Яд,который не лечит

Андрей сидел на диване, его остекленевший взгляд был прикован к тарелке с бульоном, который остывал, источая слабый, но такой родной запах домашнего тепла. Во рту был привкус медикаментов и стыда. — Ты бы поел, Кислый, — мягко сказал Костров, опустившись в кресло напротив. Он держал в руках свежезаваренную кружку чая. — Аня права. Тебе нужны силы. Андрей медленно поднял голову. Впервые за долгое время он ясно видел лица своих друзей: усталость и тревогу у Антипова, неподдельную преданность у Бакина, тихое сочувствие у Смирнова, и твёрдую, почти отстранённую заботу у Кострова. Но самым острым, самым жгучим был взгляд Ани. Она всё ещё стояла у окна, скрестив руки на груди. Её поза была закрытой, но свет из окна подчёркивал тонкие линии усталости под глазами. Он знал, что она не спала, ухаживая за ним. — Почему ты это делаешь, Аня? — его голос прозвучал хрипло, как скрежет металла. — Я... Я наговорил тебе столько дерьма. Сказал, что ты лезешь не в своё дело. Что я не хочу тебя видеть. Аня отвернулась от окна и наконец посмотрела ему прямо в глаза. — Ты правильно сказал, Андрей. «Ты наговорил.» А вот ты сам сейчас сидишь здесь, еле живой, потому что ты решил утопить себя в бутылке. — В её голосе не было истерики, только стальная, изматывающая логика. — Я здесь, потому что мы друзья. И потому что твои друзья знают: даже самый запущенный случай можно спасти, если вовремя начать. Но я не твоя мать и не твой ангел-хранитель. Я врач. И я приехала, чтобы помочь тебе встать на ноги. А дальше... дальше ты сам. — Антипов, скажи ей, — в отчаянии прошептал Андрей, обращаясь к другу. — Скажи, что ей незачем здесь торчать. Антон Антипов подошёл и сел рядом с ним на диван, положив тяжёлую руку ему на плечо. — Мы не уедем, пока ты не придешь в себя, Кислый. А насчёт Ани... она не обязана это делать. Но она здесь, потому что ты ей не безразличен, как бы ты ни старался её оттолкнуть. И она права: ты наговорил лишнего. И знаешь что? Когда ты перестанешь пить, ты сам пойдешь к ней и попросишь прощения. А сейчас — ешь. Андрей сглотнул. Он взял ложку и, впервые за несколько дней, почувствовал голод. Тепло бульона потекло по горлу, согревая не только желудок, но и леденящую пустоту внутри. После того как Андрей доел, а Аня собрала со стола, Антипов снова поднял тему Казанцева и «Акул». — Итак, к делу, — сказал Антон, отключая телефон, чтобы его не отвлекали. — Ты нужен Казанцеву, Андрей. Он не смог найти никого, кто бы так же знал психологию пацанов, как ты. Он предложил тебе стать тренером «Акул Политеха». Кисляк отставил тарелку. — У меня нет лицензии, нет опыта. И вообще, я не хочу иметь ничего общего с хоккеем Тох.  — Хоккей здесь не при чём. Хоккей — это часть тебя. Ты думаешь, почему ты таксистом пошел работать, а не юристом? Потому что на лёд тянет, хоть и в другой роли. Бакин, обычно молчаливый, решился вставить слово: — Мы помним, как ты горел. Это твоё. Ты сам себе не простишь, если бросишь молодых пацанов, которые могут стать такими же, как мы. Андрей с отвращением покачал головой. — Вы не понимаете. Я не могу. Когда я захожу на лёд, я вижу... Я вижу отца, который сидит на трибуне, а потом... потом вижу его там. — Голос Андрея надломился. Он не договорил, но все поняли. Он видел лёд, залитый кровью отца. Аня, которая стояла у двери, тихо подошла и села на подлокотник кресла, не глядя на Андрея, но обращаясь к нему. — Андрей, послушай меня внимательно. Смерть твоего отца не твоя вина. Ты был на льду, ты играл. Твой отец гордился тобой, и он бы не хотел, чтобы ты хоронил свой талант и свою жизнь из-за этого. — Легко говорить! — воскликнул Кисляк, вскакивая. — Я был рядом! Я мог... — Нет, не мог! — голос Ани внезапно стал громким и чистым, пригвоздив его к месту. — Ты не Бог! Ты не мог ничего изменить! Ты можешь изменить только своё настоящее. А то, что ты делаешь сейчас, это не почтение памяти отца. Это предательство его веры в тебя. Тишина в квартире стала осязаемой. Андрей медленно опустился обратно на диван, его плечи поникли. — Что я должен делать? — прошептал он, сдаваясь. — Я даже клюшку в руки взять боюсь. — Ты должен поехать, встретиться с Казанцевым и выслушать его предложение, — ответил Антипов. — Просто выслушать. И посмотреть в глаза этим ребятам. Ты сам знаешь, как им нужен настоящий лидер. Через несколько часов, когда Андрей, под присмотром Ани, немного пришёл в себя и смог принять душ, друзья собрались в прихожей. — Мы едем на встречу, Кислый. Ты, я, Костров, — сказал Антипов. — Бакин и Смирнов останутся здесь, чтобы прибрать твой бардак. — А я? — спросила Аня. — Ты едешь со мной, — твёрдо заявил Андрей, глядя на неё. Это было его первое решение, принятое без алкоголя, и оно было связано с ней. — Мне нужен... Мне нужен трезвый взгляд со стороны. И я... Я должен тебе кое-что сказать. Аня кивнула. — Хорошо. Но я буду сидеть тихо и не вмешиваться. Поездка была напряжённой. Они ехали в машине Антипова втроем: Андрей, Аня и Антон. Костров ехал следом. Когда машина свернула на территорию спортивного комплекса, Андрея пробила дрожь. Запах морозного воздуха, смешанного с хлором и свежезалитым льдом, мгновенно вернул его в прошлое. Они вошли в здание, и коридоры, увешанные старыми постерами с «Медведями», ударили по сердцу. В приёмной их ждал Вадим Казанцев. Он выглядел старше и серьёзнее, чем в их студенческие годы. — Андрей, — Казанцев протянул ему руку. В его глазах не было ни осуждения, ни жалости, только деловой интерес. — Рад тебя видеть. — Вадим Юрьевич, — сухо ответил Кисляк, пожимая руку. — Аня, — Казанцев тепло улыбнулся. — Как всегда, твоя роль — спасать нашу команду. Аня слабо улыбнулась в ответ. — Я просто сопровождаю друзей. — Пройдем, Андрей — Казанцев жестом пригласил их в свой кабинет. На столе лежала папка. Казанцев открыл её. Внутри лежала бумага с заголовком: «Проект: Перезапуск студенческой команды "Акулы Политеха"».