Я назову тебя луной

Я купила билеты в Россию на 28 декабря. Пока что я планировала вернуться обратно в Италию, ведь дочь должна находиться с матерью, но еще не думала о том, что будет, когда начнется бракоразводный процесс. Эта мысль меня пугала, и я изо всех сил старалась ее избегать. Я до сих пор любила Пьеро, несмотря на то, что он сделал со мной в тот злополучный вечер и на наши бесконечные ссоры. Тенор будто специально  выводил меня на эмоции, чтобы убедиться в моих чувствах и намерениях, а я с каждым днем все меньше поддавалась на его провокации, пытаясь сохранить хотя бы немного душевных сил. Дочь чувствовала, что что-то не так, но каких-то конкретных эпизодов она не видела – и за это я была благодарна пока еще мужу. Утром двадцать третьего декабря тенор выдвинулся в Наро вместе с дочерью. Я до последнего не хотела ее отпускать, обнимала и целовала, а как только закрылась дверь, то расплакалась: мою малышку я увижу только в следующем году, получается. Прошлепав в кухню, я налила воды, чтобы успокоиться, но уже к вечеру пришлось перейти на успокоительные – благо, они остались еще с осени. Закинув пару таблеток, я уснула сном младенца, а утром встала с ощущением, что я спала в поле пустырника и валерианы. Весь день я крутила в голове мысли о предстоящем разводе. Это было логическим завершением этих коротких, но страстных отношений. Мы ярко горели, поэтому наша история так быстро подошла к концу. Чувства с каждым днем становились все сильнее, и я каждый вечер думала: ну невозможно любить этого мужчину еще сильнее. Но каждое утро эта теория разбивалась в пух и прах. А теперь все, что осталось – это пепел на огромном кострище любви. Даже тлеющего уголька нет. Я своей любовью не могу спасти нашу семью – этого чувства у тенора и в помине не осталось. Отмокнув в ванной и переодевшись в длинное коралловое платье с рукавами-фонариками, я вновь накрутила объемные кудри, накрасила губы яркой помадой и надела золотистые босоножки с квадратным носом на высоком каблуке. Мне почему-то захотелось в последние мгновения почувствовать себя роскошной хозяйкой этого дома, какой я была до середины этого года. Взгляд упал на самую дальнюю и темную полку гардеробной, где я хранила все свои самые ценные парфюмы. Глаз зацепился за скромный бутылек, наполненный лишь наполовину. Рука сама потянулась к нему, и через несколько секунд я благоухала розовым садом, срезанной зеленью и ноткой горькой герани. Аромат нашей первой встречи, аромат начинающихся отношений, аромат зарождающейся любви и робких прикосновений. Спустившись вниз, я открыла бутылку шампанского, достала сырную нарезку, помыла виноград и удобно устроилась в гостиной, где цедила бокал под мигающие огни гирлянды. Через стереосистему я слушала песни, под которые мы проводили время с Пьеро, танцевали, дурачились, ехали к морю на машине с открытыми настежь окнами, готовили вкусные ужины и целовались напропалую. Позвонила свекровь и поздравила с наступающим Рождеством, а затем дала трубку Летисии, и мы поболтали с ней, а я поняла, что за такой короткий срок ужасно соскучилась по дочери. Девочка была какой-то нервной, и я списала это на не очень знакомую обстановку и предложила ее забрать, на что Лети твердо ответила отказом. Я, вздохнув, сказала ей, что в любую минуту могу прилететь за ней, а затем мы попрощались. Пошел второй бокал шампанского. Елочная гирлянда мерцанием резала глаза, поэтому я выключила свет полностью, оставив лишь светильник от вытяжки на кухне. Этого было достаточно, чтобы не споткнуться на каблуках при подъеме в спальню. При всем при этом сегодня было полнолуние, и свет луны ярко освещал комнаты сквозь тонкие занавески. Я подошла к окну: холодное сияние заливало едва прикрытую снегом землю и голые деревья. Картина была достаточно мрачной для Рождества, но идеально подходила под мое настроение. В стереосистеме символично заиграла «Луна» Жени Трофимова, а я, закусив губу, нажала на кнопку «повтор». Хотелось слушать эту песню бессчетное количество раз, растворяясь в тексте и гитарных рифах. -Я назову тебя Луной, будь со мной, пой со мной. Освети дорогу мне в полночь, ну а я за нас помолюсь, -певец рассказывал свою историю, а я вспоминала, как Пьеро тоже назвал меня луной, сказав, что я единственная и на всю жизнь. Вспомнила, как мы впервые поцеловались, и Пьеро признался, что не может думать ни о чем, кроме меня. Вспомнила, как он сделал мне предложение и был самым счастливым, когда я надела помолвочное кольцо и от шока забыла ответить «Да». Как я ему сообщила о беременности, а он пустил слезу и полчаса не мог произнести ни слова. Как он не спал ночами в перерывах между гастролями и записью альбома, держа меня за руку в больничной палате, пока я теряла сознание от болей и молилась за то, чтобы дочь внутри меня выжила. Как я после родов с трудом приходила в себя, а муж согнал десант в лице свекрови и своей сестры, чтобы они помогали мне в первые недели жизни малышки, пока он в Латинской Америке дает концерты. Многое мы с ним пережили, и, слава Богу, это были хорошие моменты, однако все истории имеют свойство заканчиваться. Правда, я не думала, что наш конец настанет так скоро. Хлопнула входная дверь и включился свет, а я, насторожившись, аккуратно выглянула в коридор и чуть не упала в обморок. На пуфике сидел Пьеро, сложив руки на колени и слегка ссутулившись. Рядом стоял его рюкзак, с которым он обычно летал на гастроли. -Привет, а ты почему здесь? -я подала голос, выйдя из комнаты. Мужчина поднял голову, и я увидела красные глаза и залегшие морщины на лбу. -Почему не в Наро? -Привет, -тенор встал и снял теплую куртку, а затем сделал пару шагов в мою сторону. -Элена, нам нужно серьезно поговорить. -У нас впереди целая ночь, -я кивнула. -Шампанское будешь? Тенор отрицательно мотнул головой и твердым шагом направился в гостиную. Я последовала за ним и убавила звук на стереосистеме. Пьеро не стал включать свет, а просто сел на диван и, сложив руки на груди, отвернулся к окну. -Ты сегодня необычайно красива, -нарушил он тишину, тяжело вздохнув. -Как-то по-особенному. -Спасибо, -я взяла в руки бокал, но садиться не стала, а подошла к елке и прислонилась к стене рядом с ней. -Увы, про тебя не могу сказать то же самое, извини. У тебя красные глаза и вид, будто ты всю ночь не спал. -А я и не спал, -перевел на меня воспаленный взгляд тенор, и я вопросительно подняла брови. -Голова очень болела, да и все думал о нас с тобой, о наших отношениях, которые зашли куда-то не туда. Мне бы хотелось, чтобы это Рождество стало символичным воссоединением нашей семьи, но у жизни свои планы. -Может, оно и к лучшему, -я пожала плечами и прошла к окну, встав в лунное сияние. -Только Летисии надо будет как-то объяснить, почему ее папа и мама разошлись. Что говорить будем? Послышались тяжелые шаги – тенор медленно подошел ко мне и встал рядом, засунув руки в карманы темных джинсов. -Правду. Что мы не справились с первыми тяжелыми испытаниями, свалившимися на нас. Что мы слабаки и при этом слишком гордые. Ломать – не строить, это всегда происходит как-то быстро, ты замечаешь это только тогда, когда уже нечего восстанавливать. -Ужасно звучит, -я сделала глоток шампанского, которое уже начинало нагреваться. -Мы собственными руками разрушили то, что строили с такой любовью. Тебе не обидно? -Очень, -кивнул тенор, а затем повел носом в мою сторону. -М-м-м, знакомый запах. Ты раньше пользовалась этими духами? Я кивнула, но подробностей сообщать не стала – это теперь ни к чему. -Пьеро, я хочу извиниться за все то, что я сделала, -я поставила бокал на пол подальше от себя, чтобы ненароком не задеть его ногой, и выпрямилась. -Я думала о себе, о своих чувствах, заставляя тебя сказать мне, как ты любишь меня, а ты просто не мог этого сделать. Знаешь, я будто хотела получить благодарность за то, что спасла тебя, но не увидела этого. И когда ты сказал, что возможно полюбишь другую, то эти слова стали катализатором. Я просто чертова эгоистка. Прости меня за все, и главное за то, что я потратила твои семь лет жизни впустую, получается. Тенор молчал. Я внимательно изучала его облик, чтобы запомнить навсегда, как он выглядел. Его темные глаза и черные прямые ресницы за стеклами очков в тонкой оправе. Его длинные волосы, в которых уже давно виднелась седина, придававшая ему статуса и еще большего авторитета. Аккуратная борода, прикрывающая волевой подбородок. Орлиный нос, безупречные губы. Морщинки вокруг глаз и на лбу, которые не портили его абсолютно, а придавали мужества и мудрости. Я впитывала это все, как губка, чтобы запомнить этого прекрасного мужчину на всю свою оставшуюся безрадостную жизнь. -Не вини только себя. Я же не зрение потерял и все видел, -тенор наконец-то ответил слегка охрипшим голосом. -Мне тоже стоило анализировать происходящее и не требовать от тебя наступить на горло своим переживаниям. Я ведь мог сказать, что люблю тебя, так как это чистая правда, но почему-то побоялся дать тебе раньше времени ложную надежду на то, что я восстановлюсь до конца. Маттео мне сказал еще на первой встрече, что после такой травмы характер может измениться в любую сторону, и представь, если бы я привязал тебя к себе, а потом ты бы поняла, что я совершенно другой человек. Не тот Пьеро, которого ты полюбила семь лет назад, а какой-нибудь покалеченный дурак, делающий твою жизнь невыносимой. Я просто желал тебе счастья, и если это счастье заключается в том, чтобы уйти от меня и моих травм, я бы, зная это, первый пошел тебе навстречу. Собственно, поэтому я готов дать тебе развод, ведь ты будешь счастливее без меня. -Боже, мы дураки оба, -я закрыла глаза и тяжело вздохнула. -Наговорили друг другу гадостей в ссорах, обзывали последними словами. Этакая образцовая взрывная парочка из голливудских фильмов, только вот в кино можно отмотать все назад или поставить на паузу, а в жизни такой опции, к сожалению, нет. -Да, как на моменте с «Титаником»: просто выключить фильм на середине, будто у Джека и Розы далее счастливая совместная жизнь, -хмыкнул мужчина. -Точно, -я грустно улыбнулась, а затем резко посерьезнела. -П-пьеро, ты… Ты вспомнил? Тенор кивнул, а я закусила губу. Я никогда не смотрела «Титаник» до конца, предпочитая выключать его практически на той самой сцене в грузовом отсеке. -Еще я вспомнил, как увидел тебя впервые после родов, -улыбнулся Пьеро. -Я тогда из тура вернулся, через две недели после рождения Летисии. Ты была такой бледной, такой изнеможенной, но при этом самой красивой женщиной. В твоих глазах плескались любовь к дочери и умиротворение, и ты вовсе не замечала трудностей, которые пришлось пережить. В тот момент ты казалась для меня супергероем, и я почувствовал твой стальной характер… -Пьеро, боже, я так рада, что к тебе возвращаются те воспоминания, которые упорно ускользали от тебя! -я широко улыбнулась и, не удержавшись, крепко обняла его за талию. Тенор несмело коснулся моей спины холодными ладонями и прижался щекой к виску. -Знаешь, я хочу сделать последнюю попытку, -мужчина отошел на шаг назад. Он заметно нервничал, а я, спохватившись, разорвала объятия и обхватила себя за плечи. Мы же разводимся, а я тут опять руки распускаю… -Это мой последний шанс все исправить. Пьеро медленно опустился передо мной на колени и, взяв мою ладонь, достал из кармана небольшую коробочку. На темно-синем бархате лежало кольцо из белого золота с небольшим желтым бриллиантом, который в лунном свете играл зеркальными гранями. -Давай начнем все с начала, с чистого листа, будто бы всей этой грязи не было? Я готов на все, чтобы ты была счастлива! Я наступлю на горло своему эгоизму, я буду терпеть все твои упреки, я расшибусь в лепешку, но вспомню каждый момент, проведенный с тобой за эти семь лет! Элена, милая, я люблю тебя. Ты будешь моей женой? Снова и навечно? Я закрыла рот ладонью, пытаясь не разрыдаться. Мне безумно хотелось отменить этот развод, к которому мы так скоропалительно подошли, но ведь я думала, что Пьеро меня не простит за ту боль, что я ему причинила. А он готов закрыть глаза на все мои попытки его оттолкнуть и быть рядом. -Да, Пьеро, -я наконец-то кивнула. -Я буду твоей женой. Снова и навечно. Лицо тенора просияло, и он дрожащими руками надел мне кольцо на правую руку, так как на левой шесть лет назад уже появилась пара украшений. Я опустилась на колени, оказавшись на одном уровне с Пьеро, и, взяв в ладони его лицо, всмотрелась в его темные омуты. -Я люблю тебя, Пьеро. Люблю с тех самых пор, как ты заговорил со мной, -я прильнула лбом к его лбу и прикрыла глаза. -И больше никогда тебя не оттолкну, что бы не случилось. Я обещала тебе быть опорой в трудные времена, и я сдержу это слово, ведь ты поверил в нас и смог все вернуть назад. Вместо ответа тенор нежно прикоснулся своими губами к моим, и водоворот чувств унес нас с головой куда-то далеко, где не было места переживаниям, обидам, боли. Мы были только вдвоем, окутанные нашей любовью и нежностью. Пьеро навис надо мной, ласково целуя во влажный лоб. Свет луны освещал нашу постель, и я могла видеть очертания мускулистого тела, по которому я так соскучилась за то время, пока мы были вместе, но порознь. -Ты такой красивый, -восхищенно выдохнула я, запуская пальцы в длинные темные волосы. -Я хочу любоваться тобой вечно. -Спасибо, милая, -тенор мягко улыбнулся, нежно убрав со щеки несколько прилипших волосков. -То же самое я хочу сказать тебе: я готов наслаждаться тобой вечно. Твоей нежной улыбкой, твоим добрым взглядом, ярким смехом и… тихими, но сладкими стонами. Это лучше любого комплимента. Я закрыла глаза и закусила губы, чувствуя себя немного неловко. Пьеро же тихонько засмеялся. -Тебя смутить проще простого, но даже в этом есть своя прелесть. Давай я шепну еще что-нибудь грязное, а ты после того, как застесняешься, сделай еще что-нибудь непристойное, но приятное, чтобы я вновь потерял голову от твоих ласк. Я, таинственно улыбаясь, покачала головой, а Пьеро снова начал активные действия, поцелуями прокладывая дорожку от мочки уха до груди. Я прикрыла глаза от наслаждения, настраиваясь на второй круг. Наверно, мы до утра не сдвинемся с этого места и будем упиваться друг другом, ведь в нас осталось столько нерастраченной любви за последние месяцы. Что ж, это лучшее Рождество на сегодняшний день.