О, не беги в испуге от ночей,
Где нет ни лунных бликов, ни свечей.
Она — покров из бархата и праха,
Бесшумный шаг, рождающий твой страх.
Не ты ли вздрогнул, слышав шёпот тьмы,
Что бьётся в такт дыханию зимы?
Она — сестра забвенья и могил,
Твой дух терзать имеет право и сил.
Но внемли мне, о грешная душа,
Что в свете дня от ужаса дрожа:
Сей мрак — не демон, не посланник ада,
А тень твоя, что ждёт тебя, как надо.
Войди в него — и ощути рукой
Прохладу тьмы с её ночной тоской.
Окутайся плащом, как мглой,
Где правда слита с выдумкой одной.
Там в тишине, что давит, словно гнёт,
Познаешь ты, откуда сила льёт.
И призраки, что движутся во мраке, —
Лишь тени тайн в безмолвном полумраке.
Они не злы — они скорбят в тиши
О вечном сне, о смерти для души.
Их призрачный, беззвучный, тихий хор
Поёт тебе без слов свой приговор.
Взгляни вокруг — увидишь не глазами,
А сердцем — мир под чёрными шелками.
Там в глубине, где тьма сплетается в клубок,
Лежит твой дух, забывший свой урок.
Он не страшится скорби и утраты,
Он пьёт их, словно яд с ночной расплаты.
И пеплом забвения горя,
Он станет тем, чем был — не лгу, не зря.
Так отвори же дверь, раскрой же душу,
И в чёрную бездну без страха взгляни.
Пусть тьма проникнет в каждую руину —
И станешь с ней единой ты отныне.
И ты поймёшь, что в этом мраке нет беды,
Лишь вечный сон от жизненной нужды.
И ночь, как саван, будет не страшна,
А как приют, где спит твоя весна.
И в этом мире — призрачном, немом —
Ты обретёшь желанный, вечный дом.
И тьма, что манит в бездну без возврата,
Станет тебе и матерью, и братом.