FATE

             

***

      

[BTS — butterfly]

                    2020 год.              — Ребята! Смотрите, что здесь! Семеро парней почти по очереди следуют в большой зал для практик, как заверено расписанием на этот дождливый осенний день. Джейк нехотя плетётся позади Хисына, но на звонкий голосок Сону реагирует мгновенно, поднимая голову и выглядывая из-за плеча старшего.       — Очередной призрак, Сону-я? — посмеивается Хисын, закатывая рукава розовой толстовки. Джейк кривовато на это усмехается. Если им удастся попасть в группу всем вместе — это ещё долго будет локальной шуткой.       — К счастью, нет, — фырчит Сону, поднимая руку с какой-то блестяшкой. — Это было тут, в коробке. Старинные часы.       — А зачем ты залез в эту коробку вообще? — журит его Хисын. Сону лишь невинно пожимает плечиками, рассматривая часы, как диковинку.       — Готов поспорить, среди нас всех только я умею определять по ним время, — бурчит себе под нос Джей, за что получает тычок под рёбра от Чонвона, идущего рядом с ним. — Ауч! За что?       — Я, вообще-то, тоже, хён.       — Потому, что я тебя научил, мелочь, — усмехается Джей, вешая руку на шею Чонвона и притягивая его к себе поближе. Чонвон едва не урчит и притирается к его боку. А Джейк сразу же косится влево, на Сонхуна, идущего также медленно, но глядя тяжёлым взглядом в каштановый затылок Чонвона. Джейк вздыхает. В вечер, когда Чонвона едва не выгнали, Сонхун едва не проговорился о своих чувствах, которыми поделился только с самим Джейком ночью ранее. А вот Джей напротив был о своих чувствах настолько громким, что не услышал и не понял бы его только слепой идиот. Чонвон слепым к Джею не был, а потому, с того вечера они теперь и вовсе не разлей вода. Что давило морально ещё больше на Сонхуна, зато хоть немного, но подбадривало Сону. Что тоже, в общем-то, не был слепым и глупым. И, заметивший всё это, решил попросту не терять зря времени и действовать, хватая Сонхуна из его печали прямо в свои протянутые и теплые руки. Потянувший этим, к сожалению, за собой ещё одну связанную, односторонне влюблённую и несчастную нить. Джейк оглядывается на зевающего Рики с чернеющими синяками под глазами. Среди них всех, кажется, только у него с Хисыном чистые отношения без третьих лиц. Все же остальные…как цветные платки у фокусника: потяни один, а там…       — Положи на место, Сону, — хмуро отзывается Сонхун, огибая всех и подходя к младшему, беря его за руку и забирая часы. — Нам это не нужно. Сегодня самая обычная практика.       — Обычная ли? — усмехается Джей, усаживая Чонвона на пол и садясь напротив, чтобы помочь с разминкой. — Общая хореография перед финалом, в котором ничерта неизвестно. Не совсем уж обычно.       — Все поняли о чём я, Джей, — отрезает Сонхун. А у Джейка узел в животе связывается. Сонхун умеет и умел всегда хорошо прятать свои эмоции. Но в эти дни, как оголённый провод. И все думают, что перед финалом нервы сдают. Только трое знают правду.       — Вредный, — дует губы Сону, но пользуется возможностью и хватает Сонхуна за руку, зажимая часы между ними. — Они просто красивые. Интересно, для кого этот реквизит тут? Если по сути, кроме нас тут никого не бывает.             — Как знать, что нам придумают на финал, — пожимает плечами уже и сам Джейк, беря Хисына за руки, что тот предложил и начиная разминку прямо на месте. — Наверняка у них давно готово название и концепт для группы.       — Надеюсь, это что-то крутое, — мычит Джей.       — Надеюсь, что все мы сможем попасть в состав, — тихонько бормочет Ники, падая на пол подальше ото всех и привлекая этим внимание. — Хотя бы все, кто сейчас здесь. Джейк поджимает сочувственно губы. Что и говорить, все они этого хотят. Как и те ребята, что ещё не пришли в тренировочный зал. Джейк знал наверняка, как сильно это было нужно Хисыну, что не смог получить свой дебют с сонбэ ранее. Как сильно этого хотел Рики, буквально растущий у них на руках и отрезанный с детства от семьи, но всё ещё такой маленький и ранимый внутри. Как нужно это было Сонхуну, бросившему профессиональный спорт ради неизвестности. Джейк смотрит на Сону, хихикающего и что-то щебечущего хмурому Сонхуну. Они вдвоём совсем недавно присоединились к трейни, и их сразу же закинуло в такое жестокое пекло, в котором они всё равно пытались сохранять внутренний свет. Но и им дебют был нужен не меньше. Джейк смотрит на самую первую пару среди них всех, которые несмотря на исход, всё равно не бросали друг друга и кажется даже не задумывались о таком. Джей и Чонвон, казалось, уже были уверены в том, что пройдут в основной состав. Или делали вид, что уверены. По крайней мере, их такое поведение неплохо заряжало остальных. По крайней мере, они старались не часто плакать при всех, улыбаясь ярко и убеждая, что всё получится. Только вот что, если «нет»?       — Дай-ка сюда, — Джейк промаргивается, выплывая из собственных мыслей, потому что Хисын отпускает одну его руку и забирает часы у Сону и Сонхуна, разглядывая их. — Красивые. Но странные.       — Что в них странного? — склоняя голову к плечу, Джейк разглядывает блестящую вещь в руке старшего. И сам описать своих эмоций не может. Вроде бы обычные часы. Красивые, с длинной цепочкой, даже будто не сильно потёртые временем, хоть и явно не недавно сделанные, со своей историей и не банально украшенные. Но было в них всё же что-то, отчего по спине холодок пробегался. Необъяснимое совсем, тёмное, но влекущее. Джейк даже не задумывается, прежде чем протягивает руку и касается тонкого стекла, под которым скрыт механизм.       — И правда, — соглашается он. — Много вы видели таких чистых старинных часов? По крайней мере снаружи.       — А внутри? — поднимает голову Чонвон, протягивая руку, в которую Хисын тут же вкладывает часы.       — Покажи-ка, — тянется и Джей тоже, бережно касаясь ладони Чонвона пальцами. Щёлкает крышка. Открывается тёмно-багровый циферблат. Парни вздрагивают от неожиданности и выбора цвета, переглядываясь.       — Мне казалось, что внутри должно быть всё…чёрно-белое? — неуверенно произносит Чонвон.       — Так и есть, — задумчиво кивает Джей, скользя пальцами с его руки на часы. — Возможно, они правда декоративные. И в них есть какой-то свой смысл… Рики? Хочешь взглянуть?       — М? — отзываясь на своё имя, Рики прекращает тянуться и оборачивается к Джею.       — Часы. Мы все уже посмотрели.       — Не знаю. Давай? Едва только Рики берёт часы в руки, кажется, замирают все, хоть и сами не знают — отчего. Но не происходит ничего. Ребёнок лишь крутит вещицу в руках, вчитаться пытается в гравировку на внутренней стороне крышки. Мучается, не понимает и машет головой. Ему разговорный-то корейский пока с трудом даётся, что уж говорить про старинные слова, которые не все и ребята знают…       — Сону-хён?       — А?       — Лови. Сону взвизгивает, отвлекаясь от тихого разговора с Сонхуном и неуклюже бросает его руку, пытаясь поймать обеими ладонями пущенные в него часы.       — Рики! — журит он, вздыхая и прикладывая часы к груди. — Разбить же мог. Но Рики лишь пожимает плечами. А затем, всё вокруг вдруг вздрагивает, заставляя всех задохнуться вдохом и поднять друг на друга глаза.       — Вы же…       — Да, — кивает Хисын, оглядывая ребят. — Мы все это почувствовали.       — Когда последний раз в Сеуле было землетрясение? — шепчет Сону испуганно.       — Такое — давненько.       — Это же тебе не Япония, — бубнит Рики, поднимаясь с пола и прихватывая за собой Джея, что помогал встать и Чонвону.       — Это странно, — мотает негодующе головой Джейк, глядя вверх и замечая, как едва заметно моргает свет. — Очень странно…       — Я бы пошутил сейчас про призраков… — шепчет Хисын, подтягивая всех ребят к себе поближе и опасливо наблюдая за тем, как свет начал моргать сильнее. — Да вот только что-то не до шуток совсем…       — Где остальные ребята?! — встревоженно спрашивает Чонвон. — А стафф?       — По ощущениям — мы одни в целом доме, — кусая губы, произносит Сонхун и сужает глаза, прислушиваясь. — Хотя это невозможно… Все они вскрикивают от очередного толчка. Все они ощущают, как земля буквально пытается уйти у них из-под ног и хватаются друг за друга, зажимая меж собой Хисына и Джейка. Путаются руки, взгляды, вздохи. Над головой начинает беспорядочно мигать свет.       — У нас у всех общая галлюцинация?! — хнычет Сону. Джейк почти его не слышит, ощущая, как в его грудной клетке что-то разрастается и давит. Что-то, что могло бы быть паникой, но почему-то он явно понимает — не она…       — Часы… — шелестит он чуть слышно. И голос его сливается с дребезгом стёкол из единственного огромного окна. Сливаются в одно и визги ребят, и грохот раската грома, и звон стекла по полу. И чьи-то всхлипы. И тиканье часов, что стало вдруг таким громким, оглушительным. Джейк пытается проморгаться, увидеть перед собой Хисына, но вокруг то ярко, что слепит, то темно, что глаза коли. В руках — то мягкая ткань кофты, то пустота, за которую он хватается.       — Ребята! Часы! Джейк кричит. Только собственный голос не слышит. Не слышит больше и ничего вокруг, когда ветер вдруг пробирается под толстовку, зарывается в волосы и колет кожу. Леденит слёзы, что сразу и не были ощутимы на щеках. Всё вокруг в секунды меняется. Исчезает зал их огромного дома-темницы, исчезают выбитые стёкла, мигающий свет и цепляющий за самую душу страх. Шестеро парней, которых Джейк ещё мгновение назад держал — исчезают тоже.              — Джеюн-а! Завтрак готов! Голос мамы врывается в сознание первым, после того, как была вакуумная тишина. Над головой светлый потолок спальни, едва только глаза Джейка открываются. Под ошарашенным и испуганным взглядом на циферблате старинных часов, изящная стрелка показывает девять часов утра. Неоново-голубым будильник на тумбочке у кровати оповещает о том, что за окном — тринадцатое сентября две тысячи двадцать второго года. Сердце в груди Джейка замирает.