Я назову тебя луной

Пьеро наконец-то вернулся домой. Летисия была безумно рада и везде сопровождала отца, куда бы он не пошел. Даже вечером я нашла ее под дверью нашей с мужем ванной с куклой в руках. -Лети, ты чего здесь делаешь? -я присела рядом с дочерью и погладила ее по голове. -Я папу жду, он обещал мне сказку на ночь почитать, -светясь от счастья ответила девочка. -Так, а ты зубы почистила? Почему не в пижаме? Давай, пойдем-ка тоже в порядок себя приведем, -я взяла дочку за руку, и она, хныкая, дала себя увести. Я же пребывала в двойственных чувствах. С одной стороны, я безумно скучала по Пьеро, и теперь его присутствие наполняло мое сердце теплом и любовью. С другой же стороны я не могла простить его за те слова, сказанные мне в больничной палате в мой день рождения. То есть он дает себе возможность сойти с дороги, которую мы вместе преодолевали? Не считаясь с моими чувствами? Не спросив меня? Торпедине же зря время не терял: он организовал пресс-конференцию с представителями СМИ, куда набился полный зал, а также назначил интервью для “Vanity Fair”. Мне это все, конечно, не нравилось, но нужно было прервать молчание и объявить, что Пьеро Бароне жив, здоров, орел и готов к интенсивной работе на радость фанатам. Со мной тенор был вежлив, но немного отстранен. Он не касался меня, не обнимал, про поцелуи я вообще молчу – их и в помине не было. Мне очень не хватало прикосновений и живого тепла, но первой идти на контакт я не хотела – меня разочаровал мой собственный муж, и я просто боялась сделать первый шаг. С дочерью же он проводил все свободное время: читал, играл, рисовал, был моделью – Летисия была в восторге от отросших волос Пьеро и постоянно крепила на голову тенора заколки, резинки, плела косички и делала хвостики. Сицилиец не возражал. Он даже дал уговорить себя прийти на чаепитие в кукольном домике и быть там дворецким. Я приготовила ужин под какое-то очередное шоу на ТВ, борясь с плохим настроением. Какая-то червоточина поселилась в моем сердце, разрушая все надежды на светлое совместное будущее. -Пьеро, Летисия! Ужин готов! -я сполоснула раковину и прислушалась к шагам. Тихо. -Лети! Ты где? На ходу вытирая руки полотенцем, я прошлась по дому, но никого не нашла. Муж и дочь словно испарились, лишь в детской одиноко горел ночник. Проходя мимо панорамного окна в кухне, я краем глаза зацепилась за две фигуры. Пьеро и Летисия орудовали граблями и подбирали упавшую кленовую листву. Девочка старалась словно взрослая, сосредоточенно нахмурив брови и поджав губы также, как и ее отец. Пьеро же что-то напевал, устремив взгляд на уже пожухлый газон. Я, накинув длинный вязаный кардиган на легкое домашнее платье из хлопка, вышла к ним через террасу. -Эй, работяги, ужин готов. Все уже на столе, пойдемте в дом, -я обняла себя, дрожа от холодного ветра. Пьеро поднял глаза и прекратил петь. Его взгляд вперился так, словно он увидел меня впервые. Я смущенно поправила волосы, выбившиеся из пучка, и зябко поежилась. -Так, Лети, давай сюда грабли и беги домой мыть руки, я уберу инструменты на место и приду, -мужчина протянул руку, но девочка отошла на пару шагов. -Я помогу тебе! -Хорошо, -пожал плечами тенор. -Элена, иди домой, сегодня очень холодно на улице. Тебя продует. Ничего не ответив, я вернулась в дом, где вкусно пахло свежеиспеченными булочками и тушеной говядиной. Разложив по тарелкам еду, я села за стол, но не притронулась к приборам до тех пор, пока не вернулись с улицы Летисия и Пьеро. Девочка была в восторге от совместного занятия с отцом и попросила его завтра еще немного поработать на улице вместе. Сицилиец ответил утвердительным кивком и быстро орудовал вилкой – видимо, он все-таки скучал по моей стряпне. -Ты прекрасно готовишь, -произнес Пьеро, когда я составляла грязную посуду в раковину. -Мне стоит быть осторожным – на таблетках проявляется зверский аппетит, и есть риск набрать лишние килограммы. -Ты всегда решал эти вопросы долгими тренировками в спортзале, -я открыла кран и намылила губку. -Но за комплимент спасибо, мне приятно. -Судя по тону – не очень, -тенор приблизился ко мне и встал слева, оперевшись руками о деревянную столешницу. -Ты будто избегаешь меня последние дни. Что случилось? -Тебе показалось, -фальшиво улыбаясь, я повернулась к Пьеро. -Все хорошо. Просто зима на носу, витамин Д понизился, возможно и железо тоже – нужно пропить курс добавок… -Не ври мне, Элена, -поморщился брюнет. -Я же вижу, что ты будто не здесь. Что тебя беспокоит? -Пьеро, хватит, -я отвернулась и начала с энтузиазмом намыливать кружки. -Все нормально, я просто устала за последние дни. -От меня устала? -голос тенора зазвенел. -Я для тебя обузой стал? -Что ты такое говоришь? -я скосила ошарашенный взгляд на мужа. -Какая еще обуза? Да я в жизни бы такое не подумала про тебя или про Лети. Не неси бред, пожалуйста. -А я не несу бред, я говорю то, что вижу, -Пьеро начинал заводиться. -Ты после дня рождения будто пытаешься отгородиться от меня. Что я такого сказал? -Что ты сказал? Что ты такого сказал? -я вспыхнула и бросила губку в тарелки, полные грязной мыльной воды. -Так я тебе напомню: ты собираешься найти пути отступления, не попытавшись даже построить хоть что-то со мной, не имея воспоминаний. Ты мне сказал, что ты возможно сильно изменился и возможно полюбишь другую женщину, так как твои чувства ко мне застряли в потерянной памяти. Ты сказал это мне, своей законной жене, которая чуть с ума не сошла, пока искала тебя два месяца! -Элена, прекрати! -повысил голос Пьеро, сжав до белых костяшек большие кулаки. -Я ведь не сказал, что это окончательно так… -Но ты сам даешь себе такой вариант развития событий! -воскликнула я, пытаясь не разреветься прямо в этот момент. -Ты даже не попытался что-то построить со мной вновь, кутаясь в свои страхи и сомнения! А ты думаешь, мне не было страшно в этих чертовых деревнях, где нас с Джаном любой мог ударить палкой по голове и прикопать на дальнем поле? Мне не было страшно, когда этот придурок Николя побежал за ружьем? А спать в старом «Опеле», зная, что этот чокнутый профессор может застрелить нас или поджечь автомобиль? Но я переборола себя и свои страхи, зная, зачем я это делаю! -Не путай теплое с мягким! -прокричал Пьеро, стукнув кулаком по столу. -Я мог промолчать и поставить тебя перед фактом, что все кончено, но я предупреждаю заранее, что такой исход событий может быть, чтобы это не стало таким ударом для тебя. Не от хорошей жизни такие варианты возникают в моей голове! -В отличие от тебя, я никогда бы не позволила себе предать своего любимого человека, -выдохнула я, резко сорвав полотенце с крючка, и вытерла руки. -Бывший не в счет, я так понимаю? -язвительно прокомментировал Пьеро, а я, забыв как дышать от такого удара, со всей злостью бросила полотенце под ноги мужу и, плача, пробежала в гостевую ванную и закрылась на замок. Пьеро действительно изменился. Его взгляд стал холодным и колючим, а из него самого будто бы достали все человеческие качества: эмпатию, бережное отношение к близким. Я размазывала слезы по щекам и не верила, что передо мной пару минут назад стоял мой муж, мой любимый чуткий муж, который всегда следил за своими словами и не позволял себе сказать что-то лишнее. Никогда. Слова Пьеро ранили меня до глубины души своим цинизмом и жестокостью. Последняя фраза вообще оставила меня бездыханной. Конечно, я плохо поступила с Сашей, я это прекрасно осознавала и до сих пор себя винила в нашем с ним расставании. Но слышать это от Пьеро, от человека, который настойчиво добивался моего расположения зная, что я помолвлена с другим… Как-то мерзко, что ли. Выйдя через полчаса из ванной, я прошлепала на кухню, чтобы домыть посуду, но, видимо, Пьеро, чтобы спустить пар, сделал это за меня. Пожав плечами, я выпила еще одну чашку чая и поднялась в спальню, чтобы найти в комоде комплект постельного белья. Сегодня спать в одной постели с мужем я не могла, поэтому пока решила переехать в гостевую комнату. В гостиной горел свет, и Пьеро с Летисией расползлись по дивану, смотря какой-то фильм из девяностых. Девочка прижалась к отцу, схватив его за руку, которой он обнимал детское тельце. Тенор же, абсолютно спокойный, сосредоточенно смотрел в экран, лишь коротко отвечая на вопросы дочери. Не понимая, что делать дальше, я приняла душ, надела свою любимую фланелевую пижаму, которую мне подарила мама Пьеро на прошлое Рождество, и легла в постель. Ночник горел теплым светом, а я читала «Яму» Куприна, чтобы немного отвлечься от этой ссоры с мужем. -Мамочка, а ты почему здесь? -Летисия вбежала в комнату и прыгнула на кровать, обнимая меня за ноги. -Я тебя потеряла. -Солнышко, я пока поживу здесь. Папа отвык спать со мной и ворочается во сне, поэтому не буду его тревожить лишний раз, -я погладила малышку по голове и мягко улыбнулась. Она не должна знать, что ее родители сейчас находятся не в лучших отношениях. -О, так я могу спать с ним теперь! -засверкала глазами девочка, а я рассмеялась. -Лети, это надо у папы спрашивать, я ничего не могу тебе сказать. -Милая, не стоит, у тебя есть своя кроватка, -в комнату вошел Пьеро, уже переодевшийся в пижаму. -Пойдем, я тебе почитаю сказку, только сначала почистим зубы. Тенор протянул руку, и девочка ухватилась за его ладонь. Они вышли, не оборачиваясь, а я вновь вернулась к чтению, но мысли мои блуждали где-то далеко, вовсе не в доме терпимости Анны Марковны. -Элена, прекращай, -произнес Пьеро, входя в комнату. Он присел на краешек кровати и взял меня за руку. Я не отрывала взгляда от бумажных страниц, чтобы не расплакаться второй раз за вечер. -Да, я не имею права говорить тебе… -Да, не имеешь, -сухо перебила я тенора, вырывая ладонь. -Извини, я занята. Спокойной ночи. -Не обижайся, Элена, -мужчина придвинулся ко мне и наклонился, чтобы обнять, но я отклонилась в сторону. -То есть так, да? -Как? -я невинно взглянула на Пьеро. -Что такое? -Ты снова хочешь поругаться? -мужчина начинал заводиться. Я видела, что на препаратах он действительно становился более агрессивным. А вдруг это так повлияла травма? И теперь, даже если отменить таблетки, Пьеро останется таким же… Чужим? -Нет, -я помотала головой. -Не хочу. Я ничего не хочу, Пьеро. Оставь меня, пожалуйста. Ты сегодня вновь ранил меня до глубины души, и я вынуждена зализывать эти раны, чтобы Летисия ничего не заподозрила. -А обо мне ты подумала? Что чувствую я? -блеснул глазами сицилиец. -А ты? Повисло молчание. Было понятно, что никто не собирался уступать друг другу, чувствуя себя уязвленной стороной. Конечно, Пьеро пострадал больше, чем я, но вновь проглотить такое отношение к себе и закрыть глаза на достаточно жесткое поведение мужа я не была готова. Не хотелось забыть о себе, думая о благополучии других, пусть и близких мне людей. -А если я скажу, что люблю тебя? -тенор попытался выложить неиспользованный козырь. Я хмыкнула. -Прекрати торговаться. Я не поверю сейчас в эти слова. Иди спать, пожалуйста, -хотелось послать Пьеро куда подальше, но на первый раз и спальня подойдет. -Хорошо, -мужчина встал, проведя рукой по отросшим волосам, и быстро вышел из комнаты, однако вернулся обратно через десяток секунд со своей подушкой и лег прямо на пол около кровати, где лежала я. -Вот теперь спокойной ночи. Я нервно рассмеялась. Что он пытается доказать? Хочет ощутить себя тем, кто делает все, а потом обвинить меня в том, что я разрушила семью? Гениальный план. Надежный, как швейцарские часы. -Что ж, спокойной ночи, -я захлопнула книгу и направилась в спальню, где легла на свою сторону кровати. Через полминуты тенор прошлепал за мной и опустился на свою половину. Я вновь встала и сделала несколько шагов, но Пьеро схватил меня за запястье, останавливая. -Мы долго будем как два идиота бегать туда-сюда? -Нет. Просто ложись спать, а я вернусь в гостевую комнату, -холодно произнесла я, пытаясь выдернуть руку из цепких пальцев Бароне. -Пусти, мне больно! -И мне больно! -Пьеро, сверкая глазами в приглушенном свете ночника, скорчил гримасу. -Элена, я хочу быть честным с тобой до конца! Я же вижу, как ты относишься ко мне, с какой любовью и заботой, но не могу дать такую же реакцию в ответ! Врать я не хочу – слишком хорошо к тебе отношусь, но и дать то, что ты по-настоящему заслуживаешь, тоже не получается! Прости меня, если мои слова так сильно задели тебя, но я хочу, чтобы ты знала: я не смогу тебя обманывать. Правда может принести боль, и если я сейчас могу сделать так, что дальше тебе будет не так плохо от исхода нашей истории, каким бы он ни был, то я сделаю все для этого. Прости, милая, прости. Прости, прости, прости… Тенор притянул меня к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в мои еще влажные после душа волосы. Я тихо заплакала. -Боже, какая же ты хрупкая, -прошептал Пьеро, обнимая меня еще сильнее. -Хочется сжать тебя со всей силы, но боюсь сломать… Элена, ты плачешь? Мужчина отстранился и обеспокоенно взглянул в мое лицо. Я отвернулась, вытирая предательски катившиеся слезы. Брюнет взял мое лицо за подбородок и повернул к себе – я закрыла глаза, нервно сглатывая ком в горле. -Все, Элена, я больше слова тебе не скажу на эту тему. Успокойся, все будет хорошо, -мужчина заботливо вытирал слезы большим пальцем левой руки, правой же крепко обвил талию, не давая ни единого шанса мне упорхнуть, хотя хотелось. Почему-то мне было некомфортно находиться в объятиях Пьеро. -Я был не прав – нам действительно нужно преодолеть эту чертову амнезию вместе, бок о бок. Я готов к этому, слышишь? Я готов довериться тебе. -Нет, Пьеро, -я замотала головой, вытирая слезы. -Ты прав. Даже если и распадется семья, нам нужно думать о Летисии. Она не переживет этот удар. Нужно ее подготовить. -Ты уже разводиться собираешься? -как-то грустно спросил мужчина, а во мне вновь вспыхнула злость. -Не иди на попятную, -я вывернулась из объятий мужа – после последнего его вопроса они весьма ослабли. -Ровно то же самое ты озвучил мне несколько дней назад. Не прикрывайся благородством, но ты уже давным-давно все решил. Я не смогу повлиять на твои чувства ко мне. Извини. Спокойной ночи. Я выбежала из спальни и забилась в уголок кровати гостевой комнаты, проплакав всю ночь. Пьеро, к счастью, решил оставить меня в покое, а я мысленно паковала чемоданы и переезжала обратно в Россию.