Мир за гранью.

Рука Тэнланя была твёрдой и прохладной, его пальцы сомкнулись вокруг запястья Элиаса не как кандалы, а как обещание – обещание вечного покоя, вечной защиты. Элиас позволил себя вести, его алые шёлковые одежды шелестели, словно живые, по полированному каменному полу. Они шли по бесконечным коридорам подземного дворца, и с каждым шагом ощущение нереальности происходящего усиливалось. Фрески на стенах, изображавшие сцены из жизни Девятихвостых Лис, казалось, двигались в такт их шагам, а тишина была настолько густой, что заглушала даже биение собственного сердца. Они вошли в просторный зал, освещённый тысячами парящих огоньков, похожих на светлячков. В центре зала на низком алтаре из чёрного нефрита стояли две чаши – одна из тёмного дерева, другая из бледного, почти прозрачного фарфора. Воздух был напоён ароматом цветущей сливы и сандала. Тэнлань остановился перед алтарём и повернулся к Элиасу. Его лицо в мерцающем свете казалось ещё более прекрасным и неземным. — Ритуал прост, — его голос был тихим, но разносился под сводами зала. — Мы выпьем из одной чаши. Вино смешается с нашей кровью и станет эликсиром единения. Оно свяжет наши жизни и откроет твоё тело для новой жизни. Ты готова? Элиас услышал это «ты готова» и понял, что в мире Тэнланя он уже не мужчина, не воин, не Охотник. Он – невеста. Сосуд. Будущая мать. И странным образом, после первоначального шока, это знание не вызывало протеста. Оно было частью той тишины и покоя, которые он так искал. Здесь не нужно было принимать решений. Не нужно было нести ответственность. Нужно было просто довериться. Он молча кивнул. Тэнлань улыбнулся, и в его алых глазах вспыхнуло пламя. Он взял фарфоровую чашу и длинным, острым когтем провёл по своему запястью. Капля крови, тёмно-алая, почти чёрная, упала в чашу. Затем он мягко взял руку Элиаса. Его коготь был невероятно острым – Элиас почувствовал лишь лёгкий укол, и капля его собственной, алой крови соединилась с кровью Тэнланя в чаше. Затем Тэнлань налил в чашу вино из деревянного сосуда – густое, тёмное, пахнущее спелыми ягодами и пряностями. — За нашу вечность, — прошептал Тэнлань и поднёс чашу к губам Элиаса. Элиас закрыл глаза и сделал глоток. Напиток был сладким и терпким, с металлическим привкусом крови. Он почувствовал, как тепло разливается по его телу, но это было не тепло огня, а тепло жизни, глубокое и утробное. Он чувствовал, как что-то внутри него меняется, перестраивается, открывается. Это не было больно. Это было… естественно. Когда он опустошил чашу, Тэнлань взял её из его рук и отставил в сторону. Затем он мягко, почти с благоговением, обнял Элиаса. — Теперь ты мой, — прошептал он ему в ухо. — А я – твой. Навсегда. И в тот момент, когда его губы коснулись шеи Элиаса, а руки обвили его талию через слои шёлка, Элиас понял, что бежать он уже не хочет. Что эта странная, пугающая судьба – именно то, что ему нужно. Он устал бороться. Устал быть сильным. Здесь, в объятиях этого древнего, могущественного существа, он мог, наконец, позволить себе быть слабым. Он обнял Тэнланя в ответ, его пальцы вцепились в чёрный шёлк его халата. Это был его выбор. Его добровольный отказ от старой жизни. Тем временем, в Академии «Лунный Зов», царил хаос. Прошло уже три дня с момента, как Элиас не вернулся с задания. Портал, через который он ушёл, закрылся штатно, но сигнал его маячка бесследно исчез. Лиам и Велла не находили себе места. Они прочесали Долину Шепчущих Теней вдоль и поперёк. Они нашли следы битвы с Глотонуа – пепел и утихшую магию, но ни малейшего намёка на то, что случилось с Элиасом. — Он не мог просто исчезнуть! — Лиам в ярости ударил кулаком по стене в кабинете Вейланда. — Он же Элиас! Он пережил Безмолвный Хор! Его не могло взять какое-то болотное чудовище! Велла, бледная как полотно, сидела, уставившись в хрустальный шар, пытаясь поймать хоть какой-то след. Но её дар упорно показывал лишь туман. Не будущее, не прошлое – сплошную, непроглядную пелену. — Его… нет, — прошептала она, и в её голосе звучало отчаяние. — Я не чувствую его. Ни в одном из возможных будущих. Ни в одном из вероятных прошлых. Как будто его стёрли из реальности. Алистер, мрачный как туча, изучал отчёты. — Ни следов борьбы, ни следов телепортации. Он просто… испарился. Вейланд смотрел на звёздный купол над своим кабинетом, его лицо было скорбным. — Есть силы, способные скрыть даже такого, как он. Древние силы. Те, что старше самой Академии. — Мы не можем его бросить! — вскрикнула Велла. — И мы не бросим, — твёрдо сказал Вейланд. — Но чтобы найти его, нам нужно понять, что мы ищем. Ренард, все временные линии ведут в никуда? Хронос, чьи звёздные глаза были закрыты, медленно кивнул. — Он находится вне времени. В месте, которое не принадлежит ни прошлому, ни будущему, ни настоящему. Существует лишь горстка таких измерений. И все они смертельно опасны. Лиам сжал кулаки. — Мы найдём его. Что бы это ни стоило. Но в глубине души каждый из них понимал — если даже Ренард не может найти Элиаса, то шансов почти нет. В подземном дворце время текло иначе. Не было дня и ночи, лишь вечные сумерки, нарушаемые лишь по желанию Тэнланя. Элиас постепенно привыкал к своей новой роли. Тэнлань был внимательным, почти болезненно заботливым мужем. Он предугадывал каждое желание Элиаса, окружал его роскошью и нежностью. Он учил его древним искусствам своего народа – игре на цине, каллиграфии, чайной церемонии. Постепенно, первоначальный страх и сопротивление Элиаса сменились сложной гаммой чувств. Тэнлань, при всей своей властности и собственничестве, был искренен в своей любви. Он не просто хотел обладать Элиасом – он боготворил его. В его глазах Элиас был самым прекрасным и драгоценным существом во всём мультиверсе. Однажды, сидя в саду с искусственно созданным звёздным небом под сводами пещеры, Элиас наблюдал, как Тэнлань кормит с руки редкую птицу с хрустальными перьями. — Почему именно я? — тихо спросил Элиас. Он был одет в простые, но изящные одежды из мягкого серого шёлка – подарок Тэнланя. Тэнлань отпустил птицу и повернулся к нему. Его алые глаза смягчились. — Ты носишь в себе пустоту, дитя моё, — сказал он. — Но не ту, что уничтожает. Ту, что способна принять. Моя природа – это вечная тоска, вечное стремление. Ты – единственное существо, которое смогло понять эту тоску и не испугаться её. Ты увидел меня. Не монстра, не демона. А просто… очень одинокое существо. Он подошёл и сел рядом с Элиасом, взяв его руку в свои. — Я чувствовал тебя за мили. Твоя душа звала меня, как самый сладкий нектар. И когда я увидел тебя в тех болотах, таким уставшим, таким одиноким… я понял, что не могу отпустить тебя обратно в тот мир, который довёл тебя до такого состояния. Элиас опустил взгляд. Слова Тэнланя попадали в самую суть. Он был уставшим. И одиноким, несмотря на Лиама и Веллу. Никто из них не мог понять той тьмы, что он носил внутри. — А что, если я… передумаю? — рискнул спросить он. Тэнлань не рассердился. Он лишь печально улыбнулся. — Ты не передумаешь. Потому что я дам тебе всё, чего твоя душа жаждет. Покой. Понимание. Любовь. Скоро ты и сам не захочешь ничего другого. И он был прав. С каждым днем Элиас всё больше привязывался к этому странному, красивому существу. Тэнлань был нежным любовником, терпеливым учителем, надёжным защитником. Он создал для Элиаса идеальный мир, в котором не было боли, страха и ответственности. Однажды ночью, лежа в объятиях Тэнланя на их огромной кровати, Элиас прижался к его груди и прошептал: — Я остаюсь. Тэнлань крепче обнял его, и его голос прозвучал с безграничной нежностью и торжеством: — Я знал. Я всегда знал. Он поцеловал Элиаса в лоб, и его губы были прохладными и мягкими. Элиас закрыл глаза, погружаясь в сон. Впервые за долгие годы он был по-настоящему счастлив. Он нашёл свой дом. Свой покой. Свою вечность. А в Академии «Лунный Зов» его друзья продолжали безуспешные поиски, не подозревая, что тот, кого они ищут, добровольно выбрал забвение в объятиях древней силы, которая любила его больше всего на свете. И что сам Элиас, наконец, обрёл то, чего так отчаянно желал, – конец всем битвам и начало тихой, вечной жизни в подземном дворце, залитом алым светом глаз его супруга.