FATE

      

      

      

             

      

      ***

                                 

[Mehro — who are you]

                                 Джейк распахивает глаза и хватает воздух ртом так жадно, словно задыхался сутками под водой. Он вскакивает, садясь на постели, и пытается понять: где он? Кто он? Бело-серые стены палаты с еще двумя пустыми кушетками пляшут перед глазами, слишком яркий свет ламп, провода в руках и отгрудной клетки, разрывающий голову писк аппарата. Картинка его тела в ночной тишине палаты, которую он видел секунды назад. Сердце Джейка несется с такой скоростью, что кажется вот-вот взорвётся. И столько губящих в голове мыслей…       — Уоу, уоу, уоу! Полегче, тигр. Джейк дергается, когда его голого плеча вдруг касается большая прохладная ладонь, и вскидывает шалый взгляд вверх, на низкий голос. Во все глаза смотрит на Сонхуна, будто не узнает и не понимает.       — Дыши, Джейк, — хмурит тот густые брови. — Я позову мед.сестру…       — Стой. Голос Джейка сиплый, будто он молчал несколько дней. Его пальцы совсем слабо хватают Сонхуна за запястье, прося остаться. Сонхун кивает и склоняет голову к плечу, смотря то на потерянное лицо Джейка, то на аппарат с дребезжащим пульсом.       — Часы…       — Какие…а, господи, — вздыхает Сонхун. — Они в твоих вещах. Их принесут, когда тебя переведут в обычную палату в терапии.       — А я… — Джейк осматривается ещё раз. Слишком стерильно, слишком тихо.- Где я?       — Палата интенсивной терапии. Тебя перевели сюда ночью, когда твоё состояние стабилизировалось.       — Почему ты здесь…       — Потому, что моя очередь, — фырчит вдруг Сонхун, выворачивая руку из слабой хватки Джейка и укладывая его руку на его же колено, скрытое одеялом.       — Что…?       — Я сейчас позову мед.сестру, потом вернусь и мы поговорим. Только не отъедь за это время, пожалуйста. Сонхун заметно расслабленно выдыхает, когда уже открывает дверь и исчезает в коридоре. Джейк не понимает абсолютно ничерта. Когда мед.сестра приходит, чтобы проверить показатели, что-то спрашивает, а он отрешенно отвечает. Когда она смотрит в его глаза пытливо, произнося вкрадчиво:       — Завтра мы переведём вас в палату в обычной терапии, но только в том случае, если вам начнет становиться лучше. Вы достаточно быстро пришли в себя после реанимационного отделения, Мистер Шим. Так что, будем надеяться, что мы вас тут не задержим. Она уходит, оставляя Джейка и Сонхуна наедине. Сонхун берет стул и ставит его возле кушетки, падая на него и одновременно печатая что-то в телефоне. Джейк тяжело и медленно дышит, оглядывая его и дожидаясь, пока Сонхун поднимет на него ясный взгляд.       — У нас теперь есть общий чат с твоими друзьями, — хмыкает Сонхун, приподнимая телефон и опираясь локтями на спинку стула.       — Сколько дней?       — Сейчас третий.       — Третий…? — шокированно выдыхает Джейк, хлопая глазами.       — Как только ты упал тогда, в то утро, — Сонхун вновь начинает хмуриться, пропадая взглядом в белых простынях, словно воспроизводил те моменты, — часы остановились на полуночи и захлопнулись. Нам совсем было не до них, мы вызывали скорую и пытались привести тебя в чувства. Когда они приехали, оказалось, что у тебя произошла остановка сердца, — поджимает он губы. — Хисын и Рики менялись в тот день. Ли приехал сразу после расписания, Рики после всех своих занятий ближе к ночи. На второй день с тобой была твоя мама, но к ночи её снова сменил Хисын. А утром — приехал я.       — Сону…       — Заезжал ненадолго, но Рики не разрешил ему оставаться надолго. С ногой не так удобно торчать тут долго.       — Ты знаешь… — бормочет Джейк.       — Да я всё про вас теперь знаю, — усмехается беззлобно Сонхун. — И Чонвон. Он, кстати, тоже хотел приехать. Но ты помнишь…но он просил меня передать тебе, что он обязательно приедет навестить, когда ты придешь в себя.       — Если ему будет не трудно…       — За последние дни, с вашим появлением, в нем будто что-то щелкнуло, — задумчиво произносит Сонхун, сужая глаза. — В хорошем смысле. Но что-то точно изменилось.       — Во всех нас. Джейк прижимает ладонь к своей груди, где уже размеренно билось сердце. Был ли это конец? Остался ли он теперь здесь навсегда? Что будет, когда он снова возьмет часы в руки?       — Часы, — напоминает он.       — Да. Мы не смогли открыть крышку больше. Когда все более-менее пришли в себя, мы пытались. Но механизм не поддался никому из нас. Возможно, они ждут тебя.       — А возможно от них нужно избавиться к чертям, — тихо выдыхает сквозь зубы Джейк.       — Это значит…ты решил? — Сонхун смотрит внимательно, выжидающе. Слегка встревоженно будто.       — Как думаешь, временная смерть в этом мире может считаться за принятие Вселенной моего решения?       — Да чёрт же его знает. Они оба вздыхают. Потому, что и правда — неизвестно. Джейк неуютно ёжится под одеялом и отклоняется назад, на подушки, снова глядя на монитор со своим пульсом. Сонхун отвлекается на телефон опять, фырча на принятые сообщения.       — Хисын и Рики с Сону едут сюда.       — Зачем? — удивленно шелестит Джейк, возвращая ему все еще потерянный взгляд.       — Не хочешь их видеть?       — Хочу, — не раздумывая отвечает он. — Просто зачем…       — Потому, что ты важен им, идиот, — хмыкает Сонхун, оглядывая Джейка. — Похоже, что всем нам. Джейк смотрит на него в ответ нечитаемо. Они не знали друг друга толком, но Сонхуну уже рассказали всё. Они были такими разными, чужими, непонятными и разбросанными, такими самостоятельными, отрешенными и другими…а по итогу — всё равно притянулись все, как магниты, которым попросту суждено было быть всем вместе. В любой из Вселенных. Как бы не было странно, страшно и больно. Как бы далеко их не разбросало, они нашли пути снова очутиться вместе и за столь короткий срок стать настолько неправильно близкими и важными, как будто так было всегда. Потому, что так было предначертано самой судьбой.       — Я могу спросить у мед.сестры что-то, — говорит Сонхун, выдергивая Джейка из его мыслей. — Попить там, поесть. Ты вроде не из комы вышел, тебе наверное можно что-то.       — Воды, — шепчет Джейк. — Было бы здорово.       — Окей. Сонхун поднимается со стула, кивая и сразу же уходяк приоткрытой двери.       — Спасибо, Хун. Окликает того, заставляя в самих дверях его резко обернуться. Растянуть губы в беззлобной усмешке, немного смущенно взъерошить волосы.       — Сто лет меня так никто, кроме Чонвона, не называл, — прыскает он, все же выходя из палаты. Джейк тоже, кажется, с сотню лет не окликал Сонхуна по имени так. Кажется, сто лет не видел улыбку, искрящуюся в кошачьих глазах Чонвона. Кажется, сотню лет не видел закатывающиеся глаза Сону из-за его бесконечной маленькой вредности. Кажется, целую вечность не держал Хисына за руку. Кажется, что никогда вовсе не знал Джея…       — А вот и я! Джейк смаргивает подступившие слезы и с удивлением уставляется на голову Чонвона с пушащимися темными волосами, на его глубокие из-за яркой улыбки ямочки, на сощуренные кошачьи глаза, так блестящие в свете флуоресцентных ламп. Он прошмыгивает в палату, поправляя откуда-то стащенный халат, оборачиваясь.       — Хун просил меня остаться дома. А я… — Чонвон горделиво ставит на тумбочку крафтовый пакет. — Сбежал. Сам представляешь??? — заговорщицки шепчет он, склоняясь к Джейку и осматривая его. — Как ты? Мы все так переживали.       — Сам не знаю, если честно, — выдыхает Джейк, качая головой. Наблюдает за тем, как Чонвон выкладывает из пакета лотки с готовой едой, стаканчики с кофе и водой, протягивая один Джейку и поднося без раздумий трубочку к его губам.       — Пей. У тебя небось обезвоживание. Джейк, глядя во все глаза на него, безропотно исполняет, делая пару глотков, но отстраняется, тут же хмуря брови.       — Тебе ведь опасно одному ездить по городу. И в метро. Зачем ты так?       — За тем, что я — не хрустальная ваза, — тоже теперь хмурится Чонвон, ставя стакан на тумбочку и складывая руки на груди. — И, если я в самом деле хочу с вами дружить…пора уже лечить мою напрочь больную голову. Даже, если клин клином…       — Чонвон! Он подскакивает на месте, охая и резко оборачиваясь, когда суровый взгляд и голос Сонхуна застает его, словно на месте преступления. Мечется взглядом огромных кошачьих глаз к Джейку, словно ища поддержки.       — Он все равно уже здесь, — вздыхает с тяжестью Джейк, хоть и понимает тревогу Сонхуна. — И он принес тебе еду.       — И инфаркт, чтоб я тут рядом с тобой лёг, — рыкает раздраженно Сонхун, но, пересекая палату в пару шагов, хватает Чонвона за шею, прижимая к себе и утыкаясь лицом в пушистые волосы. — Что за выкрутасы, малыш?       — Джейку нужна поддержка, — ворчит Чонвон в его шею. — А тебе еда. Я вообще-то думал, что сделаю сюрприз тебе. А вышло, что вам обоим. — Он отклоняется назад и ослепительно улыбается Сонхуну, глядя на него снизу вверх. — Ну, разве ты не рад? У Джейка запредельно от них щемит сердце. От счастливого и ласкового Чонвона, от нежности, с которой Сонхун обнимает ладонями его лицо, от топящей любви в его глазах, которыми он рассматривает лицо Чонвона, словно видит в первый раз. В этой Вселенной — Сонхун и Рики так сильно любят Чонвона и Сону, что им смерти подобно их потерять, даже мысленно. В этой Вселенной и Джейк к Хисыну был таким. В этой Вселенной Джейк к Хисыну таким и останется. Потому, что Джейк — останется.       — Джейку наверняка неуютно уже, — кривится Чонвон, выбираясь из объятий Сонхуна и садясь вместо него на стул, чтобы взять Джейка за руку. — Я видел чат. Сейчас и остальные приедут.       — Вот уж они удивятся, что ты их обскакал, — фырчит насмешливо Сонхун, открывая контейнеры с едой и бросая на Джейка беглый взгляд. — Медсестра сказала, что тебе обязательно нужна вода. А вот из еды — жди больничных похлебок пока что. Твоему желудку нужно напомнить, что он вообще-то работает в твоем организме, а не спит. Чонвон хихикает тихонько, но так громко для слуха Джейка, что машинально сгребает его тонкие пальцы своими. Смотрит на него так неверяще, впитывая каждую эмоцию и взгляд. Ни при каких больше обстоятельствах, ни в одной из Вселенных, терять его не хочет.       — Можешь… — говорит Джейк тихо, обращаясь к Сонхуну, что, опершись спиной о стенку, стоял и уплетал холодный обед. — Можешь дать свой телефон? Я хочу кое-что попросить у Хисына.       — Конечно. Сонхун передаёт Джейку свой телефон, попутно снимая блокировку. Джейк сжимает мобильный в пальцах до боли, видя на экране время — десять часов сорок минут. Трое суток, три ночи и три утра он провёл в палате. Он вздыхает и открывает чат, не читая даже сообщения и сразу переходя в личную переписку с Хисыном. Сонхун что-то писал ему о смене караула, но Джейк не читает. Он пишет одно короткое сообщение: Кому: Ли Хисын (настоящий) Привет. Это Джейк. Напиши, пожалуйста, Джею и попроси его приехать. Это важно. Для всех нас.       — Мне не читать? — уточняет Сонхун, забирая протянутый телефон. Джейк удивленно обнаруживает свою вторую руку все еще лежащей в ладони Чонвона, что ловит его взгляд и улыбается успокаивающе.       — Можешь. Если поймешь, — отвечает тихо Джейк. Но Сонхун не читает. Вместо этого, он падает прямо на пол, снова откидываясь спиной о стену и продолжает есть в тишине. Которая постепенно, с каждой секундой, почему-то становится тяжелее. Плечи Чонвона с белым халатом на них заметно опускаются, сердцебиение Джейка становится медленнее. Что-то начинало происходить. И почувствовали это все, кто находился в палате.                                  

***

                    

      [Kami Kehoe — DIE 4 U]

                                 — Как же твоей заднице повезло, что сегодня у меня вечернее расписание! Хисын влетает в палату с этими словами, игнорируя всех остальных и налетая на полуголое и все ещё слабое тело Джейка, что сидел на кушетке. Он ловит его свободной от датчиков рукой и прижимает к себе так крепко, как только может, прикрывая глаза и вдыхая запах ранней осени и приглушенного парфюма. Хисын так крепко сжимает его шею руками, что Джейку в целом будет плевать, если пара датчиков с его грудной клетки отвалятся, лишь бы Хисын больше никогда не переставал обнимать его так.       — Мне в целом повезло, что я остался жив, да? — слабо усмехается Джейк, глядя поверх плеча Хисына на Рики и Сону, что кивали ему в приветствии, остановившись в дверях.       — Да. Иначе, я бы достал тебя с того света и пришиб заново, — вздыхает Хисын, отклоняясь и глядя Джейку в глаза. Сперва строго и сурово, но в следующий же миг так тепло, ласково и возволнованно.       — Что? — тихо шепчет Джейк почти одними губами. — Эмоции зашкаливают? Вздрагивает, он не не стирает с лица полуухмылки, когда Хисын вдруг падает своим лбом на его, сжимая в прохладных ладонях горячую шею. Джейк лишь вцепляется пальцами в полу его драпового пальто, прикрывая глаза и стараясь впитать в себя этот момент и раствориться в нём навечно. На случай, если он вдруг окажется последним.       — Вам всем вообще разве можно находиться в интенсивке таким табором? Джейк открывает глаза, слыша недовольный голос и вынуждено отстраняется от Хисына, чтобы посмотреть за него. Чтобы увидеть напряженные лица Рики и Сону и их сощуренные глаза, направленные на вошедшего в палату. Джей принес с собой всё тот же осенний воздух, запах крепкого зернового кофе и удушающих духов. Но внезапно слабую улыбку на губах Джейка, что потянул Хисына сесть на кушетку.       — И тебе привет, Джей, — смотрит он на осматривающего с опаской ребят Джея. — Спасибо, что всё же приехал.       — И нашему табору, как ты выразился, — хмыкает Рики, — купил разрешение Хисын.       — Это ненадолго, — кивает тот, беря теперь Джейка за руку. — Так что проблем не будет.       — Смотрю, в рядах психов пополнение? — фырчит Джей, глядя на Сонхуна и Чонвона, притихших в углу у другой кушетки.       — Да, — тянет Сонхун, сужая глаза также недовольно, как и Рики. — Зашёл вот как раз последний. Сону не сдерживает кривой усмешки на эти слова, бросая быстрый взгляд на Сонхуна.       — Если ты собрался умирать и созвал нас всех, чтобы попрощаться и оставить завещание — валяй, — взмахивает рукой Джей, садясь грациозно на стул и закидывая ногу на ногу. — У меня юрист на быстром наборе.       — Нет, и всё-таки…       — Рики, — вздыхая, Джейк перебивает младшего и оборачивается к Сонхуну. — Ты принёс?       — А ты уверен? А Джейку не надо больше и думать, прежде чем он поджимает губы и кивает, протягивая ладонь, в тыльную сторону которой все еще был вотнут катетер. Уверен ли он в том, что он хочет остаться в этом мире? Да. Уверен ли он в том, что он не позволит им всем здесь разойтись снова по разным сторонам и заставит свою семёрку до конца их вечности быть вместе, даже с таким безобразно вредным Джеем? Да. Уверен ли он в том, что он хочет сделать свою маму здесь счастливой, а не оставлять её одинокой вдовой с умершим от передозировки сыном? Сотню раз — да.       — И каков план? — бормочет Сонхун, вкладывая в ладонь Джейка часы. Все они, как по команде, начинают плавно выстраиваться в полукруг вокруг кушетки.       — Я не знаю, — поводит плечами Джейк, укладывая часы на свою ладонь и на вытянутые ноги, в условный центр. — А он хоть когда-то за эти дни был? Рики прыскает кряхтящим смешком. И то верно. Этого пресловутого плана у них с первых секунд не было, а случилось, что случилось.       — Так и не смогли открыть, да? — задумчиво тянет Джейк, высвобождая вторую руку из пальцев Хисына и проводя ей по крышке часов. Никто не отвечает, потому что Джейк и не ждёт ответ. Он лишь нажимает плавно на кнопку механизма, чтобы проверить. А крышка внезапно отщелкивает, вырывая из некоторых из них задушенный вдох удивления.       — Который час? — сухим горлом произносит Джейк, глядя на багровый циферблат.       — Одиннадцать двадцать девять, — диктует Джей, практически не отрывая взгляда от часов тоже, поднявшийся со стула.       — Одиннадцать тридцать, — шелестит Джейк. — Коснитесь их все. Или меня. Или… Шесть рук разом тянутся к часам, касаясь их едва ли кончиками пальцев, когда время на телефонах каждого из них сменяется на одиннадцать тридцать. Когда стрелки на часах старинных вздрагивают на этой же цифре и плавно, не так бешено как тем утром, начинают откатываться назад. Пальцы Джейка белеют вокруг них от крепкой хватки, а сердце почти не бьётся, замершее, как и сам Джейк, едва дыша. Как и все они, вместе со септицизмом Джея, напряженно наблюдающего за непонятной магией.       — Если ты снова умрёшь, — шепчет дрожащим голоом Хисын. — Клянусь, я найду и убью тебя…       — Я вернусь к тебе, — твердо, но тихо проговаривает Джейк, хватая Хисына за руку так крепко, что больно, и поднимая на него взволнованный взгляд. — Слышишь, Хисын? Я снова к тебе вернусь. Часы замирают на полуночи. Вдох Джейка замирает на середине.                           — Меня уволят из-за тебя, прекращай! — слышит он назойливый крик, как только белая вспышка рассеивается. Они с тем Джейком в тренировочном зале. Одни. Вокруг никого, в отражении тоже. Только черные стены, громко играющая музыка и они двое в самом центре — смотрящие друг на друга. С раздражением и огненной решительностью. Джейк не мешкает, когда подлетает к себе и хватает за грудки, встряхивая и шипя в самое лицо.       — У меня есть только пара минут на вопрос, а у тебя на честный ответ. Как ты относишься к парням?! Потому, что, если ты сейчас скажешь, что не ценишь их должным образом, я клянусь, оставлю себе часы и буду умирать и кошмарить тебя столько раз, пока у тебя совесть не проснется…       — Ты че вообще несёшь?! Но тот Джейк не уступает нисколько. Хватаясь за запястья Джейка, он встряхивает его не меньше, горя озлообленным огнём в глазах и стискивая зубы.       — Не ценю?! Да я сдох бы шесть раз подряд за каждого из них, если бы нужно было, — рычит он не своим голосом. — Но я выбрал жить за них. Чуешь разницу, а, Джейк-и??? Они отпускают друг друга, отпихивая по разные стороны, но глядя глаза в глаза бешено.       — И только рискни меня оторвать от них ещё хоть раз, как сейчас. Хотя бы на секунду…       — Они счастливы…? Этот вопрос срывается с губ Джейка внезапно и заставляет человека напротив растерянно встряхнуть головой. Он чувстсвует уже, как в грудной клетке его тянет, как его самого словно магнитом оттаскивает назад. Стены тренировочного зала вновь начинают шататься, как в тот самый день.       — Что за вопрос…- кривит лицо тот Джейк.       — Ответь. Они счастливы с тобой???       — Мы — семья, Джейк, — как что-то непоколебимое, бетонное и неоспоримое выплёвывает тот. Прибивает. — Четыре гребаных года в одну миску. Вместе — мы счастливы. И, опуская голову и взгляд, Джейк выдыхает, прыская слабой усмешкой. Магнит, утягивающий его сердце назад становился всё сильнее, когда как волнение его слабло с каждой секундой. Белоснежное свечение постепенно затапливало зал, когда его взгляд вновь вернулся к суровому лицу того Джейка.              — Значит, я делаю правильный выбор, — шепчет Джейк, содрогаясь вместе с полом под ногами. — Это судьба, которой я посвятил свои жизнь и смерть. Цитирует он гравировку на крышке часов. Жизнь, в которой он всех узнал и полюбил. Смерть, через которую он остался с ними же, но там, где было его настоящее с ними рядом место.       — Надеюсь, больше никогда тебя не увидеть, — шикает тот Джейк, но его голос пропадает в грохоте, а лицо в белом свете. Джейк делает окончательный выбор, отпуская и разжимая пальцы, собранные до этого в кулаки, как если бы в них что-то было. Как если бы в них находилась нить к тому миру. Выпуская меж пальцев пыль серебряных часов с багровым циферблатом. И чувствуя меж этих самых пальцев другие: теплые, цепкие и крепко его руку сжимающие.       — Я клянусь, Джейк, клянусь, ещё хоть раз, хоть один ебаный раз… Доносится до него надорванный голос Хисына. Он с трудом открывает глаза, трепеща ресницами. Первым же делом сжимает, как может теплую ладонь, ощущая на своей шее горячие слёзы и мокрый нос. Он хмыкает, склоняя голову и утыкаясь лицом в распушенные алые волосы. Слышит всхлип, но Хисыну он не принадлежит, и смазанным взглядом смотрит поверх. Находит уткнувшегося в плечо Сонхуна Чонвона, шмыгающего носом. Находит блестящие от слёз лисьи глаза, что смотрят на него со страхом и надеждой, пока пальцы Сону впиваются в локоть Рики. Улыбается слабо каждому, снова закрывая глаза и прижимаясь губами к виску Хисына, спрятавшего лицо в его шее.       — Я тоже люблю тебя, Ли Хисын, — шепчет он хрипло. — В каждой из Вселенных. Потому, что — это предначертано было судьбой.                            

***

             

[ENHYPEN — Fate]

                           Снег под ботинками хрустит громко, приятно. Мороз щиплет щёки и кончики ушей, открытых из-за собранных в хвостик кудрей. Джейк кутает нос в новенький подаренный шарф и торопливо приближается к невысокому зданию, дергая на себя ручку и забегая. Горячий воздух, запах мяса и специй мгновенно окутывают его, пока он встряхивает головой, сбрасывая с волос снежинки и высматривая нужный столик вдалеке. Улыбается, стягивая с шеи шарф, едва только видит, как Чонвон машет ему радостно, почти подпрыгивая на месте.       — Ну, наконец-то! — щебечет он, протягивая руки, чтобы поздороваться с Джейком. — Мы уже заждались. А у нас еще куча опаздунов.       — Привет, — улыбается Джейк, тут же пожимая руку Сонхуну и падая на одно из мест напротив. — Занятые, что поделать. Как ты? Почему не заказали кабинку?       — Ты начинаешь волноваться, прямо как Сонхун, — закатывает глаза Чонвон, фырча, как только Сонхун прижимает его к себе за плечи. — Мне же назначили новый курс осенью. И вот…проверяем, как работает. Меняемся, знаешь ли.       — Главное, будь в порядке, — вздергивает бровь Джейк, будто беря обещание с младшего. Он улыбается, осматриваясь по сторонам и усаживаясь удобнее. — В самом деле ещё никто не пришёл?       — Рики и Сону уже рядом, попали в пробку, — говорит Сонхун, проверяя телефон. — Хисын?       — Хисын забирал Джея по пути со съёмок, тоже подъезжают вроде, — кивает Джейк, тоже доставая мобильный. Улыбаясь не сдержано, потому что, кажется, он никогда не привыкнет к заставке, на которой они с Хисыном так открыто и счастливы вместе. — Уже паркуются.       — Ты… — Чонвон склоняет голову, вдруг серьёзнея. — Ты сам как? Кошмары больше не мучают?       — Ну, спасибо твоему терапевту, — фырчит Джейк. — Стало получше. Потому, что в первые недели — всё ощущалось, как чёртов ПТСР. Джейк едва ли спал, когда оставался дома один, просыпаясь каждый час, дёргаясь и крутясь. Раз за разом видел во снах странных сюжеты, но больше не такие красочные и четкие. Он не видел больше другие Вселенные, судьбы и события, но видел самые неприятные и смазанные исходы. Спал относительно спокойно только тогда, когда Хисын оставался ночевать у него в доме или, когда забирал к себе. Стал спать спокойно совсем лишь тогда, когда взволнованный потерять его Чонвон — дал номер своего терапевта. У Джейка в самом деле оказалось ПТСР. Что, в общем-то, и удивительным ни для кого не было.       — А мы просто отмечаем Рождество заранее или у кого-то какой-то повод? — изгибает брови Сонхун, глядя на Джейка. Но тот лишь пожимает рассеянно плечами, плавая все еще частично в своих мыслях.       — Я думал, что Рождество. Но, как знать.       — Нам разве нужен повод? — хихикает Чонвон, отвлекаясь на колокольчик у двери и почтив звизгивая. — Хисын-хён!       — Джею уж точно всегда нужен повод, — посмеивается Сонхун, привставая и пожимая руки парням.       — Хисын-хён, значит? — поджимает губы Джей, сужая глаза и глядя на Чонвона, пока снимал с шеи фирменный шарф, усыпанный снегом. — Поеду, может, домой тогда?       — Ну, хён, ну почему же ты такая обиженка…       — Это ты ещё подожди, Рики не приехал. Что начнётся…       — Привет, — ласково выдыхает с улыбкой Хисын, склоняясь к Джейку и оставляя на его щеке нежный поцелуй, прежде чем садится рядом, игнорируя уже ставшую привычной кусачую перекличку. — Как мама?       — Пригашает завтра на ужин, — улыбается Джейк, переплетая пальцы с Хисыном и любовно заглядывая в тепло-карие глаза, так теперь красиво сочетающиеся с мягким шоколадом волос. Хисын перекрасил жгуче красный в тот же вечер, как Джейк выписался из больницы, решив ознаменовать этим новый этап в их жизни.       — А если мы пригласим на ужин в ресторан её, а потом останемся вдвоём…       — Эй-эй-эй! Вы тут не одни, брейк! Джейк и Хисын беззвучно смеются, когда ладонь Джея вдруг появляется меж их лицами, не позволяя случиться поцелую. Они качают головами и усаживаются удобнее, пока Джей с умным видом берёт меню и разваливается на своем месте, закидывая ногу на ногу. Он изучает односторонние надписи слишком внимательно, словно ему не интересно меню, но это неплохой повод закрыться ото всех. За три месяца их почти постоянных встреч, он едва ли смог привыкнуть к парням, но и неприязни не вырыжал. И Джейк был полон решимости довести дело до конца. Стать семьёй и в этой Вселенной тоже.       — На самом деле, — говорит Хисын, подзывая к ним официанта, — хоть Джей и вредничает, но мы подготовили всем вам подарки.       — Эй! Не честно! — охает Чонвон, распахивая глаза. — У нас ничего для вас нет.       — И не нужно, — мотает головой Хисын.       — Говори за себя, — мычит Джей, не отрываясь от меню.       — Это будет вашим желанием. Просто…просто мы так решили.       — Ты, — отдавая меню официанту, не глядя, Джей тычет пальцем в Хисына, — ты так решил. А я…       — А у тебя под всей твоей вредностью очень слабая душевная организация. Мы это давно поняли, — фырчит Хисын. — Где Рики и Сону?       — На подлёте, — обещает Сонхун.       — Всё меню, пожалуйста, — говорит с ним одновременно Джей. — Побольше мяса и соджу. Для тех, кто не пьёт — колу, сок. Можно всё, мы сами выберем.       — Ты… Джейк смеётся, качая головой и подпинывая ногу Джея под столом. Выпендрёжник. Но Хисын оказался в своих словах прав, они поняли это совсем недавно, в начале зимы, когда им наконец удалось понемногу начать пробиваться сквозь его стальную броню. Когда, несмотря на всё своё поведение, за которое он не единожды мог получить от Рики, Джей встречался с ними, даже играл в уно, и в целом, когда забывался, вёл себя, как самый обычный молодой парень, а не модель. У Джея в этой Вселенной всё ещё было огромное доброе сердце. Только очень, очень прочно закрытое, хоть никто пока ещё и не понял из-за чего.       — Мы заказали меню по второму кругу, пока ждали вас, — усмехается Сонхун, когда Рики и Сону, наконец подходят к их столику, немного уставшие, слегка запыхавшиеся. Рики помогает Сону сесть удобнее и падает в кресло рядом.       — Чертов таксист решил, что хочет быть проклятым на всю оставшуюся жизнь и нам пришлось идти. А Сону оставил трость дома.       — Да, не самое правильное решение, — морщит он нос, поправляя волосы и глубоко вдыхая. Он оглядывает всех за столом и слабо улыбается Джейку и Хисыну. — Никто не написал, каков повод.       — Рождество! — хлопает в ладони Чонвон, улыбаясь искристо до ямочек на щеках.       — А? У нас нет подарков, — отрезает Сону, поджимая губы.       — Ни у кого их нет, кроме нас с Джеем, — мягко улыбается ему Хисын. — Но сколько раз мне ещё нужно сказать, что это не важно?       — Ровно столько, сколько я скажу, что если Хисын отказался — дарите подарки мне, — кивает уверенно Джей, забирая у официанта напитки и стаканы, и начиная разливать их для каждого. Джейк кусает себя за язык, чтобы не заострять на этом внимание, но отмечает внутренне.       — На самом деле… — тушуется Хисын. — Я не знаю, насколько вам понравятся подарки. Но мы старались.       — Если Чонвону не понравится его — с радостью заберу, — бормочет Джей, закончив разливать соджу и колу, и возвращаясь на своё место. Сону и Рики одновременно закатывают глаза.       — Обойдёшься, хён, — Чонвон показывает ему язык. У Джея впервые за долгое время что-то отдаленно тянет в груди. Прошло три месяца, и он почти привык к этой огромной разнице. Почти.       — Итак, Сонхун, — прочищает горло Хисын, поднимая стопку соджу, — твой подарок будет у тебя на карте через пару дней, когда пройдет транзакция. С тобой было сложнее всего, поэтому…       — Вы решили откупиться деньгами, но я и не против, — смеётся Сонхун, поднимая свою стопку тоже. — И не стоило. Но спасибо.       — Раз не стоило — могу отменить транзакцию… — мычит Джей, делая вид, что достаёт мобильный. Все за столом улюлюкают и шикают на него, заставляя хмыкнуть.       — Чонвон, — с непреодолимой мягкостью в голосе произносит Хисын, глядя в счастливые и искристые кошачьи глаза. — Завтра приедет доставка. Распакуй и обязательно покажи нам видео, хорошо? Побудь настоящим блоггером-стримером.       — Эй! А…а что там? Это сюрприз? А как же мне теперь дожить до завтра… — он дует губы и куксится, заставляя всех беззвучно засмеяться с его очаровательной мордашки.       — Это сюрприз. Санта не всегда их раскрывает.       — И этот же Санта сейчас раскроет подарки для остальных, — цыкает Джей.       — Я подарю тебе скотч для твоего болтливого рта в следующий раз, Дже-я.       — Ты меня в эти ваши игрища не впутывай. Рики? — переводит фокус внимания Джей. — Что ты подаришь Рики?       — Мы. И мы решили подарить Рики самое важное, что ему нужно сейчас, — Хисын кладет на стол перед Рики и Сону небольшой конверт. — Там пара карточек с адресами наших лучших хореографов, чтобы ты прошёл у них несколько занятий. А также…       — Ты с ума сошёл, хён?! — восклицает Рики, когда открывает конверт. Глаза Сону округляются.       — Оплати аренду студии на год, чтобы не волноваться. Тебе нужно постоянное место без ежемесячных переживаний. А там, глядишь, и поменяем к следующему Рождеству.       — Боже…       — А можно мне не надо? — сглатывает Сону, глядя на Хисына и сжимая в пальцах бокал с кока-колой. — Глядя на ваши подарки, можно просто подарить мне снежный шарик, например?       — И давно ты такой скромный? — смеётся Хисын. — Нет, Сону. Твой подарок… Джейк сжимает под столом руку Хисына, что нервно вздрагивает. Подарок Сону они обсуждали весь последний месяц. Подарок Сону — немного спорная вещь, но Хисын так решил. Хисын решил не советоваться, Хисын решил не спрашивать, а просто сделать всё и отдать. А уж если Сону решит воспользоваться — будет чудесно. Если нет — Хисын надеется, что он не сильно его этим заденет…       — Твой подарок, Сону, это оплаченное обследование, операция и реабилитация. Касаемо твоей ноги.       — Что… — бокал не выпадает из рук Сону только потому, что его подхватывает Рики. За столом ненадолго воцаряется тишина.       — Ты можешь не использовать, — обещает Хисын. — Просто…я не знал, как могу помочь тебе все эти годы. Но…раз уж судьба снова нас свела, я решил, что это неплохой шанс.       — Починить то, что даже не ты сломал…?       — Именно. Хисын и Джейк бегло переглядываются. И понимают друг друга с полуслова. Потому, что Джейк, оставшись в этой Вселенной три месяца назад, тоже починил в каждом из них то, что ломал не он. Холодное и закрытое сердце Сону, острую неприступность и жесткость Рики, ментальные проблемы Чонвона и отрешенную закрытость их с Сонхуном, хладнокровие и бессердечность Джея. Сердце самого Хисына и их жизни, включая маму. На стол постепенно начинает сервироваться еда, но Сону по-прежнему не отрывал взгляда от Хисына. Затихли и наблюдали все. А Сону вдруг переводит свой взгляд на Джейка, промаргиваясь и не давая слезам даже заблестеть меж ресниц.       — Спасибо тебе, — тихо говорит он, глядя Джейку в глаза.       — Мне?!       — А разве сидели бы мы все здесь, если бы не ты и твоя психопатическая история? — усмехается Рики, толкая руку вперед и приподнимая стопку соджу. — Так что да, Джейк, спасибо тебе.       — За всех нас, — улыбается смущенно Чонвон, приставляя свой стакан с колой к стопке.        Больше никто и ничего не говорит. Они чокаются, пьют и лишь тень улыбки пробегается по их губам, потому что внезапно каждый из них погружается в глубокие мысли, притихнув. Даже Джей внезапно не находит в себе сил и резкости на колкие шуточки, закопавшись взглядом в мясо, которое принялся жарить на всех. Джейк поворачивается к Хисыну, чтобы услышать сейчас ещё хоть что-то от него. Тишина казалась ему странной.       — Я не сказал своё «спасибо», да, — улыбается Хисын, склоняясь ближе и опираясь локтем о подлокотник стула Джейка. Он сжимает их ладони крепче. — Спасибо тебе, Джеюн-а. Спасибо за то, что остался со мной. Джейк не говорит ничего, лишь прижимаясь лбом ко лбу Хисына и накрывая его щёку своей ладонью. Он закрывает глаза и понимает, что любые слова будут излишни сейчас. Он остался с ним, он выбрал его, эту жизнь. Джейк остался там, где больше всего был нужен. С теми людьми, которым был нужен. В том мире, в котором именно он оказался нужнее и важнее. Но всё с теми же шестью оболтусами. Просто в других декорациях.       — Я люблю тебя, Хисын-а, — шепчет Джейк, поддевая нос Хисына своим. — Больше всего на свете.       — Во всех Вселенных? — фырчит Хисын, улыбаясь.       — И даже во всех жизнях. Мягкий поцелуй ложится на кончик носа Хисына. Тишина вокруг них вдруг взрывается неожиданно громкими разговорами, шутками и смехом, словно весь мир замер на мгновение только для них двоих. Рождетсво приближалось неумолимо, их жизни неслись вперёд, событие за событием, неизменным оставалось и останется навсегда только одно. Невидимая нить судьбы, что однажды и навечно связала именно их семерых. И это ничто и никогда не сможет изменить. Ни в одной Вселенной.                                   

7