Я назову тебя луной

Пьеро, к сожалению, не узнал Торпедине, когда тот после прилета сразу помчался в деревню и вне себя от радости заграбастал подопечного в объятия. Для Микеле это не стало сильным ударом, так как я его сразу предупредила о полной потери памяти тенора, но выглядел он расстроенным и немного растерянным. Посольство за неделю с легкой ноги Торпедине подготовило все необходимые документы, и мы наконец-то могли вернуться домой. Пьеро, держа в руках свой паспорт, внимательно всматривался в фотографию и всю дорогу до аэропорта молчал. Последние дни он постоянно уходил в себя, пытаясь выковырять хотя бы небольшие крупицы воспоминаний, но это давалось ему с трудом. Он смог вспомнить только дату рождения, имена брата и сестры и внезапно недавний тур по Америке. Николя и остальные жители при виде нас с Джанлукой, пока мы навещали Пьеро и ждали документы (в отель он не мог заселиться при всем желании), каждый раз убегали в хижины или просто отворачивались. Арабель же тихо здоровалась и опускала глаза в пол. Мне было жалко эту девушку: с ее красотой она могла бы стать моделью или актрисой, если у нее есть талант. Отец же обрек ее на грустное существование в дикой глуши, оборвав все возможности самореализоваться. Поэтому именно ей я вручила огромную сумку с одеждой, книгами и другими мелочами в знак благодарности за то, что они сохранили моему мужу жизнь. Среди вещей затерялись несколько томиков с русской классикой на французском: Пьеро мне поведал, что Николя преподавал в институте литературу. Когда мы сели в самолет, я написала сообщение маме, что через пару дней вернусь за дочерью. Я очень соскучилась по Летисии, но мне нужно было подготовить ее к тому, что папа сейчас ее не помнит. Я не знала, как мне это все объяснить маленькой девочке, но пока старалась не думать об этом: впереди предстояла адаптация Пьеро к старому укладу жизни. В прессу пока не просочились слухи о том, что тенор “Il Volo” найден. Микеле планировал анонсировать это после того, как Пьеро пройдет лечение в одной из клиник Болоньи, где собрались лучшие нейрохирурги страны: мозг моего мужа явно пострадал, раз случилась такая глубокая амнезия. Две пересадки прошли хорошо. Пьеро не падал в обморок, не жаловался на головную боль, хотя я боялась, что будут какие-то последствия. Почти сутки занял наш перелет, и когда я ступила на асфальт в аэропорту Болоньи, мне полегчало: мы дома. Джанлука попросил пожить пару дней у нас дома, прежде чем вернуться в Розетто-дельи-Абруцци – эта поездка его вымотала, и он хотел немного прийти в себя. Я с радостью согласилась, так как моя благодарность к этому мужчине не знала границ. Кто знает, вернулись ли бы мы домой с Пьеро, если бы не поддержка и помощь Джана? Пьеро вошел в холл и, бросив чемодан, встал посреди него, изучая обстановку. Он медленно ходил из комнаты в комнату, трогая абсолютно все вещи: фотографии, книги, бумаги – все то, что могло дать хоть какую-либо зацепку. Я же быстро приняла душ и приготовила ужин на скорую руку. -Очень вкусно! -промурчал баритон, наматывая спагетти на вилку. -Элена, ты божественно готовишь! Пожалуй, я останусь у вас на недельку. -Да без вопросов, -я рассмеялась и перевела взгляд на тенора. Он водил вилкой по тарелке, практически ничего не пробуя. -Пьеро, все в порядке? -Все хорошо, я просто не голоден, -затравленно улыбнулся мужчина: мыслями он явно находился где-то не здесь. Я отложила приборы, так как и у меня пропал аппетит. -Пьеро, у тебя что-то болит? Ты практически восемь часов без еды находишься… -начала я, а тенор резко взглянул на меня злыми глазами. Я непонимающе уставилась на него. -Что такое? -Спасибо, я не голоден, -еще раз отчеканил Пьеро и встал из-за стола. -Я пойду в спальню. Джанлука задумчиво потер шею. -Что это с ним? Я пожала плечами, но решила оставить мужа в покое. Он наверняка находился в жутком стрессе, и лишний раз трогать его было небезопасно даже для самой себя. Вдруг после сотрясения его характер поменялся? Я приготовила гостевую комнату для Джанлуки, хотя он порывался лечь на диване в гостиной. Отвоевав это местечко себе, я расправила постель в новом месте и легла под теплый плед. Пьеро я оставила в нашей спальне, чтобы не тревожить и не смущать его своим присутствием. -Элена, доченька! -мама быстро взяла трубку и чуть не расплакалась. -Ну что, как вы там? Добрались? -Все хорошо, мама, -я попыталась широко улыбнуться. -Как вы сами? Летисия не сильно вымотала вам нервы? -Да ты что такое говоришь? Это золотко – идеальный ребенок. Вся в тебя, ты тоже в детстве не доставляла нам особых проблем, -мама рассмеялась. -Все началось после того, как ты уехала из России… -Мамочка! -на экране показалась мордашка дочери, и я растаяла. -Привет, мамочка! Ты скоро приедешь? А папа где? Почему он не с тобой? -Доченька, солнышко, привет, моя золотая, -я чуть не расплакалась от нахлынувшей любви и тепла. -Все хорошо, я через два дня прилечу за тобой, и мы поедем домой, папа тебя тут встретит! Он очень устал и уже спит, но передает тебе привет и попросил сказать, что очень по тебе соскучился. -И я тоже соскучилась, -взгрустнула Летисия. -Он очень долго гулял со слонами. -Так получилось, милая моя, -я попыталась успокоить девочку. -Он ведь когда работает, тоже надолго уезжает. А тут потерялся, но мама его нашла, не волнуйся. В кадре показался мой папа, и мы еще немного поболтали все вместе, а потом он забрал Летисию на прогулку – дедушка обещал внучке сходить вечером перед сном в парк и слепить снеговика, так как днем наконец-то выпал первый снег. Моя дочь была в восторге и постоянно тащила старших на улицу, чтобы ловить ртом снежинки и катать липкие шарики. -Элена, как Пьеро? -тихо спросила мама, когда папа увел Летисию одеваться. -Он так и не вспомнил ничего? -Нет, -я вмиг сникла. -Ни меня, ни Летисию. Конечно, он постепенно вспоминает что-то, связанное с работой, группой, но мы как будто провалились в этот гребанный вулкан, и нас там испепелило. Не знаю, что я скажу Лети. -Врачи должны помочь, -с полной уверенностью заявила мама. -Ты же сама сказала, что начальник Пьеро этим занимается. -А сколько случаев, когда память так и не восстанавливается? -я вытерла слезу, предательски выбежавшую из глаз. -Но я, наверно, переживу, а вот Летисия… -Я начну аккуратную подготовку, -кивнула мама, с жалостью смотря на мои мучения. -Чтобы для нашей девочки это не стало сильным ударом. -Спасибо тебе, мама, за все, -я грустно улыбнулась. -Что бы я без тебя делала? Мы еще немного поболтали и попрощались, и я, прижав телефон к подбородку, мысленно уже улетела в Россию, где мне предстоял один из самых сложных разговоров в моей жизни. Мелькнула тень в проеме, и я перевела на нее размытый взгляд. Пьеро, облаченный в свою старую пижаму, прислонился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди. -Ты с дочерью разговаривала? Как она? -Хорошо, -я бросила телефон рядом. -Очень по тебе соскучилась, и я не знаю, как ей объяснить то, что ты ее не помнишь. -Может, не надо? -Пьеро сверкнул перемотанной изолентой оправой – он наотрез отказался ее менять. -Думаю, что я смогу быть для нее отцом даже в таком состоянии. Я покачала головой. -Нет, Пьеро, нельзя врать ребенку, она все равно почувствует, что что-то изменилось. Надо просто правильно преподнести ей эту информацию, только вот как? Повисло молчание, которое означало одно: проблема была серьезной. -А почему ты спишь здесь, а не в спальне? -кивнул Пьеро на одеяло. -Ты меня разве боишься? -Нет, я не хочу тебя беспокоить лишний раз – может, ты вспомнишь хотя бы что-то, находясь в одиночестве? -я прислонилась головой к спинке дивана. -Тебе нужно максимально погрузиться в твой привычный быт, чтобы воспоминания вернулись быстрее. -Именно поэтому тебе нужно вернуться в спальню и лечь рядом, как и раньше, -прошептал Пьеро, медленно подходя ко мне. Я сглотнула: полурасстегнутая рубашка и штаны, низко сидящие на бедрах, вызывали во мне весьма похотливые мысли. Я замотала головой. -Нет, что ты, спи спокойно в одиночестве, я не хочу тревожить твой сон… Тенор, подойдя вплотную, повел плечами и подхватил меня на руки. Охнув, я зацепилась руками за его шею. Он внимательно посмотрел на меня помутневшим взглядом, а затем аккуратно понес в нашу спальню, где опустил на кровать и прижал мою ладонь к своей щеке. -Не волнуйся, все так, как и должно быть. Я рядом. Я кивнула и легла на спину. Пьеро заботливо укрыл меня одеялом и, обойдя кровать, лег с другой стороны, подогнув руку под голову. Он близоруко щурился в мягком свете прикроватного ночника – очки лежали на тумбочке. -Что-то щелкает в голове, но воспоминания ускользают, хотя я всеми силами хватаюсь за них, -прошептал мужчина, не отрывая от меня взгляда. -Как я мог забыть то ценное, что было у меня в жизни? Я не ответила – родная кровать и двадцатичасовой перелет сделали свое дело. Крепкий сон скосил меня за несколько секунд, и последнее, что я видела – болезненный взгляд Пьеро, который неотрывно следил за мной.