Мир за гранью.

Гул в Главном Зале постепенно стихал, превращаясь в сдержанный гомон. Элиас, всё ещё чувствуя себя чужим на этом празднике избранных, робко продвигался вдоль ряда скамей, пока не нашёл свободное место на самом краю. Рядом сидел коренастый парень с густыми рыжими волосами и веснушками, яростно ковырявший ножом узор на деревянной поверхности скамьи, и высокая, худая девочка с бледным, почти прозрачным лицом и белыми, как лён, волосами, уткнувшаяся в маленькую, испещрённую рунами книжицу. Элиас пристроился на краешке, положив свой скромный свёрток с покупками рядом. Он попытался принять непринуждённый вид, но его взгляд невольно скользил по окружающим. Вот группа учеников, чьи уши заострённым изгибом выдавали в них эльфийскую кровь; их движения были полны врождённой грации, а разговор – певуч и мелодичен. Чуть поодаль несколько крепко сбитых юношей с грубыми чертами лица и каменной кожей – вероятно, потомки гномов или иных горных народов. А там – совсем странное существо, чья кожа отливала перламутром, а глаза были без зрачков, сплошные, цвета морской волны. Элиас поймал себя на мысли, что его собственная, смешанная кровь казалась здесь едва ли не самой обыденной. — Новенький? — просипел рыжий парень, не отрываясь от своего занятия. Его голос был хрипловатым, как бы простуженным. — Да, — кивнул Элиас. — Элиас. — Лиам, — буркнул парень, наконец отложив нож. — А это Велла, — он кивнул на бледную девочку. Та подняла на Элиаса глаза цвета зимнего неба, молча кивнула и снова углубилась в чтение. — Откуда? — поинтересовался Лиам. — С Просечной Долины? С Болот Шёпота? — Я… с Другой Стороны, — немного запинаясь, ответил Элиас. — Из мира без магии. Лиам присвистнул, а Велла на мгновение снова оторвалась от книги, и в её взгляде мелькнул живой интерес. — Чистокровный Тенепроходец? — в голосе Лиама слышалось неподдельное уважение. — Редкость. Говорят, у вас там сила в крови спит, но если проснётся… — он многозначительно хлопнул себя по лбу. — Взрывной характер. Элиас хотел было объяснить, что он не совсем «чистокровный», но его перебил мощный, бархатный голос, раздавшийся с возвышения. На смену Артуру Вейланду пришла женщина. Высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла, уложенными в сложную башню из кос, и в мантии цвета тёмного изумруда. Её лицо было прекрасно и бесстрастно, как у античной статуи. — Я – Магистр Элодия ван Дорн, — объявила она, и её голос, казалось, обволакивал каждого ученика, заставляя замолчать и выпрямиться. — Глава факультета «Скрытых Троп» и ваш главный наставник на ближайшие четыре года. Пока вы не изучите азы и не выберете свою специализацию, вы все находитесь под моим началом. Запомните это. Она обвела зал холодным, пронзительным взглядом. — Многие из вас думают, что они особенные. Что их дар или происхождение дают им некие привилегии. Заблуждение. Вы здесь – лишь сырой материал. Из которого нам предстоит выковать оружие. Оружие против Тьмы. Процесс ковки будет болезненным. Слабые сломаются. Лентяи будут изгнаны. Глупцы… не выживут. В зале повисла гробовая тишина. Даже самые самоуверенные ученики потупили взоры. — Завтра в шесть утра по звону Колокола Пробуждения вы строитесь здесь, в Зале. Опоздавших ждёт наказание. Сейчас вас разведут по вашим комнатам в башне Неофитов. Ужин в трапезной с семи до девяти. Свободное время до отбоя. Учения начинаются с рассветом. С этими словами она развернулась и удалилась через боковую дверь, оставив за собой вздох облегчения и новый, на этот раз тревожный, гул. Вскоре появились несколько старшекурсников с нашивками на мантиях, которые начали вызывать имена и распределять учеников по группам. Элиаса, Лиама и Веллу, а также ещё нескольких человек, определили в одну группу под предводительством угрюмого юноши с шрамом через бровь. — За мной, молокососы, — бросил он через плечо и повёл их вглубь замка. Башня Неофитов оказалась высокой, спиралевидной постройкой, чьи стены были пронизаны бесчисленными дверями. Комнаты, как объяснил старшекурсник, были рассчитаны на двоих. Элиасу невероятно повезло – его напарником оказался Лиам. Их комната была небольшой, аскетичной: две кровати с плотными шерстяными одеялами, два письменных стола, два шкафа для одежды и маленькое круглое окно, выходившее на внутренний двор Академии, где в сумерках уже зажигались волшебные фонари. — Ну что, сосед, — развалился на своей кровати Лиам, — похоже, нам по пути. Я с Гор Громового Рёва. Мой клан – камнерезы. А ты, говоришь, с Той Стороны… И как ты тут оказался? Элиас, расставляя свои скромные пожитки, вкратце рассказал о письме, о визите Алистера и о том, что он видел на «Перекрёстке Сумерек». Лиам слушал, раскрыв рот. — Вот это да! Тебя лично Алистер Серебряный Ветер привёл? — в его голосе слышалось благоговение. — Он легенда! Говорят, он в одиночку усмирил Царя Пустоты в Бездне Снов! Элиас лишь пожал плечами. Он ещё не осознавал масштаба фигуры своего проводника. Позже они спустились в трапезную — огромный зал с длинными дубовыми столами, ломящимися от яств. Еда была простой, но сытной и, что удивительно, вкусной. Были и привычные Элиасу хлеб и мясо, и странные овощи, светящиеся изнутри, и напитки, меняющие цвет в кубке. Он сидел с Лиамом и парой других новичков из их группы, чувствуя себя немного менее одиноким. После ужина, пока Лиам пошёл «разведать обстановку», Элиас остался в комнате. Он достал свою скрипку. Инструмент казался единственным островком привычного мира в этом море чудес. Он прижал его к подбородку, провёл смычком… И звук родился не тот. Он был глухим, плоским, лишённым того резонанса, что был дома. Воздух Академии, насыщенный магией, искажал вибрации, делая музыку чужой и неуклюжей. Элиас попробовал сыграть ещё, но с каждым тактом его охватывало отчаяние. Даже это последнее утешение у него отняли. Он с силой отложил скрипку. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Алистер. — Я предупреждал, что многое из твоего прошлого придётся оставить, — мягко сказал он, видя расстроенное лицо юноши. — Но это… это часть меня, — сдавленно произнёс Элиас. — Та, что была частью тебя там. Здесь ты должен найти новую музыку, — Охотник подошёл к окну. — Я пришёл проведать тебя. Как первые впечатления? — Подавляющие, — честно признался Элиас. — Всё так странно. И все такие… сильные. А я даже скрипку нормально играть не могу. — Сила – понятие относительное, — Алистер устремил взгляд в ночь за окном. — Тот задиристый потомок гномов, Лиам, силён физически. Велла, девочка с книгой, обладает редким даром предвидения, но её тело хрупко, как стекло. А ты… — он обернулся к Элиасу, — в тебе есть то, чего нет у них. Гармония противоположностей. Спокойствие, рождённое не из неведения, а из принятия. Это редкая сила. И завтра, — его глаза сузились, — ты начнёшь её в себе пробуждать. — А что будет завтра? — спросил Элиас, чувствуя, как в груди загорается знакомый огонёк любопытства. — Первый урок Магии Завесы, — ответил Алистер. — И первое испытание. Советую выспаться. После его ухода Элиас лёг в кровать, но сон не шёл. Он смотрел в тёмный сводчатый потолок, слушая, как Лиам на соседней кровати посапывает. Он думал о родителях, о своём доме, о Лукасе и Софи. Какими далёкими и нереальными они казались теперь. Он сжал в кулаке свой волшебный мешочек с монетами. Это была его новая реальность. Суровая, опасная, но невероятно живая. Утром, едва первый удар Колокола Пробуждения прокатился по башням, Элиас был уже на ногах. Он надел свою новую, прочную одежду, пристегнул к поясу кинжал и, разбудив ворчащего Лиама, направился к Главному Залу. Зал был полон. Все ученики стояли по струнке, разбитые на группы. Магистр ван Дорн обходила строй, её холодный взгляд выискивал малейшие недочёты. — Сегодня, — начала она, когда в зале установилась тишина, — вы прикоснётесь к основе основ. К тому, что отделяет наш мир от их мира. К Завесе. Вы не будете её рвать. Вы не будете её изменять. Вы лишь попытаетесь её… почувствовать. Она подняла руку, и между её пальцами вспыхнул крошечный серебристый вихрь. — Завеса – это не стена. Это энергия. Вибрация. Чтобы её ощутить, нужно заглушить внутренний шум. Шум ваших страхов, ваших мыслей, ваших воспоминаний. Вы должны найти внутри себя тишину. Абсолютную, бездонную тишину. И из этой тишины протянуть луч своего внимания. Она медленно прошлась перед первым рядом. — Сейчас вы попробуете. Закройте глаза. Дышите ровно. Отбросьте всё. И слушайте. Не ушами. Кожей. Сердцем. Душой. Элиас закрыл глаза. Внутри него бушевали обрывки мыслей, воспоминаний, страхов. Он вспомнил ушу. Дыхательные упражнения. Медитацию. Он начал дышать глубоко и медленно, представляя, как с каждым выдохом из него уходят тревоги. Сначала ничего не происходило. Лишь темнота за веками и гулкое биение сердца. Но потом, постепенно, шум начал стихать. Он не думал ни о чём. Он просто был. Он был точкой в пустоте. И из этой пустоты он мысленно, как щупальце, протянул тончайшую нить своего сознания вперёд. И тогда он почувствовал. Это было похоже на лёгкое, почти неосязаемое давление на кожу, на тончайшую паутину, опутывающую всё вокруг. Он чувствовал её колебания, её пульсацию. Она была живой. Она дышала. И где-то вдали, сквозь её плотную ткань, он уловил отголоски чего-то чужого, тёмного и голодного. Что-то смотрело на него из-за этой пелены. Что-то ждало. — Я… чувствую, — прошептал он сам себе. Рядом раздался крик. Один из учеников, мальчик с эльфийскими чертами, в ужасе отшатнулся и упал на пол, зажимая голову руками. — Отпустите! Оно смотрит на меня! Оно знает меня! Магистр ван Дорн холодно взглянула на него. — Контроль, Неофит Келан! Контроль над своими страхами! Ты притянул его внимание своей паникой! Элиас резко оборвал контакт, открыл глаза. Его сердце бешено колотилось, но в груди горел странный, ликующий огонь. Он смог. Он сделал первый шаг. — Неплохо, Харистон, — голос Магистра прозвучал прямо над его ухом. Он не слышал, как она подошла. — Для вчерашнего Тенепроходца… более чем неплохо. Но не обольщайся. То, что ты почувствовал, было лишь слабым эхом настоящей Завесы. И то, что почувствовало тебя в ответ, — лишь одним из самых безобидных стражей порога. Она отошла, продолжая свой обход. Лиам, стоявший рядом, смотрел на Элиаса с новым уважением. — Чёрт, а ты быстрый ученик, сосед. Элиас не ответил. Он смотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Он снова ощутил тот самый ветер из иного мира, тот самый зов. Но теперь он знал, что может не просто услышать его, но и ответить. Его путь только начался, и первая, крошечная победа над неведением была сладка, как самый изысканный мёд. И так же опасна.