Мир за гранью.

Сознание вернулось к Элиасу медленно, как будто всплывая со дна тёплого, спокойного моря. Первым, что он ощутил, была непривычная мягкость под собой и бархатистая прохлада шёлка на коже. Он лежал, не открывая глаз, прислушиваясь к абсолютной тишине, нарушаемой лишь собственным ровным дыханием. Не было гула порталов, не было отголосков снов, не было давящего чувства долга. Была лишь… пустота. Но не та, леденящая пустота Безмолвного Хора, а тихая, убаюкивающая. Он открыл глаза. Его окружала та же роскошная комната в подземном дворце. Лёгкий, призрачный свет, исходящий от стен и бумажных фонарей, создавал ощущение вечных сумерек. На низком столике рядом с кроватью уже стоял поднос. На нём – чёрная лакированная пиала с дымящимся ароматным бульоном, небольшая бамбуковая корзинка с паровыми булочками баоцзы, идеальной формы, и чашка с зелёным чаем, от которого поднимался лёгкий пар. Запахи были знакомыми, но в то же время чужими. Они пахли домом, но домом, каким он мог бы быть в иной, более совершенной реальности. Бесшумно, как тень, в комнату вошёл Тэнлань. Он был одет в просторные чёрные штаны и длинный халат с алым подбоем, расписанный серебряными иероглифами. Его чёрные волосы были свободно распущены по плечам, а алые глаза сияли мягким, почти нежным светом. — Ты проснулся, — его бархатный голос был тише шелеста шёлка. — Я надеялся, что ты отдохнёшь подольше. Голоден? Элиас молча кивнул. Он сел на кровати, чувствуя лёгкое головокружение от непривычной расслабленности. Тэнлань подошёл и присел рядом, его движение было настолько плавным, что казалось, он не идёт, а плывет по воздуху. Он взял пиалу с бульоном и протянул её Элиасу. — Осторожно, горячо. Элиас взял пиалу. Его пальцы коснулись пальцев Тэнланя. Прикосновение было прохладным, но не холодным. Успокаивающим. Он отпил глоток. Бульон был невероятно насыщенным, с тонким вкусом грибов и кореньев. Это была не просто еда. Это было произведение искусства, сбалансированное до последней молекулы. — Спасибо, — тихо сказал Элиас. — Не благодари, — Тэнлань улыбнулся, и в его улыбке читалась та самая мягкость и нежность, что так контрастировала с его звериными глазами и острыми когтями. — Заботиться о тебе – моя привилегия. Моя обязанность. Он произнёс это с лёгким, почти незаметным оттенком собственничества, который заставил Элиаса насторожиться. Но усталость и покой были сильнее настороженности. Позавтракав под молчаливым, но пристальным взглядом Тэнланя, Элиас почувствовал необходимость прийти в себя. — Я бы хотел… умыться, — сказал он. — Конечно, — Тэнлань встал. — Позволь мне показать тебе. Он провёл Элиаса через арочный проход в смежное помещение. Это была ванная комната, высеченная в натуральном гроте. В центре находился огромный бассейн, выложный чёрным мрамором, из которого поднимался лёгкий пар. Вода была насыщенного молочно-бирюзового цвета и пахла минералами и цветами. По стенам струились тонкие струйки воды, создавая тихую, умиротворяющую музыку. — Воды источников глубинных пластов, — пояснил Тэнлань. — Они смывают усталость и… чужеродную энергию. Очищают душу. Я оставлю тебя. Одежду для тебя приготовят. Он вышел, и Элиас остался один. Он скинул свою потрёпанную форму и погрузился в тёплую воду. Она обволакивала его, смывая не только грязь Долины Шепчущих Теней, но и остатки нервного напряжения. Он закрыл глаза, позволяя теплу проникнуть в самые окостеневшие уголки его существа. Мысли путались. Часть его, та самая, что так истосковалась по покою, шептала: «Останься. Это так просто. Никаких битв. Никаких решений. Только тишина». Другая часть, вышколенная годами долга и ответственности, кричала: «Беги! Это ловушка! Ты нужен Академии! Твои друзья ищут тебя!» Он ушёл под воду с головой, пытаясь заглушить этот внутренний раздор. Когда он вынырнул, на краю бассейна уже лежала сложенная одежда. Но это была не его форма. Это было платье. Изумительной работы. Оно было сложено из множества слоёв тончайшего шёлка цвета спелой вишни и алой крови. Рукава были широкими, похожими на крылья, с вышитыми золотыми нитями драконами и фениксами. Пояс-шнур был из переплетённых золотых и алых нитей с нефритовыми подвесками. Это было традиционное свадебное платье невесты. Безошибочно. Лёд пробежал по позвоночнику Элиаса, моментально сменив блаженное расслабление на острый, холодный трепет. Он вышел из бассейна, вода с него стекала каплями на полированный камень. Он стоял полуголый и уязвимый перед этим алым символом, который казался таким же живым и дышащим, как и сам Тэнлань. В этот момент в грот снова вошёл хозяин дворца. Его алые глаза скользнули по мокрому телу Элиаса с таким откровенным восхищением, что тому стало не по себе. — Оно тебе подойдёт, — мягко сказал Тэнлань. — Я заказывал его много лет назад. Знал, что однажды найду тебя. — Я… не могу это надеть, — тихо, но твёрдо произнёс Элиас. — Это не моя одежда. Я не… невеста. — Но ты ею станешь, — голос Тэнланя оставался нежным, но в нём появилась стальная нотка, которую невозможно было игнорировать. — Сегодня вечером. Ритуал должен быть совершён. Я ждал слишком долго, Элиас. Пятьсот лет одиночества дают мне право быть немного… настойчивым. Он подошёл ближе. Его рост позволял ему смотреть на Элиаса сверху вниз, и хотя он не использовал физическую силу, его присутствие было подавляющим. — Ты думаешь, это случайность, что ты оказался здесь? В день своего рождения? — Тэнлань мягко коснулся влажной пряди волос Элиаса. — Ничего не происходит просто так. Ты был послан мне. Моя награда за века терпения. И я не собираюсь тебя отпускать. — Это похищение, — прошептал холодно Элиас, но в его голосе не было силы. Была лишь усталая растерянность. — Это спасение, — поправил Тэнлань. — Я спасаю тебя от того мира, который пожирает тебя по кусочкам. Я даю тебе вечный покой. И себя. Разве это не дар? Разве ты не чувствовал, как твоя душа успокаивается здесь? И Элиас чувствовал. В этом была самая страшная часть. Он чувствовал, как его воля, его решимость тают под воздействием этой тишины и этой навязчивой заботы. — А что насчёт… детей? — с трудом выговорил он, глядя на платье. — Ты говорил о ритуале… о зелье… — Древний обряд, — кивнул Тэнлань, его глаза вспыхнули ярче. — Чаша с вином, в которую мы добавим каплю нашей крови. Она… изменит твою суть на время. Сделает твоё тело способным выносить дитя. Наше дитя. Плод пустоты и вечной тоски. Наследник, который объединит наши линии. Разве это не прекрасно? Элиас почувствовал приступ тошноты. Это было слишком. Слишком быстро, слишком странно, слишком окончательно. Он отступил на шаг. — Нет. Я не хочу этого. Я не согласен. Тэнлань вздохнул, и в его вздохе слышалась не злоба, а глубокая, почти отеческая печаль. — Милое дитя, — произнёс он. — Ты устал и напуган. Ты не знаешь, чего хочешь. Но я знаю. Я знаю, что лучше для тебя. И для нас. Пожалуйста, не усложняй. Оденься. Его голос был ласковым, но в нём сквозила непоколебимая уверенность в своём праве решать за обоих. Он развернулся и вышел, оставив Элиаса одного перед алым шёлковым нарядом. Минуты тянулись, как часы. Элиас стоял, дрожа от холода и внутренней бури. Он мог попытаться сбежать. Его резонанс уже начал сканировать пещеру, ища слабые места, выходы. Но его силы всё ещё были не на пике, а аура Тэнланя ощущалась повсюду, как паутина, опутывающая всё подземное царство. Он посмотрел на своё отражение в гладкой поверхности бассейна. Усталое лицо, глаза с тёмными кругами, плечи, ссутуленные под невидимым грузом. А рядом, на камне, лежал яркий, праздничный, живой цвет того самого покоя, о котором он молил все эти месяцы. Это было безумие. Но разве его жизнь не была безумием с того дня, как Алистер переступил порог его дома? Словно во сне, он протянул руку и коснулся шёлка. Материя была невероятно мягкой и прохладной. Он чувствовал исходящую от неё слабую магию – древнюю, тёплую, обволакивающую. Его пальцы дрожали, когда он начал одеваться. Слои шёлка ложились на его тело, скрывая его мужскую форму, создавая иллюзию хрупкости и податливости. Золотые драконы на рукавах казались живыми, их вышитые глаза следили за ним. Когда он затянул пояс, он почувствовал, как платье будто подстраивается под него, становясь вторым кожей. Он подошёл к своему отражению в воде. То, что он увидел, заставило его застыть. В отражении стоял не он. Стояло прекрасное, искажённое подобие его самого. Алое платье делало его кожу ещё бледнее, а серые глаза – ещё больше и бездоннее. Он выглядел как дух, как призрак, заточённый в одеждах невесты. Это было одновременно ужасающе и… по-своему, прекрасно. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Тэнлань. Увидев Элиаса в полном облачении, его алые глаза вспыхнули таким ярким светом, что осветили весь грот. В них читалось торжество и безграничная нежность. — Совершенство, — прошептал он, подходя ближе. Его когти мягко провели по рукаву платья, не повреждая шёлк. — Я всегда знал. Ты был рождён для этого. Для меня. Он взял Элиаса за подбородок и мягко, но неотвратимо заставил того поднять голову. — Скоро начнётся церемония. Не бойся. Я буду с тобой. Всегда. Элиас не ответил. Он смотрел в эти горящие алые глаза и чувствовал, как последние остатки его воли тают, как лёд под солнцем. Он был пленником. Пленником красоты, покоя и всепоглощающей, удушающей заботы. И самая страшная часть заключалась в том, что часть его… не хотела сопротивляться. Тэнлань улыбнулся своей печальной, прекрасной улыбкой и протянул ему руку. — Пойдём, моя супруга. Нас ждёт вечность.