Не ты, не я — мы

      — Он хочет «что»? — Микаса аж покраснела от злости.              Ханджи передала ей записку, та выхватила её слишком резко, неподобающе по отношению к командиру. Леви пытался заглянуть в текст из-за рук Микасы, но они слишком дрожали. Он и без того знал содержимое — только что озвучили.              Йегер собирался устроить бойню в мирном городе. Точнее, концлагере. Там, где находились и без того угнетённые эльдийцы. Собирался напасть прямо во время выступления какого-то там Тайбера. А разведчики, хотели они того или нет, обязаны были его поддержать.              — Ещё он попросил передать это тебе лично, — Ханджи достала сложенную в несколько раз бумажку. — Её читала только я. Без этого никак, ты понимаешь…              Микаса обменялась с ней листочками, сразу вчиталась, глаза так и забегали. А после отвесила словцо покрепче «мандарина». И поспешно выскочила из кабинета.              Ханджи вздохнула, натянуто улыбнувшись, и вернулась к вынужденному обсуждению тактики. Йегер оставил им несколько месяцев для плана: вернуться в Марли всем Разведкорпусом и затаиться, ожидая дальнейших указаний.              Леви хмурился. Во-первых, не знал, куда Микаса сбежала. И реакции её не понимал — связь-то рассеялась, а внешне её «читать» было трудно, особенно на людях. Во-вторых, Йегер. Ох уж этот Йегер. Смел же указы раздавать, ещё и такие громкие. Вдобавок Микасе что-то скрытно передал. Ни сил, ни злости на него не осталось. Да ни на что вообще. Леви будто на грудь сапогом давили — всё никак не отпускало.              Ночь уже стояла, хотелось просто лечь и уснуть. Однако, холодная постель, хоть и своя собственная, совсем не расслабляла. Как ни ляг — всё неудобно. Просто кое-кого под боком не хватало. И Леви не знал, когда Микаса появится там снова. И появится ли вообще. Он привык, что хорошее быстро заканчивалось. Иногда даже не начавшись.              Ответ пришёл быстро. Микаса беззвучно проскользнула в его комнату, напугав до чёртиков. Увидев её силуэт, Леви вздрогнул всем телом, кровать аж скрипнула.              — У тебя было не заперто, — оправдалась она, повторяя его некогда сказанную фразу. — Ты меня убьёшь, если я лягу, не помывшись? — медленно стащила с себя пальто и забросила на крючок.              — А чего так?              — Не хочу в общие душевые, — почесала голову, растрепала волосы.              В темноте Микаса походила на нахохлившегося ежа. Только кололась не иголками, а недовольным тоном.              — Моя тебя чем не устраивает? — кивнул в сторону небольшой двери.              Микаса удивлённо проследила за его взглядом, прошлась, открыла, заглянула. Душевая кабина, раковина, зеркало.              — Я думала, это кладовка.              — Я чего, зря комнату на первом этаже выбил? — повысил голос, чтобы было слышно. — До второго вода почти не доходит, там душевых нет.              — А зачем ты в общие ходишь? — Микаса выглянула, взявшись за дверной косяк.              — Это один раз было. И только из-за нашей связи, — Леви встал с кровати, пошёл к комоду. — Ты так сильно туда хотела, что я за тобой бездумно попёрся. Когда дошло, уже было поздно разворачиваться и уходить.              Даже шаг навстречу делать побаивался. Вдруг, наколется ещё. Поэтому Леви просто вытянул руку, предлагая полотенце.              — Понятно, — Микаса приняла его с кивком. — А переодеться есть, во что?              Леви вздохнул, достал какую-то майку, после осмотрел её бёдра — широкие. Порылся по ящикам, нашёл те свободные шорты. Должны налезть. Отправив её мыться, плюхнулся обратно в кровать.              Значит, ничего страшного. Леви даже не понимал, чего боялся. Что Йегер охмурил Микасу одной запиской? Сказал ей, что якшаться с капитаном — не судьба? Он наверняка догадывался, во что вылилась их связь.              Удивительно, как быстро Леви позабыл обо всём, что им предстоит — вернуться в Марли, начать войну. В голове крутились мысли лишь о Микасе. Вдруг, обратно к Йегеру убежит? Столько лет привязана была, мало ли, чем он ей ещё голову задурил?              Но нет, сама к Леви пришла. А после залезла под одеяло с голыми ногами. Колючими, подобно своему настроению. Улеглась на спину, уткнулась взглядом в потолок, молчала. Бесконечно долго молчала.              — Спать не хочешь? — осторожничал, спугнуть боялся — вот-вот, и закроется, словно ёжик. Уже ж сбежала, обернувшись иголками. С запиской Йегера на них посаженной.              — Да какой там, — отмахнулась и глубоко вздохнула.              — Читать?              — Начиталась уже.              — Куда ходила?              — На лавке сидела, — повернула к Леви голову. — Замёрзла и пришла. Даже под душем не согрелась, — вытянула ногу, кольнула тёплую икру Леви ледяной пяткой.              — Чего Йегер-то там?              — Да так, — начала ворочаться, всё никак улечься не могла. — Ничего интересного.              Леви понял, что было ровно наоборот. Но Микаса отчего-то утаивала правду. Меньше знаешь — крепче спишь. А спать Леви хотел очень сильно.              — Хочешь чего-нибудь? — думал, может, еды ей какой принести. Яблочком иголки «сдобрить».              Микаса угукнула и приподняла голову с подушки. Леви тут же сунул туда руку, обнимая. Они сплелись как обычно перед сном. Стало тепло и спокойно. Микаса больше не кололась, раскрылась и уткнулась в него холодным носом.              Леви наконец прикрыл глаза. Сердце начало успокаиваться, перестало отчаянно биться об рёбра. Пока Микаса рядом — вот он, покой. И мысли все плохие разбежались, и тело расслабилось. Так они и уснули.       

°°°

      

      Утром зашла Ханджи. Беспардонно распахнула дверь, прошла широким шагом к столу, скинула на него бумаги. Леви вытащил руку из-под Микасы и укрыл её получше — нечего полуголыми ногами светить. Она тут же подобрала к себе колени и принялась поправлять волосы — на щёки налипли.              — С весьма недобрым утром, — начала Ханджи и обернулась к кровати. — О-о… Микаса, — переглянулась с Леви и подняла брови. — Ну… Хорошо, что ты тут, — потёрла ладони друг о друга. — Ты тоже мне нужна.              Если Ханджи удивилась, вряд ли Йегер написал что-то о Леви. Но спокойнее от этого не становилось.              Их завалили поручениями. На Леви упали все рассчёты: от расходов до размещения разведчиков в Митрасе. Микасу же отправили с кучей поручений в разные города. В деревни и сёла поехали Конни с Сашей — они лучше знали местность.              Начался общий сбор разведчиков, многих ушедших со службы призывали вновь. Дела завертелись, жизнь в Митрасе закипела пуще прежнего.              Микаса уставала как никогда раньше. Без Аккерманской силы, которая пропала вместе с их связью, было тяжело. Мышцы сводило, голова и ноги гудели. Она часто отключалась в своей комнате, а после виновато смотрела на Леви. Он всё понимал, судя по кивкам. Но и грустил, что Микаса замечала по излишне частым вздохам.              Спустя две ужасно загруженные недели Микасе выдали выходной. Она снова проснулась одна в своей кровати. Солнце только вставало, мазало весенним жаром по глазам. Она выглянула в окно, задержалась взглядом на тренировочной площадке. Микаса узнала Леви издалека — слишком спина ровная и рост небольшой. Недолго думая, собралась и отправилась на зарядку.              Леви поприветствовал её кивком. Тренировался с голым торсом, уже давно покрывшимся блестящим потом. Микаса искоса поглядывала — ей нравилось, как переливались его мышцы на солнце. Заметив её взгляд, Леви вопросительно посмотрел в ответ.              Микаса ощутила укол стыда. А после решила — чего стесняться-то? Они же были парой. Были же? Леви так же делал. Она замечала иногда, что он, тоже втихаря, одним глазком да посматривал.              Она встала напротив, подняла руки в боевую стойку. Надоело попросту пыхтеть рядом, хотелось чего-то поинтереснее. И потеснее, а то между ними будто стену пятидесятиметровую построили. Леви в ответ только брови задрал, спрашивая: «серьёзно?». Микаса пожала плечами. Он ухмыльнулся, закинул полотенце себе на плечо и ушёл. Микаса не поняла, только руки опустила — так и повисли вдоль тела.              Вечером пошла на разведку, заглянув к Леви в комнату. За столом сидел, по уши в бумагах, как обычно. Микаса разулась, подошла сзади, уложила руки ему на плечи. Леви запрокинул голову назад, встречаясь взглядами.              — Помну? — предложила Микаса.              — Давай, — отложил перо и протяжно вздохнул, расслабляясь.              — Почему ты не захотел? — начала разминать его плечи. Закаменели, аж жуть.              — Чего? Драться? — снова посмотрел в глаза. — Зачем?              — Ради разнообразия.              — С землёй давно не целовалась?              Микаса раздула ноздри и покрепче сжала пальцы на его мышцах. Леви поёжился.              — Думаешь, ты выиграл бы?              — Конечно, я же старше, — похлопал её по рукам, чтобы ослабила хватку.              — А я моложе, — отпустила его и отошла на пару шагов назад. — Давай. Посмотрим, кто с полом первый поцелуется.              — Микаса, — Леви потёр переносицу. — У меня работа.              — Я закончу за тебя, если выиграешь, — посмотрела на его стол, так и заваленный бумагами.              Леви поднял одну бровь — впервые заинтересовался. Встал, расстегнул верхнюю пуговицу и манжеты рубашки, скинул тапки. И тут же набросился на Микасу, она еле отскочить успела.              Нападал совсем не щадя, хватал со всей силы, тянул, заламывал конечности. Микаса по-настоящему удивилась — привыкла к его заботливым, лёгким рукам. Сначала она выгибалась, ускользала, а после перешла в наступление. Выигрывала чисто за счёт роста.              В итоге они оба грохнулись — Микаса подножку поставила, а Леви за собой утянул. Он стал драться нечестно: то пощекочет, то за волосы потянет. Она отставать не планировала, взяла и легонько укусила куда пришлось. Леви вздрогнул, зажимая шею подбородком, и отвлёкся всего на миг. Микаса его и уложила прямо на лопатки. Победно села ему на живот и надавила руками в грудь.              — Вот, видишь, — тяжело дышала.              Леви как-то извернулся, двинув бёдрами. Микаса тут же полетела на пол, а он оказался сверху. Вжал её запястья в половицы, телом давил на грудь. Ноги её зажал так, что оставалось только икрами по пояснице бить — бесполезно. Микаса расстроенно выдохнула.              — Вижу, — надавил на её кончик носа своим. — Кое-кто позабыл, каково это — с полом целоваться.              Тело Микасы горело, но не из-за напряжения в мышцах или боли от ударов. Жар кипел где-то внутри, совсем глубоко, так и не заметишь поначалу. Она поёрзала под Леви, но тщетно — зажал так зажал. Давил непривычно твёрдым телом и отпускать не планировал.              Микаса не видела, но чувствовала его губы. Как с них срывалось частое дыхание, как близко они были. Она действительно давно не целовалась. И речь была не про пол.              Головой она двигать могла. Поэтому подалась вперёд, вмялась в Леви губами. Он ответил моментально. Отпустил её запястья, забрался рукой под поясницу. Вжимал в себя крепче, жарче, прямо-таки обжигающе.              Так Леви её ещё не целовал. Давил на подбородок своим, шире раскрывал её рот. Микаса покрылась мурашками, ощутив его язык на своём — до чего необычно. И приятно. Леви смачивал её губы, запускал его глубже. Стало совсем мокро и бесстыдно.              Микаса задыхалась под Леви, хваталась руками за плечи, водила по спине. Пыталась повторять, успевать за ним в поцелуе. Голова кружилась, в животе сладко тянуло, а поза впервые показалась слишком… раскрытой. Всё-таки, лёжа они целовались впервые. Она занервничала. Всего на секунду.              И тут же встретилась лицом с полом.              Леви перевернул её одним движением. Горячая щека прижалась к деревянной половице. В спину упёрся острый локоть, в плече запекло. Скрутил не в полную силу, а так, будто играючи.              — Меня этим не возьмёшь, — шепнул Леви и тут же отпустил Микасу, помог подняться, начал отряхивать. У него был чистый пол, даже без пыли. Но она решила его не останавливать.              — Я тебя не отвлекала, — следила, как хлопают его руки по одежде.              — Да ну, правда, что ли, — ответил с иронией в голосе.              — Правда. Я хотела, ну… Мне понравилось.              Леви замер и поднял голову. От его взгляда захотелось спрятаться. Микаса попятилась, схватила полотенце со спинки стула и ретировалась в его душевую. В зеркале осмотрела свой помятый вид: волосы в разные стороны, рубашка вся перекрутилась, щёки горели, будто их кипятком обварили. Микаса помотала головой, приходя в себя, и начала раздеваться.              От воды становилось только жарче. Поэтому Микаса мылилась в полной тишине, погрязнув в своих мыслях.              Пока ручка двери не щёлкнула.              Микаса обернулась через плечо, может, Леви что-то нужно? Видимо, помыться, раз он тоже с полотенцем пришёл. И начал расстёгивать рубашку. Смотрел так, что у Микасы колени задрожали.              Она отвернулась обратно к стене, продолжая пенить мыло в руках. Когда Леви наступил на поддон, пальцы Микасы дрогнули — обмылок выскользнул. Леви поднял его, коснувшись её бедра плечом, но отдавать не торопился. Медленно провёл им, а после ладонью по спине Микасы. Очертил пальцами лопатки, позвоночник, плечи.              Микаса едва слышно сопела, чтобы лучше слышать Леви. Он дышал ровно, медленно. Так же и касался её — не выходя за рамки приличия, если в душевой кабине таковые имелись. Его ладони щекотали живот Микасы, гладили бока, скользили по рёбрам. Она опёрлась руками на стену — как бы не грохнуться.              Вскоре Леви кинул мыло на полку, взял душевую лейку, включил воду. Начал медленно смывать пену. А после поцеловал чуть выше лопаток, в загривок, дотянулся до шеи. Микаса рвано выдохнула. Его губы казались прохладными в общем жаре душевой.              Походило на их прошлый «совместный» поход в душ. Тогда из-за связи Микаса так же ощущала руки Леви на себе. Но теперь его касания были ярче.              Стоило Леви обвить её обеими руками и прислониться сзади, телом к телу, Микаса вся сжалась. Ей впервые было так странно. Слишком светло, слишком душно, слишком… стоя и голо.              Наверное, это был страх. Не привычная ей тревога, а настоящий, колючий страх. Микаса не привыкла бояться, всегда сохраняя хладнокровие. Да и нагота её никогда не смущала — она солдат, всё-таки.              Но сейчас она себя им не ощущала.              Всё навалилось разом. Воспоминания о жарких поцелуях, прохладные губы Леви, его смелые руки на её теле… Это по-настоящему напугало Микасу.              — Хочешь? — шепнул Леви.              Пальцы, ранее сцеплённые на талии, скользнули к пупку. Микаса напрягла пресс — под ним закололо. Не приятно, как раньше, а ледяными иголками страха.              — Не знаю, — дёрнула плечом. Дрожащим почему-то.              — Я пойду, — тут же отпустил её, но Микаса помотала головой и выскочила из душевой первой.              Леви прикрыл глаза. Поторопился. Соскучился по близости, перенапрягся за работой. А тут Микаса сама полезла, сначала драться, а потом за поцелуями. Ещё и сказала: «понравилось».              Она же наверняка «ни разу», раз даже целоваться не умела. Леви постоянно забывал, считая Микасу во всём равной. Однако, здесь десяток лет разницы имел тот ещё вес. А он полез… Вот придурок.              Мылся долго, не хотел возвращаться в пустую комнату, а после кровать. Когда вышел, пальцы аж все скукожились. Леви толком не прикрывался — уверен был, что Микаса ушла. Ан нет, за столом сидела, над его бумагами. Он же выиграл, а она пообещала закончить.              Она не оборачивалась, не отвлекаясь от письма. Леви по-быстрому оделся и лёг в кровать. По центру, на живот, лицом в подушку. Не знал, останется Микаса или так же беззвучно скроется, как появилась тогда на его пороге.              Вскоре матрас промялся с краю, а в бок Леви упёрлась рука.              — Подвинься, я закончила, — шепнула Микаса, пытаясь пристроиться рядом.              Леви перевернулся на бок, спиной к ней, но его тут же потянули обратно. Микаса вцепилась в него взглядом. Смотрела то в один глаз, то в другой. Губы поджимала, закусывала.              — Потом, ладно? — сжала пальцы на его плече. Леви мотнул головой, соглашаясь. — И не в душе, — сморщила нос.              — Идёт, — шепнул Леви.              Микаса плюхнулась на подушку, облегчённо вздохнула и переплела с ним пальцы. Вот, что ей ближе — за ручки держаться, а не зажиматься в душевой. Зря Леви поспешил. Главное, что не успел натворить глупостей.       

°°°

      Работы поубавилось, появились свободные часы перед сном, поэтому Леви заглянул в библиотеку. Нашёл что-то более-менее достойное и поднялся к Микасе.              В конце коридора виднелись Кирштейн и Спрингер. На подоконнике сидели, о чём-то болтали. Леви молча проскользнул к Микасе. Пусть думают, что хотят.              Только порог переступил, как тут же застыл. Микаса держала мостик: стояла на руках и ногах, прогнув поясницу. И светила голым животом Леви в лицо. Она тут же осела на пол, расслабив конечности. Футболку не одёрнула, ткань обвила её торс, подчеркнула округлость груди. Леви отвернулся.              — Спина болит, — выдохнула Микаса.              — Конечно, столько верхом разъезжать, — показал книжку и прошёл к кровати, так и пряча взгляд.              — Леви.              — Чего? — сел на край и разгладил покрывало. Оно и без того лежало ровно.              — Ты можешь на меня смотреть.              Микаса улеглась на спину и вытянула руки вверх. Ткань поползла вслед за ними, оголяя даже рёбра, и красиво собралась на груди складками. Леви невольно разомкнул губы, смотрел впервые не украдкой, совсем не торопился, мог насладиться сполна.              Она была прекрасна. Хотелось провести рукой, забраться под футболку, коснуться кожи. Но Леви ограничился взглядом.              Когда Микаса закончила растяжку, подползла к Леви, опёрлась на его колени и поднялась. Зависла между его ног, снова поймала — глаза в глаза. А затем легко поцеловала в губы. Леви чуть язык не проглотил. И кадык заодно.              — О чём тут? — забрала книжку из его рук и начала листать. — Неплохо.              Микаса залезла на кровать, уселась как обычно, посмотрела на место рядом. Леви устроился у неё под боком и накрыл их ноги пледом.              Теперь привычная близость покалывала. Бедро Микасы обжигало, а не грело, как обычно. Из-за мышц казалось твёрдым, но Леви знал, какое оно мягкое, если сжать в пальцах. Дыхание Микасы было громче обычного. Леви помнил, какое оно на вкус.              Зашелестела бумага — Микаса перелистнула страницу. Они что, уже читали, что ли? Леви пытался нагнать, но лишь путался в словах. Или запахе её волос? Пропускал целые предложения, как и жаркие мысли. А после и абзацы целые перепрыгивал, как и его сердце — удары. И это ещё на привычном языке, а не марлийском. Там он бы с ума сошёл. Уже сходил от тела Микасы.              Обсуждать прочитанное Леви отказался, сославшись на усталость и утренние дела. Улизнул перед сном, книгу тоже забрал. Как к себе вернулся, сразу под душ залез. Холодный.              Ну и дела. Давно Леви так ни к кому не влекло. Привык, что близость наступала сразу же, а желание после растворялось само собой. Но с Микасой… Оно накапливалось, тяжелело в животе, кололо в кончиках пальцев. Даже дыхание перехватывало.              Он больше не оставался у Микасы, не пускал к себе, боялся, что под покровом ночи и одеяла натворит чёрт-те что. Руки сами потянутся, тело само сверху навалится. А Микаса, наверное, снова прямо не откажет. Поддастся, а потом пожалеет. Этого Леви допустить не мог.       

°°°

             Они как обычно тренировались. На площадку притащили штанги и грузы. Микасе они сразу полюбились, вообще из-под них не вылезала. И каждый раз только повышала нагрузку, Леви сам ей «блины» ставил.              Аккерман же, силы — хоть ушами ешь. Однако, их связь давно испарилась. Даже мелкие ранки долго заживали, что уж говорить об общей выносливости.              Свой тройной вес Микаса не удержала, начала терять равновесие. Леви подстраховал, но подбежал слишком поздно. Когда стащил с неё штангу, сразу было видно — перелом. Кость ближе к запястью сдвинулась, ладонь выгнулась в сторону. Микаса скрипнула зубами и пошла к штабу. Леви увязался за ней хвостиком.              Он прекрасно понимал, куда они почти что бежали. Ради Леви Микаса пережила перелом ноги, тем более сложный. Он собирался отплатить тем же, заходя в её комнату. Открыть ящик она смогла, а вот размотать кристалл — нет. Леви подсобил, придерживая Микасу за плечи.              — Только не трог… — оборвалась на полуслове, когда он залез рукой под шарф. От кристалла неаккуратно отломили кусок. Неровные грани кололись, как бы не порезаться. — Ну что вот ты?              — А как иначе? — потёр пальцы о ладонь, испачканную зелёным.              — Незачем тебе терпеть, — уложила здоровую руку на кристалл и вздохнула. — По одному тоже можно. Я так делала в Шиганшине.              В предплечье Леви запекло, а после хрустнуло. Он лишь поморщился — голова другим забилась. Мало того, что Микаса отколола кусок от кристалла, так ещё и не хотела возобновлять их связь. Да что Йегер ей наплёл?! Всё пошло наперекосяк после его письмеца!              — Так, — нахмурился. — То есть, если бы я сразу тот осколок потрогал, то неделю бы на костылях не скакал?              — Да, — отошла к стене, чтобы не упасть — голова кругом пошла. У Леви тоже, он облокотился о комод.              — Зачем тогда с ногой? — он помнил, как Микасе было больно. Да он и сам завывал, валяясь под лестницей на льду.              — Я хотела вернуть нашу связь, — посмотрела так, будто это было очевидно.              — А сейчас не хочешь, что ли?              Вопрос Леви остался без ответа. Он злился, что связь возвращалась не мгновенно — эмоции растекутся между ними позже. Но и сейчас по лицу Микасы можно было считать что-то похожее на стыд.              — Почему кристалл надколот? — не унимался Леви.              — Давай потом объясню? — тяжело вздохнула. — Я не в настроении.              — Нет, — прошёл до двери, сражаясь с надвигающимися стенами, и подпёр её спиной. Руки попытался на груди скрестить, с первого раза не вышло, запутался. И непонятно, от нервов или действия кристалла. — Сейчас.              Микаса прикрыла глаза, боролась сама с собой — это Леви уже чувствовал. Не просто не хотела говорить, не могла отчего-то. Будто пообещала не разбалтывать. Кому?.. Йегеру, конечно же.              — Что было в записке? — голос Леви осип, стал ниже на пару тонов.              — Никто не должен знать, — зажмурилась, сбрасывая остаточное головокружение.              — Говори.              — Эрен скрытно передал, что мне стоит взять с собой кусок кристалла в Марли на битву. Зачем — я не знаю, — развела руками. — Я заранее отломала его и спрятала.              Звучало логично. Йегер мог умудриться скрыть что-то от Ханджи. Всё-таки, они с Микасой знали друг друга с детства. Что-нибудь бы придумал.              — Он знал, что ты его стащила?              — Нет, откуда ему? Я решила это в последний день.              — Ладно, разберёмся. А связь наша?              Микаса вдруг зарделась. Не как от злости, когда малиновые пятна расходились даже по шее, а совсем слабенько. Розовела щеками и пыхтела себе под нос. Леви запутался. Спустя минуту тишины он прочистил горло — не мог больше ждать.              — Я стесняюсь делиться тем, что к тебе чувствую, — присела на корточки, жалобно смотря исподлобья.              Даже глаза заблестели, а плечи сжались. Иголки тоже выпустила, но Леви знал, если коснётся её — ни капли не уколется. Он выругался и тоже съехал на пол. Вот оно как всё просто. А он уже себе надумал, молодец какой.              Протянул руку, взял Микасу за уже здоровую и придвинул к себе, обнял за плечи.              — Чувства на то и чувства, чтобы быть внутри. А тут ты всё будешь знать, — бубнила, устраиваясь удобнее у его бока. — От тебя почти ничего «не слышно». Нечестно получается.              — Я сделаю вид, что не замечаю.              — Нет уж, замечай, — пихнула его бедром. — И своими делись.              — Попробую, — чмокнул её в висок.       

°°°

      Леви наоборот старался прятать мысли. Заталкивал их поглубже, плотнее закрывал крышку. Даже щели подтыкал, лишь бы ничего не просочилось. Чувства-то да, от Леви они почти не исходили. Но узнай Микаса, что он ощущает к ней физически, наверняка снова испугается.              Поэтому он отводил взгляд всякий раз, когда Микаса выглядела особенно притягательно. Оказалось, теперь он видел её такой всегда.              По вечерам увлекался чтением. Размышлял как герои, обдумывал сюжет. Микаса удивлялась тому, насколько Леви понравилась эта книга, раз он так глубоко в неё погружался.              Обычно они сидели у Микасы — там никто не потревожит. Но одним вечером она спустилась к Леви и скрылась в душевой. Он на месте усидеть не мог, ждал, когда уж выйдет. Чувствовал, что Микаса брила ноги. Её гладкую кожу уж очень хотелось потрогать. Главное не всю Микасу ощупать, о чём Леви старался даже не задумываться.              Настроение у неё было хорошее, Микаса думала обо сне в обнимку, когда ложилась в кровать. Ладно, сегодня Леви разрешит, одну ночь перетерпит, сдержится.              Микаса очень его радовала, делясь светлыми, нежными чувствами. Почему стеснялась их — непонятно. У неё щекотало в груди, когда Леви её обнимал или целовал в макушку. Она еле сдерживалась от улыбки, когда долго на него смотрела. Это было чудесно, хоть и слишком невинно для взрослого Леви. Ему нравилось.              Микаса вытянула ногу, задрала подол ночнушки, закинула колено на него. Сначала Леви просто смотрел, затем решился провести кончиком пальца по лодыжке. По ноге Микасы разбежались мурашки, Леви различил их даже в тусклом свете свечи.              И хоть внешне она была непроницаема, она чувствовала… Леви не мог подобрать слов. Наверное, что-то «удушающе приятное» подходило лучше всего. Осмелев, он уложил всю ладонь, поглаживая гладкую, почти что шёлковую кожу. Вёл выше, к колену. Старался держаться стойко, не думая о пошлом. Нога и нога. Красиво, приятно. На этом всё.              Миновав колено, забрался кончиками пальцев под подол. Совсем чуть-чуть, Леви не смог побороть этот порыв. В его животе приятно затянуло.              И тут резко — страх. Не его, Микасы. А теперь общий, приумножающийся меж Аккерманами. Сердце подпрыгнуло и побежало, дыхание спёрло. Кровь отлила от головы.              — Тише ты, — Леви тут же убрал руку и отлёг в сторону.              Неужели, это настолько пугало Микасу? Он бы никогда не подумал… Поэтому даже голову отвернул, чтобы не смущать сильнее. Но Микаса взвинтилась пуще прежнего. Двинулась вперёд, уткнулась в его плечо лбом, за бок рукой обняла.              — Иди к себе, — попытался мягко её оттолкнуть. У Леви уже голос проседал. Не хватало им общей паники.              Микаса помотала головой и привстала на локте. Смотрела так, что Леви сам уже был готов сбежать. Прямо так, в домашней одежде, не пойми куда, лишь бы подальше. Он часто дышал, глядя куда угодно, но не на Микасу. Она же его прямо-таки пожирала взглядом. Сказать что-то хотела, но буквы на языке путались, всё никак не объединялись в слова.              Может, собиралась его отвергнуть? Раз и навсегда дать понять, что ей не хочется близости. А те слова про чувства — пустой звук, ведь Леви ничего особенного от неё не «учуял». Так, милую симпатию. Может, это было лишь интрижкой для Микасы? Зарождающаяся буря в груди сменилась настоящим штормом — на ногах не устоять, как бы не снесло.              — Микаса, иди, говорю, — Леви закрыл глаза — перед ними пульсировали тёмные пятна.              — Я только пришла, — накрыла его губы своими, холодными. А после коснулась горячим языком.              Отстранился Леви моментально. Видел, как Микаса наползает сверху, гладит его по груди руками, светит красными щеками, и ничего не понимал.              — Ты чего дела…              — Я хочу, — прижала палец к его губам, а после сменила его своими.              Теперь-то Леви заметил. Там, за страхом, таилось кое-что поинтереснее. Да она вся горела. Жаждала попробовать новое, ёрзала, прижималась ближе. Созрела. И нервничала, ведь не знала толком, что делать. Повторяла, что уже видела — стала шею целовать, вжимая Леви в кровать всем весом.              — Расслабься, — шепнул, гладя по волосам, и мягко перевернул Микасу на спину. Смущённая такая, маленькая совсем, в одной ладошке поместится. — Если что не так, левый, — показательно сжал кулак. — Правый, если хорошо.              Микаса кивнула, облизывая губы, и растеклась по кровати.              Первым делом Леви запер дверь на ключ. Торопиться не планировал, возвращался на кровать медленно, ждал, пока Микаса полностью успокоится. Когда её сердце зайдётся не от страха, а желания.              Лёг сбоку, сверху не наваливался. Сначала просто целовал, медленно, не требовательно. К шее спустился губами, обнимал за талию. Прислушивался к её ощущениям. Пока кололо лишь в правой руке — Микасе стоило бы постричь ногти, прежде чем так отчаянно сжимать кулак. Но это было не важно. Всё не важно, когда она рядом.              Гладил руками по торсу, коснулся тяжёлой груди сквозь одежду, бережно, едва весомо. Микаса совсем виду не подавала, только дышала чаще прежнего. Связь выручала, иначе бы Леви точно не узнал, насколько ей нравится.              Вернулся к лодыжке, провёл рукой к колену, забросил себе на поясницу, навис наконец сверху. Всё внутри Микасы расцвело сладким жаром. Мягко говоря, Леви был удивлён. Сам он не чувствовал такого, ни к кому и никогда. Наверное, у девушек это проходило ярче.              Микаса дрожала в предвкушении. Она полностью доверилась Леви, отдалась в его руки, изучающие её тело. Таяла, терялась в нём взглядом и вздрогнула, когда ладонь Леви спустилась на ягодицу.              Он ждал, следил за левой рукой — ничего. А вот в правой… Настучит по ней потом. Уже дважды пар шёл, но Микаса упрямо колола ладонь ногтями. Отвлекалась, не замечала ничего.              И сейчас, когда Леви аккуратно сместил руку, пощекотал по ткани белья, сжала кулак лишь сильнее. Снова до крови. Ещё не хватало, чтобы он Микасу паром исцеления обжёг — там же кожа нежная.              — Правый больше не надо, — попросил едва слышно. Микаса послушалась.              Леви разогревал её постепенно, массировал вход, ощущал проступающую влагу через ткань. Сам уже весь на взводе был, но целиком погрузился в ощущения Микасы.              Он медленно сполз с кровати, улизнул в душевую, начал тщательно мыть руки. В зеркало глянул, обомлел. Никогда у него так щёки не краснели, всё с Микасы перенял.              Когда вернулся, аккуратно стащил с неё бельё, развёл её ноги шире. Нагнулся, поцеловал. Микаса жадно впивалась в его губы в ответ. Леви аккуратно, как можно медленнее, ввёл внутрь палец. Она напряглась, сжала и без того тесные стенки. И даже сейчас, от одного среднего, Леви ощущал дискомфорт. Внутри себя.              Это будет проблемой.              Он хорошо её разогрел, не скупился на ласки. И Микаса же сама иногда, он знал! Почему тогда щипало? Если уж от одного пальца так, то… Леви просто не сможет. Возможно, снова поторопился. Ну, ничего, времени у них достаточно. Леви вынул палец, провёл вверх по половым губам и… подавился воздухом.              Он никогда не изучал девушек, всем его партнёршам нравился классический секс. А там, оказывается, было кое-что по-настоящему интересное... Леви, правда, не знал, как подступиться. Ощущения кололи своим обилием, Микаса вздрагивала, чуть сжимала колени, пихала Леви в бока.              — Покажи, как, — заглянул в её глаза, поддетые маревом удовольствия.              Микаса сглотнула, смотря вниз, на свою задранную до живота ночнушку. И снова всё внутри неё свело, раскатилось по телу приятным покалыванием. Она опустила руку, накрыла пальцы Леви, показала.              Это было просто потрясающе. Он перелёг на бок, подмял под своё бедро колено Микасы. И вкушал её удовольствие, прямо-таки наслаждался за её счёт, ведь мужское тело было скупо как и на эмоции, так и на ощущения.              Они рвано целовались, прерываясь лишь на вздохи. Огонь только разгорался, приятно обжигал их обоих. Леви даже не заметил, что Микаса пропихнула руку под его живот. Понял, только когда полезла в штаны.              — Дай мне тоже, — её пальцы дрожали, забираясь под резинку белья.              Леви хотел предупредить, что на фоне её ощущений многого ждать не стоит. Но раз хотела — пожалуйста. Стащил всё с ног, сжал её неумелую руку вокруг члена, двинул тазом вперёд. Кажется, Микасе нравился сам факт происходящего. В ней кипело любопытство, она повернулась к Леви, разглядывала. Никогда не видела, что ли? Вставший вряд ли.              Леви лёг на спину, дал осмотреть, по-разному потрогать. Водила рукой Микаса именно так, как он и показывал. Только она хмурилась, ускорялась, сжимала пальцы сильнее. Разницы особо не было.              — Я что-то не так делаю? — пыталась успокоить сбившееся дыхание.              — Да нет, всё так, — Леви причмокнул губами. — У тебя просто лучше.              И тут же навалился на неё, уложил, сел между её ног. Одной рукой ублажал сверху, второй спустился, пробно вставил палец. Стало мягче и мокрее, приятнее обоим.              Это сочетание сводило с ума. Леви еле держался, чтобы не завалиться на Микасу. Пик наплывал постепенно, короткими волнами. Удовольствие расходилось по всему телу, топило в себе. Леви закусывал губу, но всё равно мычал — иначе никак было. А вот Микаса… Вообще ни звука не издавала. И даже когда их обоих скрутило, выгнуло в сладостном спазме, лишь шумно выдохнула.              Леви даже касаться себя не пришлось, без рук кончил. Всё вокруг запачкал, молодец какой. Позже разберётся. Он плюхнулся на Микасу, придавил вялым телом. Пришлось скатиться на бок, иначе задушил бы. В кончиках пальцев игриво покалывало, в груди всё разрывалось. Хотелось заобнимать Микасу до смерти.              Это было прекрасно. Леви взгляда от неё отвести не мог. Думал, как часто Микаса будет позволять… Ей же тоже понравилось? Явно да, ощущения-то общими были. Главное, чтобы не застеснялась…              — Ещё хочу, — Микаса устало улыбнулась, повернув голову к Леви.              — Сейчас?              — Нет, — округлила глаза — и так вымоталась, судя по виду и загнанному дыханию. — Вообще.              Как с языка сняла. Леви привстал на руках, поцеловал Микасу. Нежно-нежно, сладко так. Какое-то время они молча лежали рядом, переводя дух — будто кросс пробежали.              — А теперь мыться, — Леви сел и принялся искать свои штаны.              — Что? — Микаса приоткрыла один глаз. — Нет, давай утром.              Леви помотал головой. А когда она упрямо улеглась лицом в подушку, поднял на руки. Забросил на плечо, донёс до душевой, поставил на поддон прямо в ночнушке. Вернулся за полотенцем, повесил на крючок.              — Я пока постельное поменяю, — собирался было выйти.              — Ужас, Леви, — фыркнула Микаса.              — Ужас — это в сперме спать. Ночнушку свою, кстати, в стирку кинь.              Микаса кивнула, стянула её через голову и бросила в плетённую корзинку.              Леви хотел отвернуться, но… Ему же разрешили смотреть. Поэтому обвёл взглядом её формы, задержался на влажных изнутри бёдрах. Микаса была совершенна. И вся — для него. Но на сегодня хватит, завтра дел выше крыши. Поэтому Леви вздохнул и ушёл в комнату.