Мир за гранью.

Три месяца превратили некогда стройного и гибкого Охотника в ходячую метафору неотвратимости природных процессов. Живот Элиаса уже не просто округлился – он величественно выпирал вперёд, создавая впечатление, что он проглотил не то средний арбуз, не то небольшой щит. Двигаться стало не просто трудно, а откровенно нелепо. Его знаменитая плавность движений сменилась осторожной, вразвалку походкой, которую Лиам вдохновенно сравнил с «упитанным пингвином, несущим золотой слиток». Именно в такой момент их и застало новое задание – необходимо было провести инвентаризацию в Запретном крыле библиотеки, куда десятилетиями свозили артефакты с непредсказуемым, а порой и откровенно вредным характером. — Смотри-ка, — Лиам, идущий впереди, обернулся и с притворным восхищением уставился на живот Элиаса. — Кажется, он вырос с прошлой недели. Уверен, что ты не носишь там запасной плащ и пару-тройку книг по тактике? Места, вроде, хватает. Элиас, пытаясь протиснуться между двумя стеллажами с хрюкающими томами, испепелил его взглядом. — Лиам, если ты не замолчишь в ближайшие пять секунд, я использую тебя в качестве тарана для следующей двери. Уверен, твоя башка справится. — Ой, не злись! — подхватила Велла, с трудом сдерживая смех. — Это же мило! Ты как будто носишь свой собственный, персональный шар для боулинга. Только живой. И, надеюсь, не такой уж разрушительный. — Надеюсь, он унаследует твой характер, а не чувство юмора, — проворчал Элиас, наконец-то пробившись через узкий проход и с облегчением прислонившись к стене. — Или, что ещё лучше, не унаследует ничего от этой пары клоунов. — Мы не клоуны, мы – группа моральной поддержки! — возмутился Лиам. — Представь, как скучно было бы таскать этот... э... прекрасный пример плодовитости межвидовых отношений... без нашего веселья! Внезапно с верхней полки на них свалилась книга в кожаном переплёте с болтающимся языком-закладкой. Лиам отскочил с испуганным вскриком. Книга приземлилась точно между ним и Элиасом, раскрылась и издала громкое, недовольное рычание. — Видишь? — Элиас с трудом наклонился, чтобы поднять артефакт. Его движение было медленным и осторожным, он одной рукой придерживал живот, словно боялся, что тот отвалится. — Даже книги здесь ведут себя приличнее, чем ты. — Он прав, Лиам, — Велла взяла книгу, которая тут же успокоилась в её руках. — Хватит дразнить Элиаса. Ему и так нелегко. — Да я не дразню! Я... создаю позитивную атмосферу! — гном упёр руки в боки. — Кстати, о атмосфере... Элиас, а ты не пробовал использовать его как дополнительный источник силы? Ну, типа, накопленную энергию для щита? Или как таран! Представь, идёшь ты на какого-нибудь голема, а БАМ! — и он сделал энергичный толчок бёдрами вперёд, — используешь живот! Это же гениально! Элиас просто закрыл глаза, молясь всем известным и неизвестным богам о терпении. Велла, не выдержав, фыркнула, а затем залилась сдержанным смехом. — Прости, — выдохнула она, вытирая слезу. — Но это... это было очень наглядно. — Я рад, что могу доставлять вам такое удовольствие, — сухо ответил Элиас, снова пускаясь в путь. Его спина уже ныла от непривычной нагрузки, а ноги гудели. Каждый шаг давался с усилием. Он ловил себя на том, что планирует маршрут не по критерию эффективности, а по наличию опорных точек, о которые можно было бы облокотиться. Именно в таком виде – уставший, растрёпанный, с лицом, выражавшим вселенскую усталость, и с огромным, недвусмысленно округлившимся животом – он и предстал несколько дней спустя перед Артуром Вейландом. Он прошёл через ряд потайных переходов, вглубь центральной башни замка. Воздух здесь был иным – густым, тихим, напоённым запахом старого пергамента и звёздной пыли. Кабинет директора Вейланда оказался не похожим на мрачные залы Академии. Это была круглая комната со стеклянным куполом, через который было видно небо с двумя лунами. Стены были уставлены книгами, но не в беспорядке, а в стройной, почти музыкальной последовательности. В центре стоял простой деревянный стол, а за ним – Артур Вейланд. Рядом, у окна, стоял Алистер. Элиас, тяжело дыша, остановился на пороге. Он видел, как спина Алистера напряглась, когда тот услышал его шаги. Охотник медленно обернулся. Его острый, пронзительный взгляд скользнул по фигуре Элиаса, и его брови почти незаметно поползли вверх. Но Алистер был профессионалом. Он лишь слегка покачал головой, и в уголке его рта дрогнула та самая, редкая, почти невидимая улыбка. А вот Вейланд... Директор Академии поднял голову от стопки документов. Его лицо, обычно являвшее собой образец невозмутимого спокойствия и мудрой отстранённости, вдруг стало полотном, на котором смешались самые противоречивые эмоции. Сначала его взгляд был рассеянным, привыкшим к видению сути вещей, а не их внешней формы. Затем он сфокусировался на Элиасе. На его лице отразилось лёгкое недоумение, будто он увидел не ученика, а какой-то новый, не классифицированный вид артефакта. Потом его взгляд упал на живот. Произошла почти комичная цепная реакция. Брови Вейланда взметнулись к линии волос. Его глаза, цвета старого виски, расширились до невозможного, став двумя круглыми озерами чистого изумления. Его рот, обычно поджатый в тонкую, решительную линию, приоткрылся. Из него вырвался негромкий, сдавленный звук, нечто среднее между «А?» и «Гхм?». Он медленно, как бы не веря собственным глазам, поднялся из-за стола. Его пальцы, державшие перо, разжались, и инструмент с лёгким стуком упал на пергамент. — Элиас? — его голос, обычно такой твёрдый и властный, прозвучал хрипло и неуверенно. Он сделал шаг вперёд, его взгляд прилип к выпуклости под одеждой Элиаса, словно пытаясь силой воли понять её природу. — Директор, — кивнул Элиас, чувствуя, как по его щекам разливается краска. Он пытался сохранить достоинство, но это было трудно, когда на тебя смотрит с таким шокированным видом один из самых могущественных магов мира. Вейланд обошёл стол и остановился в двух шагах от него. Он молчал, его взгляд метался от лица Элиаса к его животу и обратно. — Это... — он запнулся, что было для него неслыханно. — Это то, о чём я... подозревал? После доклада Алистера о... об инциденте с Девятихвостым? — Да, директор, — Элиас решил, что краткость – лучшая тактика. — Это последствие того ритуала. Вейланд замер. Казалось, его мощный интеллект, способный просчитывать ходы в войнах реальностей, на мгновение отказал. Он смотрел на живот Элиаса с таким научным интересом, словно перед ним был не ученик, а редкий феномен. — Но... как? — наконец выдавил он. — Физиология... энергетические потоки... это... — он сделал ещё один шаг и, к ужасу Элиаса, медленно, почти с благоговением, протянул руку, как бы желая прикоснуться, чтобы убедиться в реальности происходящего. Элиас инстинктивно отшатнулся, прикрыв живот рукой. Это движение, наконец, вывело Вейланда из ступора. Он отдернул руку, осознав неловкость жеста, и прочистил горло. Его лицо постепенно возвращалось к привычной маске достоинства, но глаза всё ещё выдавали бурю. — Прошу прощения, — сказал он, и его голос снова приобрёл твёрдость, хотя и с лёгкой хрипотцой. — Это... несколько неожиданно. И, полагаю, объясняет твоё... изменение в тактике в последних миссиях. Алистер, стоявший у окна, тихо фыркнул. Вейланд бросил на него короткий взгляд. — Я вызвал тебя, Элиас, чтобы обсудить твоё будущее в Академии, — продолжил директор, возвращаясь за свой стол. Он сел, сложив руки перед собой, но его взгляд всё ещё периодически скользил к животу Элиаса, словно проверяя, не исчезло ли видение. — Учитывая твоё... текущее состояние... я не могу позволить тебя рисковать в полевых операциях. Это было бы безответственно. Элиас почувствовал, как в груди защемило. Он этого боялся. — Директор, я... — Я не закончил, — Вейланд поднял руку. — Ты – один из самых ценных наших активов, Элиас. Твой ум, твои способности. И, как я вижу, — он снова бросил взгляд на живот, — твоя... устойчивость... беспрецедентны. Поэтому я предлагаю тебе временно перейти на должность тактического оператора и наставника для младших курсов. Ты будешь координировать миссии отсюда, из Академии, и делиться своим опытом. Облегчение волной накатило на Элиаса. Это был не отстранение. Это была перегруппировка. — Я... я согласен, директор. Благодарю вас. — Не благодари, — Вейланд откашлялся. — Это суровая необходимость. И... — он снова запнулся, и на его лице промелькнуло нечто, подозрительно похожее на растерянность. — Поздравляю. Полагаю. Это «полагаю» прозвучало так неловко и неестественно, что Элиас едва сдержал улыбку. Даже Алистер у окна снова покачал головой, на этот раз с более явным amusement. — Спасибо, директор, — снова кивнул Элиас. Вейланд махнул рукой, явно желая поскорее закончить этот крайне смущающий разговор. — Хорошо. Алистер предоставит тебе все детали. И... — он снова посмотрел на живот Элиаса, и в его глазах вспыхнул чисто научный огонёк. — Если у тебя появятся... гм... необычные симптомы... или потребуется консультация целителя... не стесняйся обращаться. Это... интересный с медицинской точки зрения случай. Слово «интересный» прозвучало как самое большое преуменьшение века. Выйдя из кабинета, Элиас прислонился к прохладной стене коридора и закрыл глаза. Его сердце всё ещё колотилось. Встреча прошла лучше, чем он ожидал, но вид потрясённого Вейланда был тем, что филологи назвали бы «комедийным золотом». Вечером, когда Тэнлань, как обычно, материализовался в его комнате, Элиас, не говоря ни слова, просто указал на свой живот. — Я был у Вейланда сегодня, — сказал он. Тэнлань, уже привыкший к его размерам, тем не менее, насторожился. — И? — И я думаю, — Элиас с трудом сдерживал смех, — что мы нанесли его непоколебимому разуму больший урон, чем любая атака Тени. Он смотрел на меня так, будто я внезапно начал говорить на языке элементалей огня и при этом танцевать джигу. Он с комичной точностью изобразил шокированное лицо Вейланда – широко раскрытые глаза, приоткрытый рот, застывший жест руки. Тэнлань, обычно столь сдержанный, рассмеялся. Его смех был тихим, мелодичным, как перезвон хрустальных колокольчиков. — Бедный Артур, — произнёс он, когда смех утих. — Его мир, построенный на логике и магических законах, явно не был готов к такому... биологическому курьезу. — Он предложил мне стать наставником, — добавил Элиас, уже серьёзно. — Координировать миссии из Академии. Тэнлань мягко обнял его, его рука легла на живот. — Это мудрое решение. Тебе нужен покой. А нашему наследнику — безопасность. — Да, — вздохнул Элиас, прижимаясь к нему. — Но я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит. Что я... — он посмотрел вниз, на свой огромный живот, — ...стал этим. Ходячей комедийной ситуацией и медицинским феноменом одновременно. — Ты стал чудом, — поправил его Тэнлань, целуя его в висок. — Моим чудом. И если это чудо заставляет могущественных магов терять дар речи... что ж, тем веселее для нас. Элиас снова рассмеялся, на этот раз уже не сдерживаясь. Он смеялся над своим положением, над шокированным лицом Вейланда, над глупыми шутками Лиама. И в этом смехе, странным образом, было не только облегчение, но и принятие. Да, он был нелеп. Да, ему было тяжело. Но это была его история. Странная, непредсказуемая и до смешного реальная. И он, чёрт возьми, собирался прожить её до конца. Со всеми пингвиньими походками, шокированными директорами и неизбежными шутками про боевое применение живота.