Happy Halloween

      Даня чувствует себя немного глупо в большом плаще со стоящим воротником. Он бегает глазами по помещению, осматривая снующих туда-сюда людей, но никто не цепляет его взгляд. Парень со вздохом опирается на кухонную тумбу, как вдруг:       — О! Вот ты где.       Руслан влетает в зону кухни, с разбегу открывая холодильник и выуживая оттуда прохладную бутылку воды, заранее припасённую организатором тусы. Пока тот жадно глотает прохладную жидкость, Даня невольно залипает на двигающийся красный кадык. Руслан весь красный. Полностью. С ног до головы.       — Ты чё тут? — отдышавшись, он прислоняется рядом, всё ещё держа бутылку в руке.       — Потерялся чутка. Тут же все вперемешку.       — Это да.       Кашин хмыкает и пытается отпить из бокала вино, но звонко стукается о край зубами. Руслан на непонятный звук оборачивается в недоумении.       — Клыки мешают, — поясняет тот и открывает рот, выставляя на показ налепленные клыки.       — А-а, нифига, — он оглядывает рыжего с головы до ног. Плащ, воротник, черная рубашка с закатанными рукавами и классические брюки. — Напомни, ты кто?       — Типа Дракула.       — Сам делал?       — Не-е, Лера помогала. Сам бы я хуй чё сделал.       — Тоже верно.       Тушенцов вновь прикладывается к горлышку бутылки и Даня может бросить на него косой взгляд. Полностью (или нет?) выкрашенное в красный тело, шорты с зацепленным на них хвостом-стрелкой, кепка, повёрнутая козырьком назад с красными рожками, держащимися на божьем слове, и блядский чёрный топ, на котором Даня завис ещё с момента, как Руслан скинул концепт своего костюма на Хеллоуин.       — А чё именно Дракула? — не унимался парень.       — Да хуй знает, если честно. Я вообще не знал в чём идти. Мне Лера выбрала, а я не противился. Хотя, думаю стоило бы. Нелепо себя чувствую.       — Да ладно тебе, — он слегка хлопает его по плечу, — норм выглядишь. Хорошо, — Руслан мнётся и уводит взгляд на панорамные стёкла с выходом на улицу.       — Думаешь? — Кашин неуверенно поправляет волосы. — Мне кажется я вообще с этим костюмом не вяжусь.       — Да почему, у вас же много общего, — на посланный недоумённый взгляд парень с улыбкой отвечает. — Что рыжих ведь, что нечисть всякую в средние века сжигали.       Даня закатывает глаза. Шутник.       — Очень смешно, Руслан.       — А по-моему очень даже.       Кашин показывает средний палец, а шатен хватает его, улыбаясь, выкручивая в обратную сторону до тех пор, пока Даня с позором не одергивает руку. На пальце остались красноватые следы.       — Придурок, больно же, — рыжий косится на друга и невольно залипает на пресс, виднеющийся между топом и шортами, шумно сглатывая. Вот бы...       — А нечего мне факи тыкать.       Вновь между ними повисает тишина. Музыка, доносящаяся из основной части помещения сменилась на более знакомую, и Руслан начал слегка постукивать подушечкой пальца по столешнице. Взгляд опять невольно падает на парня. Чтобы сильно не палиться, Кашин предпочитает рассматривать красные лодыжки, пусть и очень-очень хочется подняться выше, к туго обтянутой груди.       — О. Нель! Неля! — Тушенцов кричит, привлекая внимание девушки. Та одета в пушистую белую мини юбку, с такими же гетрами и милую кофточку, а за спиной виднеются симпатичные крылышки. Она поворачивается на звук и, помахав рукой, двигается в их сторону. — Нам точно надо с тобой сфоткаться! — он подбегает поближе, оставляя Даню всё так же стоять на кухне.       Кашин машет рукой в ответ и вновь отпивает из бокала, ища глазами парня девушки. Он помечает в своей голове костюм как симпатичный, прикидывая, сколько времени она на него потратила.       А Макс...       — О, Даня, здарова!       А Макс был одет в ростовой костюм таракана.

***

      Кашин неловко опирается о стену, держа в руках уже пустой атрибут костюма. Пробыв некоторое время на кухне, и даже на улице, пришлось всё-таки вернуться в помещение, надеясь хоть как-то скоротать время в кругу знакомых лиц, но как назло выцепить какого-нибудь более-менее приятеля не удавалось. Оглянувшись через плечо, Данила заприметил дверь, кажется ведущую в одну из комнат дома. Интересно, она пуста? Было бы неплохо, если...       — Даня! Я тебя уже обыскался.       Тушенцов появляется словно из ниоткуда и, пошатываясь, встаёт рядом. Он выглядит немного взволнованным, (и довольно пьяным) на что рыжий тут же обращает внимание, но ничего не говорит.       — Да? Я просто сам всех ищу. Леру за сегодня всего пару раз увидел.       — Нехорошо немного. Вы же вместе пришли? — Тушенцов попытался положить голову Дане на плечо, но из-за небольшой разницы в росте это оказалось довольно неудобно, поэтому через пару секунд он поднял ее обратно.       Что это с ним?       — Да норм всё. Ей же тоже больше с подружками интересно.       — Ну смотри.       Повисает пауза. Даня даже не знает, о чем завести разговор. Он наблюдает за танцующей толпой, пока не начинает ощущать кожей чужой вперившийся в него взгляд. Он поворачивается к парню, но тот даже не пытается скрыться. Он устанавливает зрительный контакт, и Даниле становится немного неловко, но проигрывать в этом странном противостоянии он не собирался. Шатен тянется к пустому бокалу, забирая его из рук, и медленно ставит его на шкаф позади себя. Они смотрят друг на друга ещё около шести секунд, пока взгляд Тушенцова случайно не падает на... губы?       Погодите, он что...       Одним движением его прижимают к стене, ставя руки по обе стороны от головы, отрезая пути к отступлению.       — Руслан? Что ты-       Он наклоняется, и, даже не спрашивая, впивается губами в чужие, тут же углубляя поцелуй, немного недовольно касаясь фальшивых клыков. Во рту растекается вкус какого-то горького алкоголя, выпитого Русланом, заставляя Кашина сморщиться. Он в смятении кладёт руки тому на плечи, не зная, прижать или оттолкнуть. Язык подло пролазит сквозь сомкнутые губы, и Тушенцов сам жмётся ближе. Проводит кончиком языка по нёбу, заставляя коленки предательски подкоситься. С-сука. Что на него нашло?! Татуированные ладони легко оглаживают бока, скрытые тканью рубашки, и царапают живот, на что Кашин слабо выгибается, шумно выдыхая через нос. Тушенцов повсюду. Он ощущает его губы на своих, его горячее дыхание, и его позорно мурашит просто от ощущения Руслана рядом. Парень впивается в губы, влажно, с большим желанием и напором вылизывая Данин рот.       К чёрту всё.       Рыжий переместил руки на чужой затылок и уверенно взял контроль поцелуя на себя. Руслан даже опешил от смены ролей, но довольно обмяк под чужим напором, позволяя себя целовать. Положил руки на талию, судорожно сжимая на особо приятных моментах.       Напоследок Руслан оставляет на губах короткий чмок и со страхом заглядывает Кашину в глаза, встречая там лишь тотальный ахуй и напускное недовольствие. Он расплывается в улыбке и медленным движением склоняет голову вниз, упираясь лбом в чужое плечо. Не оттолкнул.       — Руслан, что за хуйня? — запыхавшийся и покрасневший Данила упирается руками тому в грудь, настойчиво пытаясь отодвинуть, но Руслан, сука, не даёт ему этого сделать, наваливаясь на него. Падла пьяная. — Ты где, блять, так накидаться успел?       — Я для храбрости.       — Для какой, нахуй храбрости? — возмущённо проговаривает рыжий и с вызовом смотрит на парня, не убирая рук от плеч. Но пристальный взгляд карих глаз и расцветшая на губах лёгкая ухмылка заставляют щёки вспыхнуть жаром.       — Как это какой? — проговаривает с театральным удивлением. Медленно поднимается к уху и переходит на шёпот. — Чтобы тебя поцеловать.       — Ты идиот, Руслан.       — Почему? Тебе же понравилось.       Даня возмущённо открыл рот, чтобы возразить, но почти сразу сдулся. Да. Ему понравилось. Будет глупо отрицать то, как тело предательски отзывалось на эти простые прикосновения.       Продержав зрительный контакт ещё около пяти секунд, Тушенцов хмыкнул, решив у себя что-то в голове, и одним движением затолкал Данилу в комнату, тут же наваливаясь на него всем телом, прижимая к обратной стороне двери и начиная новый поцелуй. Он пошло лижет губы, безмолвно прося их раздвинуть, и Даня слушается, вплетая пальцы одной руки в каштановые непослушные волосы. Второй он цепляется за топ на спине, старательно притягивая парня ближе, пока чужие руки уже вовсю выправляют рубашку из штанов. Умелые движение языка сносят крышу, и Кашин еле сдерживает себя от позорных поскуливаний. Это оказалось в разы лучше, чем любые его представления о поцелуях с Русланом.       Шатен отодвигается, поцелуями медленно сползая до шеи, и у Дани от ощущения мокрого языка на тёплой коже закатываются глаза.       — Рус, ты... — с одышкой проговаривает тот, намекая на засосы.       — Знаю, знаю, — не отрываясь от дела бубнит парень.       — Хоро... М! — острые зубы смыкаются на стыке плеча и шеи, и пальцы невольно с силой сжимают короткие пряди. Он отодвигает парня от себя, встречаясь с недоуменным взглядом Тушенцова. Вид розового язычка, скользнувшего по губам, отдался жаром где-то в паху. В голове мигом проносится одна идея. Сверив парня озорным взглядом, он всё-таки заговорил. — Я думал вампир здесь я.       Наблюдать за тем как лицо шатена сменяется с недоуменного на удивлённое довольно забавно. Губы Тушенцова дрогнули в улыбке, и он упёрся головой рыжему в плечо, беззвучно сотрясаясь от смеха.       — Дань, ты дурак?       — Что? Я должен быть в образе.       — Хорошо, — парень прислоняется обратно и горячо выдыхает в ухо, заставляя Данилу вздрогнуть. — Хо-ро-шо, — по слогам проговаривает тот. Он наваливается всем телом, прижимаясь пахом к паху, и Даня явно ощутил кое-что твёрдое, упирающееся ему в бедро. Сам факт, что у Тушенцова... на него... — Я, конечно, не житель новой Англии девятнадцатого века, но мой осиновый кол тоже готов в тебя воткнуться.       Чего?       Кашин прыскает, пытаясь сдержаться, но в итоге всё же заливается хриплым хохотом от абсурда сказанного, пока его утягивают за собой на кровать.       — Такой ты секси в этой рубашке, — шепчет под рваные вздохи Данилы шатен. Он целует шею, попутно расстёгивая непослушными руками пуговицы на рубашке.       — Да бля...       — А что? Говорю как есть.       Кашин ёрзает на чужих коленях, ощущая под собой уже налитый кровью член, и то, как Руслан вздрагивает каждый раз от смены положения тела, и его запал ощутимо спадает, сменяясь на лёгкий страх. Кхм... Как они... будут? Он хватает чужие запястья и встречается с недоумённый взглядом.       — Бля, Русь, хуйня какая-то получается. Мы же... Ну...       — Дань, я готовился.       — Всмысле?       — В прямом, — тянет за рукава, снимая ненужный элемент одежды с рыжего, тут же залипая на аккуратных сосках. — Просто трахни меня хорошенько, — шепчет на ухо, прикусывая мочку, от чего по спине пробежали мурашки.       Кашин коротко кивает и аккуратно поддевает плотно обхватывающий грудь топ, пока Руслан с упоением всматривается в сосредоточенное лицо. Тот помогает рыжему снять элемент одежды, и глазам открывается чудесный вид подтянутой груди с татуировками. Тоже красной. И не лень ему было этим заниматься?       Он оглаживает открытый участок кожи, замечая как шатен тянется к этим прикосновениям. Его ладони в свою очередь настойчиво поползли к ширинке. Руслан одним движением расстегнул молнию, поддел пуговицу и невесомо провел кончиками пальцев по головке скрытой тканью, ловя довольный выдох сверху.       — Ну?       — Что?       — Приподняться не хочешь?       — А...       Кашин послушно приподнимается, пока с него стягивают брюки, откидывая куда-то в сторону. На трусах виднеется блядское пятнышко, и Даня пытается хоть как-то скрыться от чужого взгляда. А Руслан конкретно подвисает. Вид полураздетого парня отдаётся теплом внизу живота. Белая тонкая кожа так манит оставить на ней несколько засосов, но больше всего внимание притягивают бёдра. Как же Руслан пускал на них слюни. Поскольку Кашин не фанат шорт, у шатена ушло огромное количество времени, чтобы хотя бы мельком увидеть желанные ноги. Он кладёт вспотевшие ладошки на них, сжимая, и Даня забавно подскакивает, не ожидая. Шатен снова приподнимается и настойчиво целует Кашина, без прелюдий проникая языком в рот. Даня хмурится и начинает так же стремительно отвечать, закидывая руки на чужую шею, пытаясь забрать главенство.       Оторвавшись, между ними пошло разрывается ниточка слюны. Даня доволен: Руслан выглядит пиздец вмазанным и расслабленным. Но спустя несколько секунд он замечает, что внимание парня явно что-то привлекло.       — Что такое? — он проследил за взглядом шатена и...       Охуеть.       Тушенцов смотрит на свои посветлевшие ладошки, а на пышных бедрах виднеются красные отпечатки. Он сглатывает и поднимает взгляд на Даню, смотрящего туда же.       — Горячо, — констатирует Руслан.       Да. Это пиздец как горячо.       Данила молча кивает и давит на парня, чтобы тот лёг, цепляясь за резинку шорт. Тот приподнимается, помогая снять вещь, и остаётся в одних боксерах. Не тормозя, Данила начинает стягивать и их. Он откидывает вещь в сторону, и перед ним оказывается... белая кожа.       Блять, ну конечно! Кто в здравом уме будет наносить краску на пах? Нахуя ему впринципе это делать?       — Как ты загриммировался?       — Чё? — Руслан явно не ожидал такого вопроса.       — Ну, как краску наносил? Она же у тебя по всему телу. Самому не удобно.       — Ну, мне Лиза помогала.       — Лиза видела тебя в трусах?       — Дань, тебя только это сейчас волнует?       И правда. Он решает оставить разговоры на потом и приступать к делу. Рыжий обхватывает рукой горячий ствол, медленно двигая вверх-вниз, внимательно наблюдая за реакцией Руслана. Пальцами сжимает потуже, проходится по головке подушечкой указательного пальца, размазывая выделяющуюся смазку по алой головке, выбивая первый сиплый выдох от шатена. Довольно усмехнувшись, он наклонился ниже и вобрал во влажный и горячий рот скользкую головку, тут же ощущая, как Руслан схватился за медные волосы. Он котёнком лижет крайнюю плоть, собирая ее складками, пока Тушенцов сверху медленно сходит с ума и невольно зажимает Данину голову меж бёдер. Кашин хмыкает с членом во рту и сжимает упругую кожу пальцами, довольно посасывая нежную кожу.       Он отстраняется и первое, что замечает, так это два светлых круга на внутренней стороне бедер. Не трудно догадаться, как выглядят теперь щёки Данилы. Руслан прыскает и тянется к нему руками.       — Иди сюда.       Он обхватывает его лицо ладонями, небрежно целуя, пока Кашин ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее и поприятнее. Руслан пихает его в бок, чтоб успокоился, потому что трение голой кожи о ткань большим удовольствием назвать сложно.       Даня отодвигается, зависая на карих глазах с расширенными зрачками, и наклоняется к шее медленно проходясь по ней языком, под довольное мычание, доносящееся сверху.       ...       Блять.       Он тут же отодвигается и морщится от горького вкуса во рту.       — Ты чего? — шатен не сразу понимает причину такого поведения, но стоит ему сопоставить высунутый язык и то, что только что сделал Кашин, то всё встаёт на свои места.       Он усмехается чужому недовольству и тянет рыжего за язык, обхватывая двумя пальцами. Томно заглянув в глаза, он нарочито медленно наклоняется и слизывает горький вкус с чужого языка, тоже вздрагивая от неприятного ощущения на мышце.       — Луфь, ты епануфся?       — Что? — он отпускает чужой язык, позволяя вернуть его в ротовую полость.       — Я говорю: ты ебанулся? Нахуя?       — Не одному же тебе страдать.       Кашин цокает и закатывает глаза, но мысленно хвалит такую самоотверженность. Он наклоняется обратно, лижет уже неокрашенное место и сухими поцелуями спускается к ключицам.              — Русь, а у нас есть презе-       — Есть, — перебивает и тянется к брошенным на пол шортам и вытаскивает из кармана несколько квадратиков. На удивленный взгляд отвечает: — Что? Я же готовился.       Даня берёт послушно протянутые пакетики и немного зависает. И что им делать? Руслана... прям так? Он осматривает под собой и мнётся, не зная с чего начать, но Руслан, благо, сам понимает что к чему. Он отодвигает рыжего от себя и переворачивается на живот, вставая на колени и прогибаясь в пояснице.       У Данилы отвисает челюсть.       Его взгляд привлекает красный кристалл, выглядывающий между упругих половинок.       О-ху-еть.       — Русла-а-ан.       — Что? — оборачивается назад с озорной ухмылкой, оперевшись на ладони.       — Ты весь день ходил с этим?       — М-м-м, может быть.       — Пиздец.       — Ну, а что такого? Я же не знал, когда именно получится тебя уломать.       Даня предпочитает дальше не отвечать. Кровь стучит в висках, а возбуждение завязывается тугим узлом внизу живота. Стройные ноги, талия, бледная кожа ягодиц — всё это Даня старательно пытался запечатлеть в своей памяти. Он разводит половинки в стороны, слушая громкий выдох.       — Ты блядь, а не чёрт.       — Я инкуб.       — Ты долбоёб.       Рыжий тащит пробку на себя, наблюдая за тем, как растягивается колечко мышц и как Тушенцов начинает забавно хвататься за простынь. Большим пальцем он пропихивает её обратно и надавливает, стараясь вогнать поглубже. Играется. Ещё нескольких повторений и сведённых подрагивающих ног оказалось достаточно, чтобы Кашин вытащил игрушку с концами.       Он разрывает один квадратик и растягивает латекс по ноющему члену, а со второго собирает смазку и наносит на дырочку, чтобы было легче проникать. Он сам становится на колени и притирается стоящим членом между половинок, дразня.       — Да-а-ань, — плаксиво стонет Тушенцов, — давай уже.       Он хмыкает, но всё-таки решает сжалиться. Аккуратно проталкивает головку, наблюдая, как беспомощно раскрывается колчеко мышц, пропуская её всё глубже, и как сильно напрягся Руслан. Он оглаживает ножки и двигается в обратную сторону, всё так же медленно. Завораживает. Но Руслан, уткнутый лицом в простыни, не даёт покоя. Хочется его видеть. И, желательно, слышать.       Он выходит с концами и одним движением переворачивает немного дезориентированного парня на спину, пристраиваясь обратно.       Кашин снова входит головкой, но на этот раз видит, как Руслан запрокидывает голову и прикусывает губу. Одной рукой он проводит по щеке, тут же прижимаясь в поцелуе, продолжая медленно проталкиваться дальше. Тушенцов пытается ухватиться за спину, не замечая, что оставляет жгучие полосы от ногтей. Но Даня не говорит. Даня целует жадно, с напором, чтобы тот забыл напрочь о любых неприятных ощущениях, которые могут возникнуть. И у него это получается.       Спустя минуту он отрывается, оказываясь полностью внутри. Шатен упирается лбом в плечо и сбито дышит, пытаясь привыкнуть к распирающим ощущениям. Зато Даня невольно от каждого ёрзания закатывает глаза. Как же в нём охуенно. Тугие стеночки пульсируют и при каждом движении пугливо сжимаются, пока Руслан отчаянно старается успокоиться.       Наконец Даня замечает лёгкий кивок, и начинает фрикции, постепенно увеличивая скорость. Он прижимает руки к постели, не давая Тушенцову возможности прикрыться, но тот и не хочет. Он с вызовом смотрит на Кашина, не отрывая взгляда от сосредоточенного покрасневшего (и не только из-за физиологии) лица. Он тихонько постанывает, проезжаясь по постели, когда Даня слитным движением входит обратно. Рыжий наклоняется ближе, оставляя миллиметры между их губами, но не целует, дразнясь. Его заводят надутые губки парня, когда он отодвигается и тот не получает заветный поцелуй.       — А-ах! — вылетает первый оформленный стон, и Кашин даже замирает, не ожидав. Руслан тут же прикусывает губу и отводит взгляд, пытаясь не смотреть на явно загоревшегося Кашина.       Он повторяет движение ещё раз и видит, как у него невольно выгибается спина.       — Здесь? — он двигается ещё раз, и Руслан активно кивает головой. Ну, что ж, Дане много раз повторять не надо.       Он старается вбиваться в конкретное место, прекрасно осведомлённый о мужской простате, внутренне ликуя от вида довольно закатывающего глаза Руслана. Даня приоткрывает тому рот, намекая, чтобы тот не зажимался, но Руслан машет головой. Тогда он наклоняется ближе, целуя, и вновь проезжается по комочку нервов, ловя губами чужой вскрик.       Руслан беспокойно сжимает пальцы, пока Даня настойчиво удерживает его запястья, вдалбливаясь. Он мелко содрогается каждый раз, потому что Даня уверенно бьёт прямо по простате, совсем не щадя. Он обхватывает коленками чужую поясницу и дёргает руками, намекая отпустить. Даня слушается, и шатен наконец-то может дать себе волю. Он вплетает пальцы в рыжую копну и сильнее прижимается в поцелуе, мыча на особо приятных толчках в чужой рот.       Кашин отрывается и припадает к груди, игнорируя противный вкус краски. Он берёт бусину соска в рот, слушая красивые стоны, доносящиеся сверху. Играется ею, посасывает и переходит на другую, прикусывая, и видит лишь чужой подбородок из-за запрокинутой головы. Поднимается выше, целует подбородок, пока Руслан судорожно хватается за плечи.       Он вбивается быстро, безжалостно, каждый раз слушая чужой голос, выстанывающий его имя. Глазки Тушенцова красиво закатываются, а весь он выглядит до того растрёпанно и мило, что Даня явно словит от него передоз. Заплаканные глазки-бусинки, высунутый язычок после поцелуя, пухлые губки: от этого вида Кашин готовь кончить сию же секундно.       Он наваливается всем телом, зажимая член Руслана меж их тел, чувствуя, как тот течёт. Целует, грубо прикусывая губу, за что тут же получает в отместку. Пальцами сжимает талию, но старается себя контролировать, чтобы не дай бог не оставить синяков, и со всей силы вбивается в податливое тело.       — Д-дань... М! Я долго не п-протяну, — шепчет-стонет в самое ухо, прикусывая мочку.       — Понял.       Кашин выпрямляется, закидывает ноги себе на плечо, придерживая одной рукой, а второй обхватывает член Руслана начиная надрачивать в такт толчкам. Руслан мечется по постели от большого количества ощущений, пока Даня и себя, и его отчаянно пытается довести до пика. Он сжимает головку, и Руслан скулит, хватаясь за чужое предплечье. Тянется к груди, оставляет на ней борозды от ногтей в попытке дотянуться. Даня шипит, но с ритма не сбивается.       — Дань-Дань-Дань, — тараторит, сбиваясь.       — Давай, Русь.       В следующую секунду он выгибается над кроватью, с громким стоном бурно кончает себе на грудь, до хруста стискивая простыни. Руслан настолько сильно сжимается, что у Дани темнеет в глазах. Он прикусывает губу, продолжая двигаться, и невольно закатывает глаза. Дрожащее тело постепенно обмякает, и Кашин делает последние толчки в податливое тело, заканчивая в презерватив.       Даня еле держится на ногах после оргазма, поэтому пластом ложится на Руслана, утыкаясь в шею.       — Умничка, — получает поцелуй в висок, — хорошо постарался.       Данила угукает и перекатывается на спину, как к нему подползает Тушенцов, укладывая голову на плечо. Они оба стараются выравнять дыхание и отойти после оргазма. Руслан закидывает руку на его грудь.       — Надо наверное вставать уже, — думает Даня в слух, по прошествии ещё нескольких минут.       — Давай ещё немного полежим.

***

      «Пиздец», — проносится в голове, когда Кашин открывает фронталку телефона. Красные пятна грима расположились на всём теле, в том числе и на лице, в перемешку с открытыми участками кожи.       — Ха-ха, пиздец, — проговаривает висящий на нём Руслан в слух, заглядывая через плечо в телефон, и целует в шею. Он выглядел точно так же, за исключением, что красного цвета на нём было больше.       Даня со вздохом прячет телефон в карман, и открывает дверь, выходя обратно к танцующей толпе.       — Вот, а я ему... — Лера прерываясь, оборачивается на дверь, и застывает от шока, попеременно сверяя взглядом то одного, то другого. Неля поступила точно так же, а вот Макс, открыв рот, желая что-то сказать, тут же прикрыл его, осознавая, что, кажется, произошло.       Даня стремительно краснел, не ожидая впервые за весь вечер нормально увидеть друзей, а вот Руслан расплылся в довольной улыбке, приветственно помахал, и обхватил руку Кашина, навалившись.       Остаток мероприятия Даня провел со стоящим членом, сидя на диване в гостиной и общаясь с друзьями, с уютно устроившимся на его коленях Тушенцовым.       Руслан это, конечно же, чувствовал.