и он не может его остановить…              Ему стало плохо.              «Только не он. Не трогай Яна. Сделай что угодно со мной, тварь, только не трогай его».              Демиан вспомнил слова Ната перед их дракой.              «Ты мог бы прийти ко мне мирно. Взять торт. Постучаться в мою дверь, как гость, и мы бы решили эту проблему. Я не собирался меряться письками ни с кем из вас. Я здесь на несколько месяцев и, честное слово, мне не усралась ваша помойка.»                     Он лежал в кровати до трех часов дня. Он физически не мог встать, разбитый, уничтоженный первым в его жизни настоящим поражением. Демиан часто сходился в драке с теми, кто был сильнее него. Часто огребал на турнирах и проигрывал в тренировочных спаррингах Яну. Его никогда не размазывал проигрыш принципиальному сопернику или лучшему другу.              Но то, что сделал с ним вчера Нат, убило с одного удара.              Больно ведь было не от того, что им вытерли пол на глазах у наблюдателей. Не от того, что он слил поединок всухую и даже сделать ничего не смог.              Он просто хотел защитить себя и Яна.                     Просто хотел защитить…       

***

      Дем приполз в школу на четвертый день после встречи в блоке 3012. Задница все ещё болела и в душе он с содроганием замечал, как легко входят внутрь пальцы. Но все остальное медицинская капсула залечила: почти выломанный Натом локтевой сустав и разбитый нос, содранные колени и трещину в голеностопе. Он стискивал зубы от боли, выбрав себе последний режим экстренного восстановления, зажимал рот ладонью и терял сознание, пока бездушная машина залечивала его избитое тело.              Через восемьдесят часов, прошедших с момента, как он весь вымазанный смазкой и спермой рухнул на пол четвёртого лифта в шахте Молоха, физически Демиан был здоров.              Долги, накопившиеся по истории, литературе, экономике и географии грозили стать причиной его отчисления. Он задолжал даже по факультативному курсу, которым была у него работа с микроэлектроникой. Ян давно собрал свою микроволновку и после уроков мог играть в волейбол с мальчишками, а Демиану только предстояло познакомиться с новым трудовиком и из говна и палок выкатить ему готовый проект. Он даже думать не хотел, что подумает новый учитель, увидев его разукрашенную моську и почувствовав сладкий запах легких наркотиков. Дем сидел на этой гадости, чтобы по ночам не ощущать вкус липкой вязкой спермы Ната во рту и не просыпаться с криком от очередного кошмара, где его трахали на глазах у Яна, а он стонал как шлюшка и непрерывно кончал. Машина восстановила повреждения кожи на лице, но под ней гематомы еще не рассосались, и вид у него был страшный. Яну он соврал, что поцапался с тренером на спарринге и проиграл ему в честной драке после тренировки. Друг поржал и загорелся идеей самому подраться с одним из тренеров. Год назад тот вынес бы его без проблем. Яну было интересно попробовать свои силы с ним сейчас.              Первым уроком стояла география, где ему выклевали мозг и на весь класс оповестили, что он безнадёжный кусок дерьма, которому атлас нужен только чтобы им подтираться. Дем скромно промолчал, не став спорить, ибо так оно, в общем-то, и было. Ян рыдал от смеха, слушая наспех подготовленный доклад друга про столицу Австралии, историческую музыкальную Вену. Демиан за один урок умудрился получить два низших балла, тем самым приблизив себя к отчислению ещё на один критический шаг.              Вторым уроком им поставили мировую историю. Оказывается, над именем Агамемнона ржать было нельзя, а король франков Пипин Короткий имел целых пятерых детей и не имел проблем с личной жизнью. И задавать вопрос «почему на всю нацию не нашлось ни одного длинного Пипина или хотя бы нормального Пипина» тоже было нельзя, и его выгнали из класса под дружное негодование сочувствующих одноклассников.              Демиан пытался закрывать долги, рисовал пенисы в чужих тетрадях, доводил учителей, заваривал лапшу на задней парте, и даже Ян с его нечеловеческой внимательностью не замечал странный нездоровый блеск в глазах лучшего друга. И горькую, стыдливую усмешку, изредка мелькавшую на его лице, когда он расслаблялся и начинал думать о чем-то своем.              Последним уроком стоял факультатив. Ян решил подождать его на футбольном поле, с иронией пожелав не взорвать и не сжечь ничего как в прошлый раз.              — Ты хоть перчатки надевай.              — Не учи учёного, поешь говна печеного.              В длинном пустом коридоре, ведущем в подсобку, где находился кабинет трудовика, Демиан остановился. После небольшого сотрясения в драке с Натом голова немного кружилась и болела. Экспресс-восстановление словно прокрутило его тело в огромной мясорубке, и теперь оно пульсировало тупой незатихающей болью. Демиан скинул рюкзак и прислонился лбом к холодному стеклу. Хотелось лечь и уснуть на несколько месяцев, когда сука по имени Нат закончит свои дела с Цитаделью и умотает из Улья навсегда. Горло только вчера перестало ныть от грубого глубокого минета. Жопа уже зажила, но, касаясь себя там по утрам, Демиан знал, что тугой как раньше она не будет.              Он ведь видел член Ната. Удивительно, как этот монстр вообще поместился в его тело.              Дем закрыл глаза. По щекам разливался яркий густой румянец.              А ведь ему надо было учиться как-то с этим жить.              С пониманием того, что Натан мог сделать с ним все что угодно. В любую минуту. Он мог приказать ему приходить к себе в блок и отсасывать каждое утро, и Демиану пришлось бы подчиниться. Он мог трахнуть его еще раз, и тот не стал бы ломаться, изображая из себя капризную принцессу. Из-за его идиотского решения выйти против незнакомца один на один он подставил под удар лучшего друга и теперь должен был вымолить прощение у правителя Цитадели собственным телом.              Нат знал, где живут они с Яном.              Он мог сделать с ними абсолютно все.              Демиан даже не знал, что для него было кошмарнее — факт полной зависимости от этого зверя или…              Или медленное, обречённое смирение со сладкими воспоминаниями о том нежданном, пронзительном наслаждении, перенесённым под терзавшим его Натаном.              Которое он при других обстоятельствах не отказался бы повторить.              Демиан горько рассмеялся. Он бы многое отдал за возможность выжечь из своей памяти сны, в которых волосатая грудь Ната вжималась ему в лицо, а его раздутые приседаниями бёдра плотно обхватывали ему талию и давили до боли.              Сны, после которых ему дважды пришлось менять залитые утренней спермой простыни.              Он оторвался от окна и провел по лицу горячей ладонью. Через пять минут у него начинался урок. Надо было идти.              Дем вошел в пустой кабинет трудовика и кинул рюкзак на ближайшую парту. Остальные либо уже сдали проект, либо даже не начинали его делать. Он обвел глазами класс. Новый учитель опаздывал. Старый уволился, не в силах больше работать с этими кретинами. Демиан не сомневался, что новый протянет с ними не больше года.              Он открыл ленту и зачитался новостью про восходящую звезду смешанных единоборств Энтони Галлахера. Отморозок Энтони очень нравился ему своим смелым, жестким, раскованным стилем и веселым отвязным характером. Демиан мечтал быть похожим на него. Мечтал стать лидером национальной бойцовской сборной США и так же красиво выносить своих соперников.              Открылась и закрылась входная дверь. В кабинете повеяло сквозняком.              — Здрасте, — не поднимая головы бросил Демиан. Что толку было запоминать лица и имена их учителей? Ни один из них не задерживался дольше, чем на год.              Учитель положил свои вещи на свой стол и замер в двух шагах от его парты. Дем этого не видел, но он молча скрестил руки на груди, внимательно рассматривая нового ученика.              Это странное молчание удивило. Обычно учителя орали на него за прогулы или делали выговор за внешний вид. Демиан выглядел так хреново, что географичка безуспешно пыталась отправить его в медпункт.              Он оторвался от статьи про Энтони и поднял взгляд.              Заготовленная дерзкая фраза «я ваши ебучие микроволновки собирать не буду» застряла у него в горле.              Трудовик подошёл еще ближе и оперся мощными, покрытыми десятками шрамов кулаками об его парту.              Ласково, нежно улыбнулся. Протянул руку и заботливо погладил его по щеке.                     — Ну привет, кукла.