Теневой саб Госпожи Фрирен

Сон Джин-Ву, против своей воли, склонился перед неизбежным. Его тело, закалённое в битвах с настоящими чудовищами, ныне было опутано невидимыми оковами древней магии эльфийки по имени Фрирен. Она возвышалась над ним, хрупкая на вид, в милом платье, облегающем её изящную фигуру, с чёрными колготками, что подчёркивали стройность ног, и коричневыми сапогами, изношенными от бесконечных странствий. Зелёные глаза волшебницы, обычно безразличные ко всему, теперь полыхали превосходством — страстью к доминированию, скрывающейся под образом мудрой эльфийки. Путешественница Фрирен, чья сила коренилась в эпохах, предшествующих рождению империй, была воплощением вечности. Её аура подавляла Теневого Монарха и расщипляла его войска, словно солнечный свет, растворяющий ночную тьму. Джин-Ву застыл в вихре эмоций: ярость кипела в венах, унижение жгло душу, а в чертогах разума, где таились тёмные желания, подавляемые в вечной погоне за силой, вспыхнуло странное, запретное возбуждение, что мгновенно перетекло из головы в штаны. Он, сильнейший охотник, командир легиона теней, был сломлен этой хрупкой эльфийкой? Тело предательски поддавалось, несмотря на то что сознание отчаянно требовало сопротивления. Магия Фрирен сдавливала его, приковав колени к земле и склонив голову в покорность. — Чёрт... это невозможно, — эхом отозвалось в его сознании, сердце колотилось в бешеном ритме. Между тем, под слоем гнева тлел огонь иного рода — унижение разжигало пламя, что теплилось в самых потаённых уголках естества, заставляя кровь приливать к промежности. Лицо Джин-Ву опустилось, приблизившись к правому сапогу эльфийки — к коже, испещрённой трещинами, с лёгким блеском, то ли от росы, то ли от подземных вод, что подарило ему особое сияние. Невольный вдох — и запах обрушился волной: смесь плодородной земли, старой кожи и мускусного, древнего эха. Это был аромат странствий, в нём таилась история лет, возможно, десятилетий её путешествий, а изнутри сапога доносился тонкий, сладковатый оттенок её собственной сущности, пропитавший обувь, словно эликсир бессмертия. — Что я делаю? Это неправильно, — промелькнула мысль, но неумолимая сила толкнула вперёд. — Чем больше я сопротивляюсь, тем труднее держаться... Выхода нет, — понял Джин-Ву и постарался терпеливо принять неизбежное, выжидая момента слабости эльфийки, чтобы уничтожить её резкой контратакой. Его губы коснулись поверхности — электрический разряд пронзил тело: кожа прохладная, слегка шероховатая. Язык вылез, скользнув по носку сапога, и вкус расцвёл, сложный, многослойный: солоноватый от земли, с горечью состаренной кожи, а в послевкусии — едва уловимая сладость, словно эхо диковинного цветка в саду забытых богов. Тело отреагировало предательски: мускулы напряглись и в паху разгорелось тепло, несмотря на жгучий стыд. — Почему... это возбуждает? — шептали мысли. Дыхание участилось, стало прерывистым, как после сложнейших битв. Тем временем Система вновь изменила характеристику волшебницы: [(?)Противник(?): ФРИРЕН. Уровень: ???. Новая цель: ПОЛНОЕ ПОДЧИНЕНИЕ.] Джин-Ву прибывал в гневном недоумении. — Даже Система предала меня? Это похоже на кошмарный сон, — подумал он и бросил взгляд на эльфийку. Фрирен наблюдала свысока, губы изогнулись в легкой улыбке, полной лукавства. — Хороший мальчик. Лижи тщательнее. Я хочу, чтобы твой язык очистил каждый дюйм, — она пошевелила ногой лёгким движением, подталкивая сапог ближе к его рту, словно требуя добровольной покорности. Джин-Ву взглянул на обувь с отвращением, но безропотно подчинился — язык теперь трудился методично, начиная от носка и поднимаясь выше, исследуя контуры. Запах усилился у верха, где кожа сапога соприкасалась с голенью волшебницы: интенсивный мускус с примесью солоноватого мёда. Вместо неприятного запаха пота от долгого ношения — не резкий, но чарующий, интимный аромат. Вкус эволюционировал, становясь менее грязным и более сладко-солёным, с лёгкой кислинкой, словно её вкус, впитанный веками, смешивался с его слюной, делая момент скользким, влажным, первобытным. Под влиянием магии чувства обострились до предела: каждый лизок посылал волны постыдного наслаждения через тело, от покрасневших ушей и лица вниз, к члену, где напряжение нарастало, пульсируя в унисон с движениями языка. Щёки пылали от унижения, но возбуждение только нарастало. — Это... такой позор, но... чёрт, почему так хорошо? — шептал разум, а тело предавалось рвению: губы прижимались плотнее, язык ласкал сапог, впитывая запах, вкус и даже силу земли, смешанные с её эльфийским ароматом. Фрирен вздохнула с удовлетворением, миниатюрная рука опустилась на его голову, запутываясь пальцами в волосах, после чего она ласково погладила его макушку, чего Джин-Ву никак не ожидал. Волшебница резко отстранилась и будто бы села на невидимый стул, грациозно закинув ногу на ногу, и ударила посохом в землю, упираясь на него, как на символ своего могущества. — Теперь ниже. Вылижи грязь с подошвы, — она указала пальцем вниз и приподняла всё тот же сапог, чтобы подошва предстала перед ним: грубая, с налипшей землёй, травинками и камешками. Запах здесь был свежее, но вместе с тем мощнее: сырая земля, вперемешку с раздавленными цветами и мхом – явно не то, к чему хотел бы прикасаться языком нормальный человек, вот и Джин-Ву заколебался, инстинкт воина на секунду взбунтовался, но магия эльфийки сломила его вновь — язык коснулся подошвы. Многообразие вкусов ударило по вкусовым сосочкам: трава, грязь, с металлической ноткой от камней, но под слоем всего этого — та же кожа, солёная, словно слёзы унижения, но сексуально манящая. Тело задрожало, адреналин смешался с новым, опьяняющим ощущением. — Я... лижу её сапоги, словно раб или какой-то извращенец. Но не могу остановиться... хочу ещё, — внутренне признался он, высвобождая тёмные желания из глубин души, пока разум тонул в хаосе. Он трудился усердно, очищая подошву длинными мазками, собирая грязь, глотая слюну с привкусом земли. Его тошнило, голова кружилась от непонятного букета эмоций, мысли окутала туманная пелена. Смотря на него, Фрирен тихо, мелодично засмеялась. — Смотри-ка... Ты быстро учишься. Теперь второй сапог, — она сменила ногу, и ритуал возобновился. На удивление, вкус обогатился: горечь ушла, уступив солоноватой сладости, словно он теперь вкушал саму сущность эльфийки, запретный нектар. Джин-Ву ощущал каждую текстуру: гладкую кожу, шероховатые швы, подошву, полную грязи и песчинок. Теперь он чередовал нежные поцелую с широкими, методичными лизками, губами пытался обхватить весь носок сапога, возбуждение достигло апогея — член болел от напряжения, а тело покрылось испариной. — Достаточно, — наконец смолвила Фрирен, отстраняя ногу с царственной грацией, раскинувшись на невидимом сидении, как на троне, когда её отполированные сапоги стали выглядеть как новые. Джин-Ву поднял взгляд, губы блестели от слюны, вкус отвратного пира всё ещё обволакивал язык. Фрирен улыбнулась, глаза её сияли триумфом. — Теперь ты знаешь своё место. Но урок только начинается...