seven minutes in heaven

      Эти секунды казались вечностью. Давно выпитая бутылка из под вина крутилась, оттягивая момент и дразня затуманенный разум. Оливер сам вызвался добровольцем, рассчитывая показать друзьям, что эта игра - простая забава. Но когда бутылочка начала крутится все медленнее, подбираясь к тому самому, он сам уже пожалел о выдвинутой кандидатуре.

***

      Непонятно как именно, но в комнате Оливера Брума собралась компания из 5 человек. Точнее, было не понятно каким образом это всё можно было провернуть.       Когда Оливер готовил очередную, но первую в рамках академии попойку, он не сомневался только в Скэриэле – тот придёт куда угодно, лишь бы побыть со своим драгоценным Готье. Скэриэл, наверное, так сам не считал, но такому опытному в наблюдении за людьми человеку как Оливер, было не сложно догадаться о многозначительных знаках внимания с его стороны – Может, Брум был и идиотом, но эмпатичным идиотом. С самого детства непостоянство эмоций отца заставило выработаться навык анализа чужих эмоций. Это точно помогло бы ему в жизни, можно легко расположить к себе людей, например преподователей – в обычное время ему было наплевать на них, но когда то это точно же понадобиться. Или, по крайней мере, он надеялся, что не зря через это прошёл.       Если возвратиться к Лоу, то даже думать не надо, как он выбрался из своего полюса, ощущение, что в Плуто всем насрать, кто и куда ходит по ночам – не их забота. И Скэриэл, конечно, залез через окно, не изменяя своим излюбленным традициям. Иногда они казались довольно странными, как и все в этом полукровке, но Оливер уже смирился, наверное?       Раз Скэр тут, значит придёт и Готье - они не разлей вода, что ещё больше подкрепляло неоднозначную теорию Брума о их странных отношениях. Хитклиффу, к счастью, не нужно было выдумывать ничего сверхъестественного – вышел из своей комнаты да и зашёл буквально в соседнюю.       На счёт энтузиазма Оливии он тоже не сомневался, он сомневался в том, каким образом патрицианку дома Венериан впустят на территорию полюса Соларуса. Но сестрица как всегда смогла обойти все запреты и даже зайти через главную дверь. Как ей это удалось – брату она отказалась говорить наотрез.       А Леон... Оливер даже не знал, почему ему казалось, что тот может отказаться. С прошлых встреч он уходил рано, в основном из за репетиций балета. Тут же, ночью, в Академии, его ничего не ограничивало. Бруму просто казалось, что у Кагера какое-то отвращение к нему, вдруг он что-то заметил на той тренировке? Впрочем то, что взгляд Оливера был направлен почти все время на Леона, было очень трудно не заметить. Брум до сих проклинает того, кто придумал эти обтягивающие лосины, —В них же наверняка совсем неудобно заниматься! — Чистокровный, конечно, заботится исключительно о комфорте и удобстве Леона.       Именно в тот день он понял, что чувства к этому парню у него явно не дружеские. Нет, другом он был прекрасным, но ему хотелось чего то...большего? Оливеру хотелось понять, какая на ощупь его фарфоровая на вид кожа, как она отреагирует, если её укусить? Что будет, если до неё коснуться чуть дольше и сильнее обычного дружеского рукопожатия? Какие звуки он будет издовать если дать волю рукам, исследуя того вдоль и поперек..? Внутренний голос часто пытался отгородить его от нецензурных мыслей, но желание быть ближе с этим чистокровным всегда побеждает.       В общем, он просто боялся произвести плохое впечатление на Кагера. Боялся сделать что-то, что пошатнет их дружбу. Боялся посмотреть не в том ключе. Боялся бросить хоть какую то неодназначную фразу, намек. Боялся, что в один момент из за его ненужных чувств их отношения разрушаться навсегда и пути разойдутся в разные стороны...        В конечном итоге, Леон тоже пришёл.

***

      Уже в полном составе ребята долго разговаривали о академии, о новых знакомых, о книгах, но под конец разговоров и сплетен вино закончилось. Пришлось развлекать себя чем-то другим.       Типичная «бутылочка» была отсеяна самим Оливером – ему не хотелось повторять ничего подобного, как во время прошлой игры. Не то что бы Скэриэл плохо целуется, нет, сказать по правде – он ахуенно целуется, и Оливер ему очень благодарен, что помог в тот момент, просто... Это было на эмоциях, и полукровка ему вообще не нравится, от него за километр несёт фальшивостью. Бруму нравится кто-то открытый, искренний, лучезарный, с всегда уложенными волосами, с ровным и аккуратным носом, у кого неимоверно красиво блестят глаза, когда он занимается своим любимым дело-... Стоп.       «Правда или действие» было отшито уже Оливией, у таких девушек, как его сестра всегда много того, что лучше скрывать для сохранения своего ментального здоровья и здоровьяокружающих (не только ментального). Её же брат считал что это могла быть интересная игра, он спросил бы у кого-то о любовных интересах, прямо как в детстве, когда играя в это игру мы спрашивали у своего объекта обожания "а кто тебе нравится?" в надежде услышать своё имя. И да, Оливер, конечно, хотел это сделать только из за чувства дежавю, никаких других причин и быть не могло.       В конечном итоге, Оливер вспомнил игру, о которой был наслышан. «7 минут в раю» – игра, в которой два игрока должны закрыться в тесном помещении, соответственно на 7 минут. Выбор пал на шкаф. Но это был не обычный тесный и неуютный шкаф, а почти полноразмерная гардеробная, которой могли позавидовать местные модницы. Хоть по нему и не видно, но у Брума много шмотья, половину из которого он увидел в первый раз пока освобождал место в шкафу. Он даже не был уверен что вся одежда в его шкафу именно его.       После всех подготовлений долгожданная игра началась. Брум вызвался первым выбирать себе так называемого "напарника", в попытках развеселить толпу или скрыться от своих же мыслей. Закрутив бутылку, Оливер как и все присутствующие стали наблюдать за тем, как бывший источник вина накручивает круги. Вот она пропустила Оливию (и слава Богу, он бы не выдержал просидеть с ней в шкафу почти 10 минут), затем Скэра, Готье, Леона... крутилась уже по второму кругу, заметно замедлилась, опять прошла Скэриэла, Готье. Третий круг и... нет, нет, нет. Блядь. Только не это. Он уже согласен был провести время в ебаном шкафу с сестрой или полукровкой, но только не с ним.

***

      Это был первый раз, когда он любил. Да, у Оливера были отношения, поцелуи, свидания, и в общем, опыта у него было намного больше чем у среднестатистического чистокровного его возраста, но стоило такое впечатляющие портфолио далеко не бесплатно.       Половое воспитание не было принято в культурном обществе, поэтому, как только наступил пубертат Бруму пришлось по частицам собирать информацию. Книги, неспорно, помогали, но там была лишь базовая информация, Оливеру нужно было нечто другое. У сестры не спросишь – она такая же, да и Оливеру не хотелось спрашивать о таком у сестры, хотя он был уверен что у неё есть свои информаторы. У одноклассников тоже как-то странно такое спрашивать, «высшее общество» как никак, пришлось искать таких же отвергнутых семьей ребят постарше, которые вели разгульный образ жизни и бывали в «запрещённых» районах. Он узнал тогда, наверное, слишком многое для своего возраста. —У меня есть друг, у этого друга друг, а у того брат встречается с парнем, прикинь! — Да мы поняли уже что это никак с тобой не связано и что тебе противно, а можно подробнее об этом?       Брума это привлекало именно потому, что это было что то нетепичное и странное, что выделит его на фоне других, и следовательно, выведет отца из себя.       На своем пути он встречал много мудаков, но они не были ему противны. Он разрешал им пользоваться собой, как игрушкой, и выбрасывать так же легко. Изначально это был протест против отца, но теперь это все переросло в наказание, которое Оливер сам для себя выбрал и даже получал от него удовольствие. Каждый раз он чувствовал себя разбитым и каждый раз наступал на одни и те же грабли. В попытках собраться заново, он был ослеплён мимолётной любовью и даже порой, не замечал не особо симпатичные лица своих партнёров, а Брум, в первую очередь выбирал всегда по лицу! Ну, и конечно, он всегда выбирал себе постарше, и сам же пытался не думать, почему именно делает такой выбор.       Оливер даже не понял, когда начал смотреть на Леона другим взглядом. В первое время он был обычным другом Готье, потом он начал показывать свой характер и раскрывать стороны, о которых тот даже и подумать не мог. С того момента его глаза стали всё чаще останавливаться на нём, зрачки расширялись, восхищенно глядя на него, сердце билось быстрее, когда тот невзначай его касался или кидал неоднозначный взгляд.       Когда Оливер пришёл в себя, он понял, что влюбился по уши. Но как? Леон не подходил не под один его критерий. Он не был старше, не был опытнее, не был властнее, не был похож на его отца в конце концов.       Но он всё равно влюбился в него. В его глаза, в желание двигаться вперед, в его мягкий характер, в его отношение к окружающим.       Со временем стало мало просто наблюдать. Он хотел дотронуться до него, погладить его по волосам, обнять не как друга, выйти за рамки разумного, прислониться к его шее, вдохнуть его запах, и целоватьцеловатьцеловать везде, куда дотянется.

***

      Бутылочка всё таки остановилась на Леоне. Это был самый неудачный исход событий для Оливера. Все переглянулись между собой. У Скэриэла на лице как всегда красовалась ехидная улыбка, по которой можно было практически прочитать "я тебе здесь не помогу, увы". Во взгляде Готье прослеживалось сочувствие(?) оно бы сейчас точно не помешало. Взгляд сестры как всегда был непредсказуем, что-то между скукой и негодованием. И только Леон посмотрел на Оливера с ободряющей улыбкой, она была такая светлая и такая... Чёрт, какая ещё светлая? Оливер смотрел только на слегка обветренные алые губы, думая какие они на вкус. Он уже перестал отрицать свой интерес к этому парню

***

первая минута       Пространства было мало, крайне мало. Только шагнув и более-менее устроившись в стенах гардеробной, раздвижная дверь была быстро захлопнута с внешней стороны. Почти сразу послышались глухие голоса, видимо, ребята разговаривали о чём-то своём. Вот они остались один на один, и между ними осталось всего ничего. Оливер закрыл глаза, пытаясь не смотреть на обожаемое лицо, хоть тут было и темно, но его все еще это чертовски смущало.       Как только перед глазами появляется тьма, другие органы чувств обостряются. Руководствуясь этим знанием, Брум полностью абстрагировался и сосредоточился на обонянии.       Парень ещё до этого замечал, что от Леона неимоверно приятно пахнет, а в закрытом помещении этот запах стал ещё резче. В гардеробной витал аромат порошка и чего то цветочного... кажется, лаванды? Помимо лаванды там точно была ваниль и что-то ещё. Оливер не был мастером парфюмерии, так что он мог сказать только то, что от Леона до безумия приятно пахло. Сам Брум предпочитал более навязчивые ароматы, так что брал себе вечно духи с ароматом табака и ванили. Оливия просто ненавидела этот запах, именно поэтому Оливер его постоянно покупал и почти купался в нём. А от Кагера, в свою очередь, пахло так ненавязчиво и невинно, так, что даже если чуть похимичить с составом воздуха и добавить туда этот аромат–Бруму никогда он не надоест.       Но он понял, что его довод не действителен всего спустя пару десятков секунд, которые для парня ощущались целой вечностью, Оливеру уже казалось что Кагер пахнет не милыми цветочками, а ебанным цветущим маком, нет, целым огромным полем цветущих маков – у Оливера повело голову от его запаха. Если он настолько слетел с катушек только от одного запаха, что будет, если он откроет глаза и увидит это прекрасное лицо? Скорее не увидит, а почувствует его взгляд, но сути это не меняло. Впрочем, так не могло продолжаться, скоро Оливер уже сойдёт с ума, и с обоняния он решил переключится на слух.       И это была крайне плохая идея. Непроизвольные вздохи его "напарника" были быстрее обычного, и Брум почувствал, что тот дышит ему почти в ухо. Блядь. вторая минута       Хоть и Леон был чуть выше Оливера, но из за позы они оказались на равне, и это ужасно смущало. Оливер мог бы выдержать эти адские муки хотя бы ещё немного, если бы Леон не подал голос. —Оливер?— шёпотом произнёс тот. Брум, видимо, не достаточно отстранился и горячее дыхание опалило его ухо ещё сильнее, —Всё нормально? — из его уст этот обычный вопрос прозвучал до безумия пошло. Оливер сам боялся своих мыслей, он без понятия что произошло с того момента как они зашли в шкаф, но у него конкретно снесло крышу. Он давно воспринимает Леона как объект своего обожания, даже скорее объект поклонения? Точно, Оливер был самым настоящим фетешистом – и его самым главным фетишем был Леон. Сколько раз он стонал в подушку его имя, сколько раз наблюдал исподтишка, в попытках разглядеть хоть один намёк о взаимности, подслушать хоть один разговор о себе, это всё было похоже на помешательство. Брум, в попытках не погрязнуть в пучине этих мыслей резко распахнул глаза.       Из-за темноты, было мало что видно, но в общих чертах картина такая: из за своих передвижений, Оливер оказался почти лицом к лицу с Леоном, и не только их лица были в паре сантиметров друг от друга, но и тела. Глаза привыкли почти моментально и первым делом Оливер ухватился взглядом за губы. Что то он слишком много думает о чужих губах... Видя, что Кагер заметил его зацикленность, дыхание Оливера участилось ещё больше и он вымолвил неловкое «Прости... » его лицо вмиг стало пунцовым, и он надеялся что этого не будет видно хотя бы в темноте. вторая минута       Пару секунд они провели в тишине, но Леон опять заговорил первым. —Ты так и не ответил на мой вопрос. Всё нормально? Если тебе некомфортно, я могу сделать вид, что принял поражение — его голос звучал так заботливо, так, как никогда не звучал даже у собственного отца. Оливера всегда бесило, что он ищет в своих партнерах родительскую фигуру, но порой просто хотелось, что бы кто то обратил на тебя внимание, спросил «как дела?», «как ты себя чувствуешь?». Бруму до невозможности этого не хватало.       Именно эта фраза стала последней каплей, напряжение росло, а просто так терять момент когда они остались на едине не хотелось —Можно?... — сказал он, машинально потянувшись к чужому лицу, но быстро отдернул руку, осознав свои действия. Парень произнёс это до того тихо, что сначала подумал, что Кагер его не услышал и принялся отстраняться ещё дальше, стыдливо опуская взгляд. Не успев одуматься, холодные руки прикоснулись к шее, притягивая ближе. Губы напротив накрыли его своими, Оливер вытаращился на красивое лицо перед собой.       Красивые голубые глаза, которые до этого Брум мог рассматривать часами, были расслабленно закрыты и их прикрывали длинные, светлые ресницы. На ощупь губы были мягкими и упругими, как тот и ожидал. Но чего Оливер не ожидал, так это того, что Леон сам начнет углублять поцелуй. Брум был не прочь играть в эти игры, и открыл рот на встречу чужому языку. На вкус Кагер был как вино, что удивительно, ведь тот выпил меньше всех.       Ребята давно смирились, что у Леона не было страсти к алкоголю, так что в этот раз они тоже не были удивлены, когда тот сделал всего пару глотков – это уже доказывало что Леон сейчас в здравом уме. Сильные руки, которые до этого казались неимоверно хрупкими, крепче сжимали шею Брума, заставляя его прилегать к стенке шкафчика.       Их обоих словно током ударило, языки начали сплетаться всё интенсивней, идя на поводу у слепой страсти, руки на шее сжимали кожу сильнее, словно боясь упустить долгожданный момент. Оливер мог поклясться, что если синяков не останется – остануться красные пятна которые будут сходить очень долго. Возбуждение росло, Брум уже не знал куда деть свои руки, поэтому обнял Леона и прижал его ещё ближе. Вот его мечты начали сбываться по одной, на вкус он Кагера уже попробовал, теперь может дать волю своим рукам и исследовать это тело. 3 минута       Но обладатель тела видимо так не считал, когда руки Оливера начали ползти под одежду, у Леона в голове видимо пришло осознание того, чем они сейчас занимаются и насколько это было интимно. Он быстро убрал руки с шеи Брума, толкнул того в грудь и прижался к противоположной стенке шкафчика. Сердце его неимоверно билось.       Брум тем временем стоял в таком же состоянии, его щёки и уши стали красными от смущения, а в голове не было ни одной цензурной мысли. Он думал о том, что только что произошло и что могло бы произойти. Мысли никак не хотели уходить и в попытках отогнать их он наконец-то решил обратить внимание на Леона, который забился в угол как запуганная мышь. — С тобой всё нормально? — взяв себя в руки, заговорил Оливер. Он боялся потерять их дружбу и боялся, что Леон сейчас скажет что этот поцелуй просто ошибка. Боясь своих мыслей, но всё ещё пытаясь помочь Кагеру, тот приблизился к Леону, и положил свою руку на его волосы.       Кагер заметно дрогнул, но видимо, это помогло ему собрать мысли в порядок и начать спешно извиняться и пятится в стенку шкафа, хотя дальше было уже некуда. —Прости, правда прости, я не знаю что на меня нашло...— Леон выглядел так, будто сейчас расплачется или у него будет нервный срыв, неужели Оливер был настолько плох? В попытках утихомирить его эмоции, в лучшем случае, конечно, нужно было привести в порядок свои, Оливер обнял Леона и начал поглаживать по голове.       Леон был похож на щенка, который сделал шалость и искренне жалеет об этом, прежде Брум ни разу не наблюдал такую картину, от того ему стало интересно, из за чего сломалась эта каменная маска. Кагер сначала растаял под его объятьями, но заново начал напрягаться и бубнить себе под нос. — Оливер, не надо, прошу, отойди... — Леон был напуган. Но чем? — Правда, я боюсь, что могу... Сделать что то ещё.       Брум не был лучшим психологом, но попробовать стоило. Всё таки, такой неприступный и всегда собраный Леон Кагер сейчас чуть ли не плакал в его объятиях. Кому расскажешь – не поверят. Его настолько испугали собственные чувства? Или чувств вообще нет и он поддался страсти? Этого Оливер точно не знал, но сейчас самое время узнать.       Не переставая гладить того по голове и крепко обнимать, Брум начал свой сеанс. —Почему ты так напуган? — молодец, Оливер, это конечно не самый лучший вопрос, с которого можно было начать, но всё таки, нужно заходить из далека.       Леон, уткнувшись в его плечо долго не хотел отвечать, но вымолвил неловко, — Себя? наверное... я не знаю, Оливер. — голос как всегда звучал нежно и бархатисто, но заикание давало о себе знать.       Оливер не относился с такой теплотой ни к одному своему бывшему парню, но слыша этот надломленный голос, он понимал, что Кагер не такой как все остальные. Его хотелось прижать к себе, согреть, отдать все свои чувства, и в этом разговоре он попытается это сделать. — Всё нормально, ты не сделал ничего плохого — пытаясь звучать максимально заботливо, начал тот. — Как ничего? Я только что поцеловал человека без его воли — растерянно пробубнил он, запнувшись на секунду перед словом «поцеловал». — Подумай, если бы это было действительно против моей воли, я бы стал действовать тебе навстречу? — Оливер говорил монотонно, словно священник, который слушал исповедь, «Боже, Оливер, что у тебя за ассоциации такие» шептал внутренний голос в голове, но это было сейчас неважно. Сейчас для Брума было всё не важно, кроме Леона.       Кагер поднял на того взгляд полный недоумения, но поразмыслив пару секунд он прошептал, — Получается... Ты не против? Прости, это первый раз когда у меня возникло желания поцеловать парня. — Тебе противно? — с привкусом горечи на языке спросил Оливер. Ему попадалось много парней «на один раз» которые хотели просто попробовать, или видели в Оливере девушку, поэтому ему было нужно задать этот вопрос. Он должен знать сейчас, есть ли у него шанс получить Леона Кагера. — Нет. Это неправильно, да? — Если я тоже этого хотел, это значит что не так уж и неправильно, правда? — У него есть шанс.       Следующие пол минуты прошли в тишине, каждый думал о своем. Пол минуты... Чёрт, Брум совсем перестал следить за временем. Он не знал сколько им осталось и не хотел терять ни секунды. Но Леон его опередил. — Тогда... Можно еще раз попробывать тебя поцеловать? — голос звучал надломленно, будто боясь отказа.       Брум лишь кивнул головой.       Леон потянулся к нему опять, так же сильно, но не грубо схватив за шею и затянул его в поцелуй.

***

      За дверью прозвенел таймер, они нехотя отлипли друг от друга. Оливеру было всё равно, насколько небрежно он сейчас выглядел, насколько сильно у него были искусаны губы и насколько сильно были видны следы на шее от этих прекрасных рук. Он был доволен. И это были определенно лучшие 7 минут в его жизни.       Вышли они из шкафа под тихий свист Скэриала, у которого не спадала улыбка с лица. Готье смотрел удивленно, прожигая взглядом помятые вещи и растрепанные волосы. Оливия одарила их одним беглым и разочарованным взглядом. Никто не проронил ни слова, решив дружно игнорировать их небрежный вид.

***

      Тихий стук в дверь отвлёк Оливера от рассуждений. Они ничего толком не обсудили, он даже не понимал о чём ему думать. Они встречаются? Или это просто поцелуи по дружбе? Ладно, ему нужно было разобраться кто всё-таки отвлёк его от раздумий.       Вспомнишь солнце – вот и лучик, стоило только начать думать о Леоне, а он уже стоит за дверью и мнётся, сверля глазами пол. Удобно.       Не долго думая, Брум показал взглядом что тот может проходить. Усевшись на кровать, он похлопал на место рядом с собой, приглашая Кагера присесть. Минута прошла в тишине, Оливер лишь смотрел на него заботливый взглядом, разглядывая голубые глаза, которые иногда нервно поглядывали на него из-под ресниц. — Я пришёл... Эм... — начал Леон, — Я очень долго думал об этом. До этого я ни раз ловил себя на том, что мой взгляд невольно прикован к тебе. Часто. Слишком часто. Я даже перестал замечать что смотрю на тебя. Это сложно, я не могу разобраться что я чувствую. Я чувствую что это неправильно. Ты ведь тоже парень. Но мой мозг всё прокручивает и прокручивает моменты, когда я тебя целовал. Это сводит меня с ума, прости. — на одном дыхании протароторил Леон. Он всё ещё сидел, опустив глаза – Оливеру казалось, что тот успел пересчитать каждую плиточку на этом полу. — Я тебе нравлюсь? — Оливер решил действовать прямо, как рельсы, не думая ни секунды. — Да.— выпалил тот. — Ты мне тоже. — он пытался действовать максимально сдержано, но его сердце колотилось как бешенное. Он сделал это. Он признался Леону. И это даже взаимно.       Они смотрели друг на друга некоторое время, но спустя пару десятков секунд Кагер неловко потянулся к лицу напротив, так же как в том шкафу сделал Оливер — эта мысль позабавила Брума. Оливер потянулся к нему в ответ, накрывая тёплые губы.

***

      Он приходил в эту комнату каждый вечер. Каждый вечер Оливер ждал неловкого и тихого стука, его сердце замирало каждый раз когда он слышал чужие шаги за дверью. Каждый раз, когда приходил Леон они целовались. В первое время Кагер вёл себя скованно, будто стеснялся – чего? Наверное, он боялся что не сдержит себя, зайдёт за невидимую черту, которая проведена между ними, но при этом её никто не чертил.       Каждый раз он забывался. Забывался когда с самого порога его грубо прижимали к стене, забывался когда губы напротив накрывали его, забывался когда язык во рту проникал с каждой встречей всё глубже и действовал всё настойчивее.       В этот раз он тоже забылся. Настолько забылся, что не заметил как Оливер уселся к нему на колени и ласкал его шею. Очнулся Кагер только тогда, когда напряжение в паху стало заметно нарастать, а Брум, как на зло, сегодня был необычайно ненасытным и никак не отлипал от него. — Оливер, подожди... — с отдышкой прошептал тот, а Оливеру в таких делах повторять дважды не надо – ему максимально важен комфорт партнёра. Не то что партнёра, а именно Леона. — Что-то не так? — горячие дыхание обжигало кожу. Леон точно потихоньку сходит с ума. — Мог бы ты слезть с меня? — пытаясь привести дыхание в норму, произнёс он. — В чём дело? — Брум поднял голову, что бы заглянуть в чужие глаза. Кагер сразу же неловко отвёл взгляд и закрыл лицо руками. — Пожалуйста, Оливер... — парень, сидящий на нём, в попытках убрать руки с лица начал двигаться. Это конец. Теперь ему точно не отвертеться. Леон прикусил нижнюю губу, стараясь сдержать стон, но руки всё таки опустил. Его лицо было пунцовое, он пытался не смотреть в глаза, каждый раз отводя свой взгляд, когда Брум всё таки его ловил. — Я сделал что-то не так? — с ноткой беспокойства спросил Оливер, всё таки он по настоящему беспокоился за него. А потом, он вдруг почувствовал что что-то явно упирается ему в зад. Пиздец – этим словом можно было описать весь спектр эмоций Брума, от стыда до гордости, ведь это он довёл Леона до такого состояния.       Они сидели оба красные, как невинные подростки. Но Оливер совсем не был невинным – он целовался с множеством парней, но до того самого никогда не доходило, он никогда не пересекал границу. Видимо, это повод её пересечь? — Можно... Я тебе помогу с этим? — Ты не обязан этого делать, Оливер. — запнулся тот, — Просто... понимаешь, я не могу себя держать в руках, когда я... когда я возбуждён. — у Леона было огромное желание опять закрыть лицо руками, или сразу же провалиться под землю. — Кто сказал, что я против этого? — на его лице появилась хитрая ухмылка.       Оливер повалил Кагера на спину и окончательно оседлал его. Брум наконец-то понял куда применять знания, которые он получил из гигабайтов просмотренного гей порно. Всё было не зря. Раз Леон возбудился из за поцелуев в шею, то надо продолжить. Губы начали невесомо приказаться к шее, еле щекоча поверхность кожи. Леон сильнее закусил губу. Оливер слегка оттянул домашнюю футболку, что бы было видно фарфоровые ключицы. Он не мог перестать сравнивать его кожу с фарфором — она была слишком чистая и мягкая для парня, даже у сестры такой не было. Стоп, сейчас совсем не время думать про сестру. Брум высунул язык и облизал ключицу, оставляя за собой мокрую дорожку. Дыхание напротив участилось, давая знать что тот двигается в нужном направлении. — Боже, ты такой красивый даже в такой ситуации. — не смог сдержать эмоций Оливер, — я так долго думал об этом — продолжил он, вдыхая запах геля для душа с лавандой и зарываясь в шею.       Леону повело голову, ещё чуть-чуть и он сам повалит Оливера на эту кровать и сделает с ним невесть что. Последним толчком для этого стало прошептанное на ухо "я люблю тебя". Его голос был таким нежным, чёрт.       Резким движением Кагер взял инициативу на себя и перевернул Оливера так, что бы тот оказался под ним, паралельно завлекая в страстный поцелуй. Руки по наглому поползли под футболку, ощупывая ребра и двигаясь к груди. — Я тебя довёл до того, что ты всё взял в свои руки? Приятно знать — никак не мог угомониться Брум, говоря даже сквозь поцелуй. Леона, в свою очередь, это не раздражало, ни капли – ему это по странному нравилось.       Пальцы уже дошли до груди, но Кагеру хотелось подразниться, разогреть интерес, поэтому он не прикасался к соскам, а лишь проводил пальцами рядом. Губы тем временем начали спускаться ниже, мазнув по подбородку и дойдя до шеи, где он медленно провёл языком прямиком до уха, прикусив мочку. Оливер тихо простонал себе в руку, которую он успел вовремя подставить – всё таки в соседних комнатах живут люди и Брум не уверен на счёт звукоизоляции в их здании. — Боже, Леон ты меня так с ведёшь с ума — руки парня незаметно стащили футболку, он начал расцеловать его грудь, играть языком с сосками. Оливер впился руками в его волосы, то ли пытаясь оттянуть его от чувствительного места, то ли наоборот пытался сделать так, что бы он остался именно там. Желательно, навсегда. Брум уже терял здравый рассудок и сам не понимал что творит.       Руки Кагера поползли ниже, оттягивая резинку штанов. Сдавленный стон из чужих уст вполне сошёл за призыв к действию. Он провёл рукой по уже влажной от предъэякулята ткани, стянул её, и медленно начал водить ладонью по всей длине. Тихие стоны ласкали слух и ещё больше разгорячали и так тёплый воздух в комнате. — Стой... — симфонию из хриплых вздохов и стонов прервал голос, — я тоже хочу. Тебя. — это прозвучало слишком уверенно для парня, который сейчас лежал и чуть ли не плакал от удовольствия. Леон и правда забыл о себе, его возбужденная плоть всё это время оставалась без внимания, и это его ни капли не смущало.       Без лишних разговоров Леон убрал руки в жесте "хочешь – бери". Взгляд Оливера сначала устремился в глаза, а потом на заметно выпирающий орган. Он стянул вниз домашние штаны, и его единственной мыслю было то, почему Леон так долго скрывал от него это золото. Даже под нижним бельём было видно, насколько идеальным был даже, мать его, член этого парня. Он оголил его орган и несколько секунд рассматривал каждую взбухшую венку, пытаясь выжечь этот момент у себя в памяти. — В следующий раз я точно тебе отсо... — слова растаяли в страстном поцелуе, Леон прижался ближе и обхватил оба члена рукой, начав медленно двигаться. Оливер не хотел терять возможность не только посмотреть, но ещё и потрогать орган своего любимого, поэтому его рука легла рядом с чужой.       Сначала они не могли подобрать один темп, вечно сбиваясь, но через время они привыкли друг к другу и начали действовать в один ритм. Горячие дыхание обжигало шею Брума, а сам Оливер, сквозь стоны шептал тому на ухо полные любовью слова. Это ужасно нравилось Леону. — Я уже скоро кончу, у тебя так хорошо получается... — похвала так и сыпались из его уст. Бруму всегда нравилось когда его хвалят за учёбу или другие достижения, и ему казалось что Кагеру тоже будет такое приятно.       Леон вцепился в чужую шею зубами и Оливер, не ожидая такого, с тихим стоном кончил себе на живот. Ещё пару толчков – Леон излился в чужую руку. — Зачем ты меня укусил, дурень? — выпалил парень, доставая из шкафчика салфетки и вытирая сначала свою руку, а потом свой живот.       Леон ничего не ответил и просто начал зализывать место укуса, как бы извиняясь. Оливер, вымотанный во первых тяжёлым днём, а во вторых таким времяпрепровождением, просто плюхнулся обратно на кровать и зарылся пальцами в чужие волосы, масируя голову. — Всё таки, в следующий раз я точно тебе отсо... — в этот раз его затыкают не поцелуем, а подушкой.