Не ты, не я — мы

      Снова и снова Микаса водила пальцами по ладони. Ногти были аккуратно подстрижены — Леви поутру постарался. Ворчал, хмурился, но заботливо орудовал ножничками. На ладони розовели новые отметины: совсем свежие полумесяцы. В ночи Микаса не замечала, как сильно впивалась ногтями в кожу. Зато утром выслушала всё недовольство Леви на эту тему.              Сейчас он сидел напротив. Тёр лоб, вздыхал, слушая Зоэ. В переговорной собрали всех разведчиков, даже Хистория присоединилась. На столе валялись пожелтевшие бумажки. Одна с картой, нарисованной от руки. Очередные письма.              Они снова поедут за море.              Эрен назвал точную дату, время и место. Даже кратко описал, что именно случится. Каждому разведчику будут выданы часы — всё просчитано поминутно. Только как — непонятно.              Микаса в очередной раз провела подушечкой пальца по новым шрамам. А ведь вчера ещё всё было хорошо. Спокойно так, тепло… Даже горячо. Воспоминания запестрили перед глазами. В её паху запекло, возбуждение разлетелось вверх по телу щекотящими искрами. Микаса едва сдержала неуместную улыбку.              Она решилась, она так хотела. Снова ощущала это желание и отдалась ему сполна.              С Эреном Микаса такого не чувствовала. Желание следовать — да. Спасти, охранять — конечно. Но слиться телом и вздохами — никогда. От одной мысли об этом ей становилось нехорошо.              А вот Леви… Совсем недавно, до Марли, Микаса ни за что бы не подумала, что захочет упасть в его объятья. Отстранённый, холодный капитан, всегда себе на уме, тихий и уставший. Но, когда она узнала его поближе, Леви открылся с необычной стороны. И завладел сердцем Микасы за какие-то полгода.              В ней горели угли с кострища прошлой ночи. Микаса активно их раздувала, вспоминая поцелуи Леви, руки на своём теле. И даже «в».              Эти розовые полукруги на ладони лишь сильнее распаляли всё внутри Микасы. Ей было настолько хорошо, что даже остались следы. В животе снова всё свело.              Микасу кто-то пнул под столом. Она подняла голову и замерла. Леви страшно на неё смотрел. Бешеными, округлёнными глазами. Часто дышал, ноздри так и раздувались. Ох, точно… Ему же всё передавалось. Микаса тотчас выбросила из головы все жаркие мысли. Кое-как избавлялась — они лезли обратно по второму и третьему кругу.              Разведчики просидели в переговорной до самой ночи, а потом все по комнатам, вещи собирать. В Марли уже готовили штаб, им оставалось лишь пересечь море на дирижабле — так быстрее всего.              Микаса думала, они с Леви пересекутся лишь утром, перед вылетом. Но в ночи он всё же к ней зашёл. Тяжело вздохнул, лёг под боком, молчал. Микаса ничего от него не «слышала», только напряжение и усталость. Как и свою собственную — всю душу из них вытрясли бесконечными обсуждениями. Аккерманам проще выйти в бой, соображать в процессе, импровизировать, а не планировать всё поминутно…              — Больше так не делай, — начал Леви, приоткрыв один глаз.              — Прости. Оно само, — поборола зевок.              — Ты даже на меня не смотрела, — искоса глянул на Микасу.              Да, он ревновал. Нервничал весь день, сам на себя из-за этого ещё и разолился. Прятал, всё глубже и глубже скрывал от Микасы свои чувства. Но к ночи накатило сильнее, слова полились сами собой.              — Ты титан, что ли? — улыбнулась одним уголком губ.              Леви нахмурился. Мало того, что Микаса глупым, детским совсем обзывательством в него бросила, так ещё и возбудилась чёрт-те с кого. И она-то ладно, только щеками розовыми посветила. А он со стояком в переговорной сидел. Ещё и рядом с королевой.              Леви изучал Микасу, постоянно копался в её чувствах, пытался понять. Раскручивал как клубок пряжи — так по полу и покатился, разматываясь. Но раньше он такого за ней не замечал. Только к Йегеру странное влечение. Особенно, когда Леви с Микасой напились у Азумабито. Вроде она и хотела тогда Йегера поцеловать, но ужасно испугалась, когда Леви сам попытался, переняв её желание. И не в четырёх оставшихся годах дело было, Микаса просто не хотела. Считала, что «надо», раз её тянуло к Йегеру. Только влечение это было не романтическим, а каким-то болезненным, вымученным. Навязанным, точнее говоря. Насмотрелась на голубков вокруг, вот и пришло в голову. И по итогу напугало.              А тут — бум. Завелась с кого-то, сидя напротив Леви. И ведь выбор большой был — вся переговорная кишела разведчиками. Он не хотел размышлять и предполагать, на кого же упал её глаз в тот момент. Будто от одной только мысли об этом Леви проиграет сам себе.              — Я смотрела сюда, — Микаса показала свою ладонь.              Куда? Там ничего не было, просто рука. Рука. Да, Микаса говорила, что у Леви они красивые. Разглядывала, часто трогала, пальцем по венам и костяшкам водила. Но свои?..              — Тебя возбуждают руки? — брови Леви поползли на лоб. — Свои тоже?.. Настолько?              — Леви, — покачала головой, взяла его палец, провела по своей ладони. Отметины были скрыты в темноте, но на ощупь ещё как отзывались. Она про шрамы, что ли? — Мне вспомнилось… Ну, вчера.              — А, ты об этом, — утёр нос, потрогал свою руку — там такие же следы остались. Тогда понятно. — И чего, одних воспоминаний хватило?              — Вполне, — поджала губы и кивнула.              Леви вздохнул, повернулся на бок, навалился на Микасу и обнял. Он не думал, что девушки могут так хотеть. С пустого места. От картинок в голове. Хорошо, что с Леви в главной роли. Но не хватало ему, чтобы Микаса во время боя что-то такое вспомнила, глянув себе на руку.              — Чтоб больше такого не было, ладно? — зарылся носом ей в шею.              — Хорошо, — поёжилась, подняв плечо. — Не щекоти.              — Вкусно пахнешь.              — Чем?              — Этим, как его… — водил пальцем Микасе по спине, вспоминая очередное заморское название. — Мыльной мазью для волос, — наконец подобрал слова Леви.              — Шампунем? — шумно выдохнула носом.              — Ага. Всё, спать давай. Подъём в четыре.       

°°°

      Утро началось в спешке, суета накрыла штаб мощной волной. Разведчики носились: кто-то вещи таскал, кто-то ящики с УПМ или громовыми копьями. Леви же наблюдал за этим хаосом, нарезая яблоко. Притаился рядом с дирижаблем, прятался в его тени от рассветного солнца и завтракал. Вскоре мимо проскользнула Микаса, Леви тихонечко её окликнул.              — Будешь? Хорошее, — протянул дольку на ноже.              — Руки грязные, — показала вымазанные в пыли ладони.              — У меня чистые. Иди сюда, — подозвал к себе кивком.              Микаса бегло огляделась, подошла, нагнулась. Леви положил кусочек яблока ей в рот, мазнув тёплыми пальцами по губам. Микаса сжала челюсть, шустро зажевала. Опять эти мысли, опять! И как скрыться, когда в животе снова сладко, словно яблоко на языке, тянет? Она тут же подумала о битве, что им предстоит. В красках, самые плохие исходы. Нахмурившись, Микаса убежала по делам.              Простая же просьба — не передавать неуместные ощущения. Однако, справиться с ней было по-настоящему сложно. С теми мыслями она сладила, но Леви, как только доел, стал помогать таскать вещи на дирижабль. Тянулся вверх, к полкам, кофта каждый раз задиралась. А под ней — поджарый пресс с полоской тёмных волос до пупка.              Микаса кучу раз животы видела, но всегда лишь взгляд отводила. А тут прилипла, смотрела тайком. И кое-как сдерживалась, не думала об этом. Губы кусала, ковыряла ногти. Пыталась прятать ощущения, как и эмоции. Вроде, получалось. Леви смотрел беззлобно, иногда кивал, проходя рядом. Ох, Микаса никогда не думала, что совладать со своими чувствами может быть так сложно! Всегда была непробиваемой, безэмоциональной, но Леви… Что же он с ней творил?       

°°°

      Наконец дирижабль поднялся в воздух. Завершив переговоры (да когда ж они кончатся-то?) с Ханджи и Оньянкопоном, Леви двинулся по тёмному коридору. Искал, где засела Микаса. Жестяные стены подрагивали, местами скрежетали, откуда-то валил пар.              Леви нашёл Микасу в общем зале, если его таковым можно назвать. Длинное помещение, лавки по бокам и какие-то ящики у стен. Здесь сидели солдаты: кто-то болтал, кто-то досыпал седьмой сон. Микаса тут же приметила Леви, кивнула ему и чуть подвинулась, освобождая место с краю лавки. По другую сторону от неё сидела Блаус, восторженно шепчущая, что скоро встретится со своим поваром.              Леви плюхнулся рядом, опёрся спиной о железную стену. Неуютно ему было тут, на запредельной высоте. Лучше бы снова морем плыли, там хоть и укачивало, но какая-то опора «под ногами» имелась.              Летать на УПМ он любил, тут не поспоришь. Рассекал воздух на невероятной скорости, прыгал от крыши к крыше. Но высоты были разные, да и не спастись никак, если дирижабль сломается. И, самое главное, Леви не до конца понимал, как эта штука работает.              Микаса сползла по лавке вниз, выставила ноги в проход. И улеглась головой Леви на плечо — иначе бы с ростом неудобно вышло. А так в самый раз.              Однако, у всех на глазах.              Леви чувствовал, что Микаса пыталась снять его напряжение, как-то поддержать. Но метод выбрала не лучший — теперь приходилось ловить взгляд за взглядом. Если раньше об их отношениях знали лишь из сто четвёртого, то сейчас догадывался весь Разведкорпус.              Особенно упорно на них смотрел Кирштейн, сидящий у другой стены. Шнуровал ботинки, но глазами — весь в них. И хмурился ещё так, что Леви захотелось выдать ему какое-нибудь поручение. Да погрязнее, чтоб от другого рожу корчил.              Леви аккуратно расправил плечи, незаметно передал «не надо» шифром и отсел на самый краешек. Микаса вздохнула и отстранилась. Эмоции мигом спрятала, тихо так стало, аж страшно. А она наловчилась, могла подчистую себя от него скрыть.              Долетели они быстро, за несколько часов. Леви всё равно настрадался. Во время снижения закладывало уши, дирижабль весь трясло. Микаса тревожно поглядывала, даже за водой сбегала, стакан вручила. Леви чуть его не разлил. Он был благодарен, тут не поспоришь. Но в ответ лишь медленно моргнул — сойдёт за спасибо. Или сошло бы раньше, пока они друг другу никем толком не являлись.              Остаток дня обустраивались в новом штабе, этот покрупнее был. Уже не лаборатория, а бывший жилой дом. Им выделили два таких здания, иначе всю мощь Разведкорпуса было не разместить. Офицеров, а то есть, Леви, Ханджи и бывший сто четвёртый, поселили вместе, в их же доме находилась и главная переговорная. В соседнем была привычная военным казарма, из старого отеля переделали. Леви урвал комнату получше, с большим окном и такой же кроватью. Вдвоём с Микасой поселятся, удобно будет.       

°°°

      — Ку-ку, — Леви подкараулил Микасу, разгружающую коробки, отвёл в уголок.              — Что такое? — смахнула испарину со лба. Только пыль по нему размазала. Леви достал платок и вытер нормально.              — Ты, это… — погладил её по скуле костяшками, — не надо при всех, ладно? Со своими, — указал головой в сторону Кирштейна и Спрингера, те копались в вещмешках, — сколько влезет.              — Какое дело кому? — пробубнила себе под нос.              — Незачем сплетни плодить, — вздохнул, пытался говорить спокойно, но голос упрямо подрагивал. — Капитан с подчинённой. Однофамильцы. Ты выше на полголовы, — ни один из аргументов Микасу не устроил, она не сменила скептического взгляда. — Скажут ещё, что я тебе в отцы гожусь.              — Так не годишься же, — задумалась. — Наверное… Никто не знает, сколько тебе лет. Я тоже, между прочим, — ткнула его в грудь пальцем.              — И я, — Леви пожал плечами, когда Микаса непонимающе наклонила голову. — Я не знаю точный год, только дату. И то примерную. Спросить не у кого.              Микаса охнула, сглотнула, пыталась подобрать слова. Схватилась за рубашку Леви, потом разгладила складки, поправила швы на плечах, стряхнула пару пылинок.              — И в какой день? Примерно.              Леви припал спиной к стене, задумался.              — Ханджи долго меня пытала, в итоге решила, что я родился в Праздник Зимы, либо около того. Я поздно научился считать, поэтому не помню год и возраст.              — Вообще?              — Ну, мне давно четвёртый десяток. А тебе только третий в этом году. Уже исполнилось?              — Да, тоже зимой. Незадолго до Митраса, — обвила Леви за плечи, притянула к себе, чмокнула в висок. — Никому до нас дела нет.              — Заманало, что моё имя вечно на слуху, — расслабился в её руках, прижался лбом Микасе к ключицам.              — Хорошо, будем тихонечко, — приподняла голову Леви за подбородок и коротко поцеловала.              Послышались шепотки. Ну, конечно, за ними подглядывали. Спрингер с Кирштейном пихались, что-то бурча, в итоге Блаус обоим отвесила по оплеухе. Леви вздохнул и вернулся к делам — вещи ещё разбирать и разбирать.       

°°°

      Перед ужином Микаса съела что-то странное. Кислое, но не как цитрус. Леви этот вкус заинтересовал, он как раз облизнулся, когда Микаса подошла со спины. Отложил тарелки — аккуратно из ящиков доставал — и поднял голову.              — Попробуй, — ноздри её раздулись, губы сжались в тонкую линию, глаза поблёскивали. Значит, ей очень понравилось. — Оньянкопон принёс.              Фрукт выглядел необычно. Леви бы никогда сам не решился такое надкусить. Коричневое, всё в мелких волосках. Микаса две штуки в ладони держала, походило на… Леви решил не озвучивать.              — Это киви. Внутри оно зелёное, — надрезала ножом, показала начинку с кругом семечек.              — Название понарошечное какое-то, — пожал плечами и отмахнулся. — Та я ж уже через тебя попробовал.              — Так лучше будет, — не могла стерпеть, отрезала кусочек, протянула Леви зелёную мякоть, сок так и стекал по пальцам.              Леви огляделся — никого. Он один в зале сидел, утварь разбирал. Остальные разведчики уже в своих комнатушках возились. Леви принял угощение с рук Микасы.              Кислинка не кусалась, почти сразу уходила в приятную сладость. Напоминало крыжовник, но текстура была мягче, а косточки интересно хрустели на зубах. Чего только у этих заморцев не растёт. Яркое такое, зелёное, но кожица совсем непримечательная.              Киви чем-то походило на Микасу. С виду такое, что ни за что вкусить не захочется — холодная, закрытая, строгая. А на деле, чуть разрежь, подсмотри под кожицу, и раскроется очень интересно. Кто ж знал, что Микаса понимающая и нежная, а временами ещё и забавная — как сказанёт чего, так губы сами в улыбку тянутся.              — М-м, — довольно кивнул, притянул к себе Микасу, мягко поцеловал. — Да, так вкуснее.              — Нарезать?              — Давай, — вернулся к вещам.       

°°°

      Когда всё лежало на своих местах, включая разведчиков в своих кроватях, и Леви лёг. Микасу ждал. Она пришла за полночь, уставшая, сонная — с чем-то Оньянкопону помогала. Стянула одежду, осталась в майке и белье. Легла к Леви спиной, ногами забралась под одеяло. Он приобнял за талию, придвинулся поближе, чмокнул в волосы. Микаса мило поёжилась и принялась челюстью двигать. Жевала что-то? Да вроде нет.              — Чего ты? — развернул её к себе за плечо.              — Киви наелась, — кривила губы.              — И?              — Ну, я много съела.              — Сколько?              Микаса стрельнула в него косым взглядом. Сделала паузу, губу облизнула. Будто в чём-то сознаться боялась.              — Я хотела с тобой поделиться, но ты занят был.              — Да у меня не убудет. Ну?              — Четыре штуки. Потом зубы почистила, и теперь язык какой-то шершавый, — судя по движениям, потёрла его о нёбо.              — Марлийским порошком?              — Да, — дунула на Леви, повеяло приятным мятным ароматом.              Он ему нравился, не то что островные зубные порошки — мел, ромашка и другие травки. То ли дело мятный, он прекрасно освежал. Но, однажды, когда Леви почистил им зубы после мандарина, тоже ощущал язык каким-то не таким.              — Покажи, — перелёг на живот, привстал на локтях, заглянул Микасе в рот.              Да, было темно — не разглядишь ничего. Но Леви этого и не планировал. Как только Микаса высунула язык, кончик только, качнулся вперёд. И накрыл её рот поцелуем. Сразу мокрым — языком по языку.              Микаса подавилась воздухом, мешкала, всё никак не отвечала. Только майку Леви мяла в пальцах и ощущения свои упорно прятала. Может, устала? Он тут же перелёг на бок.              — Нормально всё с твоим языком, не шершавый, — погладил Микасу по волосам. — Вяжет из-за зубного порошка. После мандарина у меня так же было.              — Спасибо. Давай спать?              Он угукнул в ответ. Микаса повернулась спиной, Леви обнял её за талию и лёг поближе.              Наконец-то стало хорошо. Или не совсем. Что-то мешало, врезалось, куда не следует. Леви раз штаны поправил, два. Понял, что не в нём дело — с Микасы передавалось. Вроде, она уже уснула. Леви аккуратно скользнул рукой с её талии на ягодицы, расправил врезавшееся бельё. Микаса вздрогнула и обернулась, сонно моргая.              — Жопа голодная, — ляпнул Леви.              — Чего?              — Вот трусы и съела, — погладил Микасу по ягодице, а потом немного шлёпнул, раз рука уж легла. Внизу живота приятно потеплело.              Ох, как Микаса напряглась, прямо закаменела. Заёрзала, ещё раз бельё поправила, тем самым скинула с себя его ладонь. Отодвинулась немного, укрылась одеялом с головой — всего Леви раздела. Полежала так, а после цапнула его руку, на себя обратно закинула. Но спокойнее от этого не становилось.              Их обоих накрыло тяжёлыми мыслями. Микаса резко приоткрылась, передавала абсолютно всё, Леви аж поморщился. Перед глазами пестрели картинки грядущего боя, кровь, много крови, боль, крики. Представляла Микаса подробно, на детали не скупилась, каждого солдата похоронила. Леви поплохело.              Что он такого сказал? Вроде забавно, раньше Микаса с подобного улыбалась. А тут вон оно что — война в голову лезет. Ну, ничего завтра поговорят.              Однако, случай так и не выдался. Весь день мотались по разным делам. А вечером Микаса к нему просто не пришла. Передала шифром, что у Блаус в комнате ещё одна кровать имелась, поэтому она будет спать с ней. Почему — не пояснила.              Леви лежал один, распластался на непривычно широкой постели и смотрел в потолок. Может, Микаса решила, что так будет лучше? «Тихонечко», чтобы никто не видел, даже «свои». Впереди война, а они чёрт-те что задумали. Да, наверное, так было правильно.       

°°°

      В штабе все бытовые вопросы так и решались Аккерманами. Никто не совещался, будто это само собой разумеется. Но даже во время уборки Микаса толком не говорила с Леви, только если по делу. Это удручало, ох как удручало. Они словно вернулись не на материк, а в минувшую осень, пока между ними ещё ничего не расцвело.              Зря Леви Микасу одёрнул. Лучше бы все вокруг знали. Не только разведчики, но и марлийцы. Да весь мир пусть в курсе будет! Только бы она от него не отворачивалась…              Дни текли вязко. Разведчиков наряжали в типичную для Марли одежду, отправляли маленькими группами в разные части Либерио. Нужно было изучать планировку, после бойни уходить будут в спешке.              Одним днём Леви попал в пару с Микасой. Их вёл Спрингер, рассказывал про переулки с удобными крышами. Также указывал на те, которые не выдержат крюки УПМ — развалятся, черепица слишком хрупкая. Разнося газеты, они с Кирштейном подмечали такие детали.              — Эх, сейчас бы пенного, капитан! — лениво протянул Спрингер, когда они проходили мимо огромной бочки на колёсах. — Жара такая, а мы в пиджаках.              — Возьми, — Леви кивнул в сторону, не сводя взгляда с Микасы. Она, будто бы не замечая его присутствия, разглядывала дома вокруг.              — Шутите небось? А мне потом толчки драить…              — Один стакан разрешаю, — махнул рукой, лишь бы свалил побыстрее. Спрингер тут же убежал, звеня монетами в кошеле, довольный по уши.              Они с Микасой давно не оставались наедине, уже почти неделю в Либерио, но больше ни одного вечера вместе не провели. Леви привык к теплу под боком, а не холодной, слишком ровной простыне.              Он подошёл ближе, встал в тени Микасы, чтобы солнце не слепило. И разглядывал её, реакции хоть какой ждал. Ни-че-го. Она даже на него не смотрела.              — Вот там ещё, — указала куда-то вверх одними глазами.              — Чего?              — Крыша плохая, лучше цепляться за фасад, — несколько раз кивнула.              — Микаса, — в груди холодело с каждой секундой.              — А?              — Всё нормально?              — Да, а что такое? — наконец снизошла до взгляда на Леви. И так спокойно смотрела, будто не отдалилась от него за целое море.              — Ты меня избегаешь? — не выдержал, отвёл глаза.              — Да, прости, — ответила быстро, тревожно. В груди её всё так и сжалось. Микаса правда сожалела. — Иначе мне всякое в голову лезет. И я к тебе с поцелуями тоже.              — Чего? — глянул исподлобья. Это что ещё за новости?              — Ты сказал не передавать. И при всех не лезть. А рядом с тобой я только об этом и думаю, — поправила шляпку, Леви тут же ударило солнцем в глаза. И своей же тупостью по голове.              — То есть, ты от меня прячешься, потому что хочешь? — задрал брови.              Микаса вся надулась, отвела взгляд, фыркнула носом. И немного покраснела — против солнца сложно различить. Какой же Леви тупой. И, видимо, не достаточно уверенный в себе.              Значит, тогда, те мысли о войне… Микаса ими отвлекалась, что ли? И то возбуждение прилипло к Леви от неё? Он набрал побольше воздуха и шумно выдохнул, надув щёки.              — Титанша, — вернул Леви то обзывательство и играючи ущипнул Микасу за бок. — На людях не надо. Ночью-то можно.              — Да? — искренне удивилась, часто моргая.              Леви шуточно ответил в рифму. Шёпотом совсем, чтобы местные вельможи брани не расслышали. Микаса ухмыльнулась, её глаза иначе блеснули. Наклонилась и мимолётно клюнула Леви в губы. Он поддался, придержал за плечо, поцеловал глубже.              Спрингер присвистнул, возвращаясь к ним со стаканом пива. Видимо, после общения с Блаус перестал на них морду кривить.              — Та-а-ак, — широко улыбался он, — нам ещё два квартала осталось, а потом можем и по покоям разойтись.              — Зубы прикрой, мало ли, не досчитаешься, — буркнул Леви.              Микаса уверенно кивнула. Спрингер тотчас заткнулся и повёл их дальше по улочкам города.       

°°°

      Вечером, когда вся посуда и полы были вымыты, Леви наконец улёгся. Свежие простыни постелил, разгладил место возле себя, предвещая, что его скоро займут. Но Микаса всё не шла. Застряла где-то, по ощущениям уж и не понять. Вроде, в душе, но что она там так долго делала?              Микаса проскользнула к Леви, когда он почти задремал. Легла рядом, сразу головой на грудь, рукой обхватила за бок. Скользнула щекой к голому животу, устроилась чуть ниже рёбер.              — Чего с пузом моим обнимаешься? — спросил Леви, приоткрыв один глаз.              — Там булькает, — постучала пальцами ему по прессу.              — Тебе кажется.              — Надо ухом прижаться, попробуй, — плюхнулась на спину, указала себе на живот.              Ещё бы Леви отказался. Лёг на приятную ткань ночнушки, приобнял Микасу за талию. Было удобно. Понятно теперь, почему она предпочитала спать у Леви на груди. Надо ему тоже так попробовать.              — Ну как?              — Не слышу, — помотал головой.              Микаса приподняла его голову, а после задрала ночнушку до груди. Оголила перед ним ноги и живот, ждала, пока бульканье услышит. Леви лёг обратно, прижался ухом к горячей коже. Что с тканью, что без неё — тишина. Но лежать ему так нравилось, поэтому Леви ничего не сказал.              Глянул на рельеф пресса, потрогал кончиком пальца, повёл ниже, щекотя. И увидел бельё. Белое, самое простое, тонкое. Просвечивающее. Только ничего под ним видно не было. Никаких чёрных кудрей, как в прошлый раз.              Леви сглотнул, приподнял резинку, отпустил — она хлопнула. Вот, почему Микаса пропадала в душе. Леви прикрыл глаза и уткнулся носом ей в живот. В его собственном всё невозможно натянулось.              Микаса заметила, перехватила ощущения. И вздохнула тихонько совсем, предвкушающе.              — Хочешь? — прошептал в ночную тишь. Микаса заворожённо кивнула.              Руки Леви скользнули по её бокам, к рёбрам, выше. Забрались под ночнушку. Микаса привстала, помогая снять. Леви всего пробрало, когда рассмотрел её. Расслабленную, поддетую лёгким румянцем. Он нагнулся, поцеловал, нежно прихватывая губы. Навалился сверху, прижался к горячей груди своей. Ловил вдохи Микасы, объединял со своими. Наслаждался ощущениями, текущими между ними. Покрывал шею поцелуями, вдыхал аромат её волос, гладил руками по телу. Мышцы Микасы размягчались под его ладонями, кожа покрывалась мурашками.              Леви нравилось её щекотать, касаться едва весомо, кончиками пальцев. Микаса вся трепетала под ним, кусала губы, облизывала. И смотрела на Леви во все глаза. Он повёл рукой вниз, по боку, затем животу, погладил по ткани белья.              Он уже соскучился по ощущениям Микасы, какими яркими и сладкими они были. Хотелось растягивать удовольствие, пить маленькими глоточками, смаковать и наслаждаться вовсю. Но ещё больше Леви хотелось посмотреть. Раздеть наконец Микасу догола и впиться не губами, а глазами. Он никогда не видел, да даже не думал о таком.              Леви сел между её ног, потянул вниз бельё. Жаль, темно в комнате было, толком не разглядеть. Но ему хватило и этого. Провёл пальцами по гладкой коже, едва коснулся половых губ. Так невозможно красиво, или, как сказал бы Леви, чисто. И заводило-то как, аж дыхание сбивалось, а кровь моментально бежала всё ниже и ниже.              Ему захотелось кое-что попробовать. Привстал с кровати, взял полотенце, положил Микасе под поясницу, расправил на простыне.              Начал Леви с колен, сначала целовал их, постепенно спускался к бёдрам. Вёл сухими губами по нежной коже, чуть прихватывал, дразнил. Микаса часто дышала, её ноги подрагивали. И, когда Леви поцеловал её складки, провёл по ним языком, вздрогнула и сжала колени.              — Не хочешь? — по голосу было слышно — расстроился.              Микаса вытянула руку, подхватила одеяло, набросила себе на лицо. Грудь её так и вздымалась, а коленки сжимались на плечах Леви.              — Хочу. Очень, — и расслабила наконец ноги, развела в стороны.              Леви уже был готов упрашивать — так ему понравилось переданное. Лёг на живот и вернулся к влажным ласкам. Было странно — будто сам себе... Но оттого не менее горячо и приятно.              Он жадно ловил удовольствие Микасы, крепко хватался за бёдра, сжимал ягодицы — касался везде, где только удавалось. Даже вверх руки тянул, к мягкой и тяжёлой груди. Микаса сбросила с себя одеяло — уже задыхалась.              Было так хорошо. Леви не смог сдержать мычания, когда подобрал нужное движение языком, — внутри всё перевернулось.              Микаса наконец хоть какой-то отлик дала — схватила Леви за руку, сжала пальцы. Как раз их и не хватало. Опёршись на локоть, Леви аккуратно ввёл средний, не спеша, постепенно. Микаса сжалась вокруг него, легонько заёрзала на простынях. Леви с ума сходил. И завидовал заодно — вон, оказывается, как девушкам приятно может быть!              И, раз уж звуки так и рвались из его горла, придумал ещё кое-что. А мычание-то приятно отдавалось, украшало и без того яркие ощущения. Почему бы не воспользоваться? Леви впился в неё губами. Ещё ближе, вплотную. И издал низкий, гудящий звук. Его губы и язык дрожали, общее удовольствие кипело, того и гляди — убежит через край.              Леви добавил второй палец. Двигал ими без страха — Микасе было ни чуточки не больно, привыкла. Даже с прокрутом попробовал, отчего у него таз сам вперёд двинулся, толкнулся в кровать.              Как же было хорошо.              Леви уже не мычал, звуки из него вылетали похабные, совсем уж бесстыдные. Смолчать не мог, не понимал, как Микаса ещё держалась.              Он вытер мокрый рот полотенцем, осторожно поднялся. Не знал, можно ли после такого целоваться, но всё же навис сверху. Микаса сама потянулась, уложила на себя, припала губами. Целовала жарко, быстро, гладила по спине, вжимала в себя. Хотела ещё, прямо изнывала.              Леви быстро стащил штаны, вернулся к Микасе, такой горячей и желанной. И целовал, целовал, пока хватало воздуха. Водил руками по её телу, прижимал к себе за поясницу. Всё ближе, ближе, никак ему не хватало.              Опустил руку вниз, провёл по члену, приставил к влажным складкам. Микаса замерла в ожидании, даже дышать стала тише. Как же Леви был аккуратен. Медленно, осторожно, едва сдерживаясь, вставлял. На себе всё ощущал, прислушивался. И, наконец, коснувшись бёдрами Микасы, выдохнул. Одновременно с ней.              Она сжималась вокруг него, боялась шевельнуться лишний раз. Но было нормально, чуть щипало на входе и всё. Леви подождёт, он терпеливый. Вернулся с поцелуем, на этот раз нежным, неторопливым. Шептал на ухо, заставлял Микасу прятать улыбку и отводить взгляд. Поначалу щекотал шею губами, затем целовал увереннее, прихватывал кожу, оставлял мокрую дорожку. И наконец начал двигаться.              Наслаждение текло тягуче, горячо и влажно. В груди Микасы всё бурлило, прямо-таки разрывалось от эмоций. Ей хотелось ещё. Ещё, ещё, быстрее, ну же! Леви послушался, двинул бёдрами резче.              Микаса сжала плечи, царапнула по спине Леви ногтями. Шумно дышала, извивалась, мокро целовала, куда придётся. Всё внутри неё задалось чем-то новым, сладостным, приятно наполняющим.              Но после нескольких толчков защипало. Сильно так, будто натёрлось, что аж кожа лопнула. Леви замедлился, пытался сменить угол. Никак. Болело всё сильнее, кололо внутри. Убивало всё желание продолжать. Буквально.              — Почему? Всё же хорошо было, — осторожно вышел. Боль сменилась долгожданным облегчением, будто сапог неудобный снял после пробежки.              — Чего такое? — Микаса всмотрелась в лицо Леви. Казалось, она вообще не заметила. Волосы с румяных щёк смахивала, раскрасневшиеся губы облизывала и ничего не понимала.              — Тебе больно.              — Чуть-чуть совсем, — попыталась притянуть его к себе. Видимо, ежемесячные боли закалили Микасу. Либо она, как всегда, храбрилась, скрывала своё состояние. Только от Леви физическое никак не спрячешь.              — Мне зато ещё как. Я не… не смогу, — Леви было стыдно признаваться, но лучше закончить сейчас, а не когда у него окончательно упадёт. Позор-то какой.              — Извини, — Микаса взгляда с Леви не сводила, смотрела прямо в глаза, почти не моргая.              — Да ты-то чего… Это я виноват.              Леви хотел вернуться обратно, лечь на живот между ног Микасы, но теперь… Только если попросить её сбегать в душ. Общий. Это совсем плохо будет? Или терпимо? Может, влажным полотенцем протереть?              — Я тоже хочу. Как ты, — шепнула совсем тихо. И потянулась к нему. — Можно?              Леви кивнул, наконец выбравшись из путанных мыслей.              — Сейчас, — подскочил с кровати, чуть на пол не полетел, метнулся к чайнику. Вода остыть не успела, в самый раз. Плеснул на полотенце, вытерся. И, когда глянул на кровать, моментально завёлся по новой.              Микаса томно смотрела на Леви, лохматая, полностью нагая, с малиновыми щеками. Вряд ли она осознавала, насколько прекрасна. Леви ей передал, сосредоточился на одной мысли. Микаса тут же шире раскрыла глаза и сглотнула.              Привстала, затягивая Леви на кровать, накрыла его губы нежным поцелуем. Уложила на спину, надавила на грудь, чтобы расслабился. Щекотала ногтями по бокам, заставляла подрагивать под собой. Нависала, целовала шею, грудь, сползала ниже. Ужасно медленно, просто невыносимо.              Леви тяжело дышал, весь съёживался, ощущая, как Микаса хотела попробовать. Всё в её животе связалось в плотный узел, словно канаты перетянули. В паху её горело, она жаждала разрядки. Но не своей, а с Леви переданной. Ей очень хотелось проверить, каково это.              Рукой Микаса уже умела, начала с неё. Коснулась члена, размазала влагу с головки, покрепче сжала у основания. С её ощущениями не сравнится, но Леви всё равно рвано выдохнул и напряг бёдра.              Пока Микаса лишь повторяла за Леви — иного не умела. Поцеловала головку, провела языком. И глазами, глазами постоянно на него. Удивлённо так смотрела, прямо как после киви. Понравились ощущения, вот и с ним хотела поделиться. Только теперь было ровно наоборот.              Микаса водила рукой хорошо, правильно. Но в рот пускала лишь головку. Без какого-либо стыда давила языком куда вздумается, чувствовала же, как ему нравится. Даже до мошонки рукой спустилась, стала нежно мять в ладони. Леви весь издёргался от ярких ощущений. Так ему ещё не отсасывали. Или отлизывали? Пока скорее второе.              — Микаса, — просипел Леви севшим голосом. И замолк. А как ей объяснить? Прямыми словами? — Возьми в рот. Будет лучше.              — Что? — вытерла губы запястьем и нахмурилась. Правда не понимала, что ли? — Как? Он же длинный.              Член Леви так ещё ни разу не хвалили. Пока он уставился в потолок и думал, как реагировать, Микаса наклонилась обратно. Очень уж попробовать хотела. Водила губами, покрывала мокрыми поцелуями по всей длине.              Опустила голову, совсем уж низко ушла. На пробу поцеловала мошонку, к ощущениям Леви прислушивалась.              — Не, не э… — начал он, хрипло совсем, Микаса не услышала.              Не то, о чём Леви просил, но… Дыхание у него сбилось ещё как. Микаса ни о чём не думала, лишь за ощущениями Леви следила, делала, как приятно обоим. Однако, многовато для первого раза.              — Я не это… — голос Леви сел, — имел в виду, — коснулся плеча Микасы, чтобы подняла голову.              Она же как-то передала ему те страшные картинки? Полностью раскрылась и усиленно подумала. Может, и у Леви получится? Вид на саму себя, такую желанную, Микаса же уловила. Он расслабил мышцы шеи, обычно напрягал именно их, чтобы не делиться лишним. И представлял. Ярко, в красках, подробнее некуда. Микаса охнула, чуть отстранилась и странно глянула на Леви.              — Видишь?              — Вижу, — кивнула, поправила волосы, чтобы не лезли, и вернулась.              Широко раскрыла рот, пустила член внутрь, смочила языком. Ох, это было… превосходно. Микасе тоже понравилось. Леви попробовал ещё ей «показать», как расслабить горло, например. Но Микаса тут же царапнула его по бедру. Понял, о других думать нельзя — не нравится. Сама разберётся, не маленькая.              Леви гладил Микасу по волосам, не хотел торопить, хотя знал — обоим это придётся по вкусу. Раскрыл рот, шумно дышал и смотрел. Микаса тоже на него поглядывала, мимолётно, из-под ресниц. И каждый зрительный контакт заводил ещё сильнее.              Микаса сжимала ноги, впивалась в его бёдра пальцами, дрожала. И сама начала ускоряться. Рукой у основания помогала, брала почти полностью. Прижала ладонь Леви к своей макушке, надавила. Хотела взять глубже, но не могла. Он аккуратно давил, сам горло расслаблял — вдруг, поможет.              Кончил Леви сочно, аж всего судорогой свело. Микасу скрутило следом, её горло сжалось. От этого стало ещё приятнее. Однако, оба закашлялись. Леви тут же захотелось сплюнуть, только нечего. А вот Микаса схватила полотенце и вытерла им язык.              Легла на спину, уставилась в одну точку. Дыхание восстанавливала. Микасе понравилось — сладкие спазмы так и катались по её телу мелкими волнами.              — И как тебе? — шепнул Леви, разглядывая Микасу, растянувшуюся по простыням. Глаза уже привыкли к темноте, смотреть было на что.              Она в ответ лишь подняла большой палец и кивнула, всё ещё приходя в себя. Леви хмыкнул — смешным показалось.              — Представь, если мы одновременно, — выдохнула Микаса, повернув к нему голову.              — Так можно, — погладил её по щеке. — Но с ростом проблемно будет.              — Разберёмся, — перевернулась на живот, заглянула Леви в глаза. — Можно я получше рассмотрю?              — Чего?              Микаса в ответ опустила взгляд. А, ну, почему нет? Ртом и руками изучила, теперь и глазами можно. Леви кивнул. Но не подумал, что Микаса вскочит, чтобы зажечь свечу. Сначала одну, затем вторую. А потом задула обе, полезла за кристаллом в ящик. Леви поморщился, как ярко было, и инстинктивно сжался.              Микаса не церемонилась, взяла за колени и раздвинула ему ноги. Наклонилась, рассматривала. Светила снизу, так, что по потолку тени соответствующие тянулись. Леви вздохнул. Ладно, Микаса молодая, любопытная и, судя по всему, бесстрашная — ноги своему капитану так лихо раздвигать. А он достаточно терпеливый, чтобы не ругаться.              Но вдруг что-то повеселило Микасу, она губы поджала, носом выдохнула. Леви отполз чуть на локтях, нахмурился. Она молча отложила кристалл, полезла ближе, видимо, за поцелуем.              — Зубы сначала почистим, — Леви мягко её оттолкнул.              — Язык вязать будет, — в её голосе слышались искорки веселья.              — Чего?              — На киви похоже, — опустила взгляд. — А мандарин ты запомнил, как… — томно глянула в глаза. — Ну, ты понял.              Леви такого не ожидал. Громко фыркнул, почти хрюкнул от смеха — рот прикрыть не успел. Микаса подхватила, тоже хихикнула.              — Ну ты как ляпнешь, конечно. Хоть стой, хоть падай, — Леви мягко пихнул Микасу в плечо. — В душ давай, отказы не принимаются.       

°°°

      Днём разведчики собрались в переговорной, маршрут обсуждали. Ханджи с Арлертом вещали, водили указками по карте. Концлагерь несильно отличался от остального Либерио, с крышами разберутся на месте — заранее научились отличать. Это их не пугало, а вот наличие гражданских — весьма.              Защищать их приказа не было, хоть они тоже эльдийской крови. Йегер наоборот хотел убить как можно больше. Отчего так поступал со своим народом, причём невинным — неясно. Но приходилось подстраиваться несмотря ни на что.              Микаса вдруг похлопала Леви по плечу, утянула от стола подальше. Он взглядом от карт не сразу отлип, даже когда за угол зашли, так туда и смотрел.              — Послушай, — приподняла рубашку, оголила живот.              Сначала Леви не понял, а потом дошло. Присел, взял руками за талию, прислонился ухом чуть выше пупка. Да, там действительно булькало.              — Вот теперь слышу, — прижался ближе, пытался понять, отчего же такие звуки.              Вдруг Микаса вздрогнула, сделала шаг назад. Двое разведчиков пришли с опозданием, тихо крались по коридору к переговорной. Леви молча встал, смерил их тяжёлым взглядом, чтоб побыстрее смылись. Те тут же ускорились, подгоняя друг друга в спины.              — Извини, — Микаса наскоро заправляла рубашку в брюки.              — Пусть знают, — привлёк к себе, утянул за руку, чтобы нагнулась, и кратко поцеловал.       

°°°

      Поутру Аккерманов с Ханджи куда-то увезли — Оньянкопон заехал за ними на автомобиле. Вскоре виды за окном стали слишком знакомы, Микаса тут же сжала ладонь Леви. Он тоже узнал. Лаборатория Азумабито.              — Думаешь?.. — наклонилась к его уху, чтобы Ханджи не услышала. Продолжать было без нужды. Леви кивнул.              Да, учёные могли воссоздать Аккерманов — кристаллов-то набрали, хоть ушами ешь. Раз с Блаус вышло, то уж в лабораторных условиях они могли наклепать целый взвод.              Каждый шаг, ведущий к резиденции, предвещал беду. У Леви волосы на затылке дыбом встали, Микаса тоже напряглась вся, дёргалась от любого шороха. Ханджи же спрашивала Оньякопона об управлении автомобилем — тоже хотела попробовать.              У главного входа их встретила Киёми с охранниками и парой учёных.              — Я решила, что вам стоит это увидеть, — спустилась с лестницы, подошла ближе. — Всё-таки, в них частица вас, можно сказать.              Выглядела она радушно, будто действительно была рада видеть Аккерманов. Они в ответ хмурились, ожидая увидеть армию себе подобных.              Но отвели их не в лабораторию и не приёмный зал, а за здание, во двор. Там стояли накрытые тентом предметы, по размерам больше, чем автомобиль, на котором они сюда приехали.              Микаса что-то припоминала. Азумабито проводили презентацию новых изобретений, искали спонсоров… Она в тот день впервые напилась. Ещё и на пару с Леви. Видимо, показывали как раз эти машины.              Подойдя ближе к одному из сооружений, Микаса отступила на шаг. Снова вернулось это ощущение: голова закружилась, в горле запершило. Здесь пахло газом из лабиринта. Но не сырым из подземелья, а разогретым, насыщенным, словно бензином от автомобиля на жаре.              — Вы используете кристаллы как топливо? — спросила Микаса, обернувшись к Киёми.              — С чего ты взяла? — вклинилась Ханджи и стащила тент с одного из изобретений.              — Газом тем пахнет, — сморщила нос, чтобы не чихнуть. — Он не опасен для эльдийцев? — глянула на Ханджи.              — Газ — ни в коей мере, — Киёми потёрла ладони друг о друга. — Кристаллы из подземелья дают прекрасную энергоотдачу. Проще говоря, это топливо, но очень мощное.              — И? Мы всё для вас вынесли, — буркнул Леви, осматривая маленький самолёт.              — Я не об этом, — Киёми погладила рукой металлическое крыло и кивнула учёному.              — Газа из них нужно совсем чуть-чуть для предельной работы наших устройств, — начал он. — Из-за этого очень важна точная дозировка, что неудобно при таких малых объёмах.              — Поэтому мы решили разбавить их островным газом, который вы используете для УПМ, — подхватил второй учёный. — Молекулярная структура островного газа перенимает ключевые характеристики этого, нового…              — Тем самым повышает его производительность! — закончила за него Ханджи и оглянулась на Аккерманов — они ничего не поняли. — Как йогурт делать, знаете? Достаточно добавить чуть-чуть готового йогурта, а точнее, закваски в молоко — и будет вам новый в любых объёмах, — вздохнула, посмотрев на Леви, и зашептала: — Заварку из чайника разбавляют водой, чтобы снизить её крепость. Тут так же.              — Но вся прелесть в том, что эта «закваска» есть только у нас, ещё и в ограниченном количестве, — Киёми была преисполнена гордостью, вытянулась вся, грудь колесом. — Ограниченный ресурс — высокая цена.              — Ну и нахрена людям покупать такое дорогое топливо? — Леви опёрся на бок самолёта, скрестил руки.              — Наши уникальные изобретения работают только на нём. Мы — единственный источник. Чистая монополия, — Киёми широко улыбнулась. С зубами напоказ она выглядела поистине жутковато.              — От нас вам чего нужно? — решил не тянуть Леви.              — Командор Зоэ, хотите осмотреть все наши творения? — провела рукой в направлении остальных прикрытых тентом разработок. Ханджи в ответ активно закивала.              Киёми оставила учёных вместе с ней, а сама повела Аккерманов обратно. На этот раз в лабораторию, в свободный кабинет. Киёми заперла дверь, вздохнула и села в кресло во главе стола.              — Думаю, заходить издалека незачем? — тут же сняла доброжелательную маску. — Наши изобретения пригодятся вам в битве, планируется та ещё заварушка, я наслышана. Мы предоставим вам любые, если Прародитель создаст ещё пласт подобных кристаллов. Но не здесь, а в Хидзуру.              — С чего вы взяли, что он так может? — Микаса осматривала помещение. Всё здесь было ужасно неуютным.              — А как они, по-вашему, вообще появились? В пещере Райссов на Парадизе светящиеся тоже Прародитель создал. Кристаллы для УПМ, вроде бы, природное месторождение, но кто знает, может, Фриц и там постарался? Иначе откуда их столько? Остров буквально ломится. Мы сколько ни добываем, им конца и края нет, — Киёми вскинула брови. — Нам нужно такое же месторождение этих, зелёных. Договоритесь?              — Вам они нужны только для топлива? — осторожно спросила Микаса.              — Хороший вопрос. Думала, не придём никак к нему, — провела ладонями по столу. — Мы изучили кровь тот якобы беременной девушки. Она коснулась кристалла, да?              — И? — Леви еле сдерживался, чтобы не трясти ногой. Всё, как они и думали.              — Её организм его принял, раз она выжила. Коснулась кристалла нечаянно, наверное? Расскажите, — Киёми опёрлась локтями о стол.              Аккерманы не ответили. Микаса отвлеклась на свои руки, ногти рассматривала. Леви же прямо упёрся взглядом в Киёми, прожигал, надеялся выжечь, словно муравья под лупой на солнцепёке. Однако, сдаваться она не планировала — скорее неубиваемым тараканом была, всё ей нипочём.              — Мы ставили опыты на эльдийцах, выкупали никому ненужных заключённых из концлагерей. Они вступали в контакт с кристаллами, — Киёми стала перебирать пальцами по столу, явно не терпелось высказаться. — И знаете, что? Ничего. Их кровь не изменилась, способности не появились. Мы даже вводили им вещество внутривенно. Повторять не советую, летально, — глянула на Аккерманов исподлобья. — Нам продолжать?              — Делайте, что хотите, — пожал плечами Леви.               Киёми долго сверлила их взглядом, ёрзала на стуле, вздыхала.              — Следующая подопытная — ваша разведчица. Один раз перенесла, значит, и после второго выживет? — Киёми медленно кивнула. А смотрела-то как… Похуже неразумного титана с глазами навыкат.              — Сдурели совсем? — встряла Микаса, подлетела к столу. — Нет.              — А других эльдийцев можно, да?              — Это будет на вашей совести, — Леви подошёл к Микасе, придержал за плечо, чтобы поуспокоилась. Гнев из неё лился жаркий, как бы не обжечься. — Все парадизцы под нашей защитой.              — Командору очень понравится эта затея. Она же не прочь поэкспериментировать, — Киёми скрестила руки на груди. — Над Эреном Йегером как только ни измывалась, верно? Вряд ли она упустит возможность разобраться в силе Аккерманов. Тем более, ваша Саша Блаус идеально подходит…              — Что вам нужно? — Микаса нависла над столом.              — Подробности, как всё случилось. И она ничего не узнает.              Аккерманы переглянулись, выдержали паузу. Микаса вздохнула и пересказала тот день. Как выносили кристаллы в её сумке, а Саша после наткнулась на осколок на дне. Как начала падать, но они её поймали. И про передачу ощущений с эмоциями не смолчала, выложила всё. Кроме ситуации во время вечернего чтения.              — Теперь мне всё ясно, — Киёми выглядела донельзя довольной. — Не было нужной «закваски», — улыбка скривила её губы. — То есть, вас.