Я назову тебя луной

Я спустилась на кухню. В доме было тихо: Пьеро, вернувшийся под утро, быстро позавтракал и наверняка уехал в офис, чтобы решить дела с договорами и другими бумагами – он говорил на днях, что их группа возвращается к концертной деятельности уже предстоящей весной. Я позвонила Иньяцио и спросила, когда могу забрать Летисию, но мужчина сообщил, что мой муж заедет за девочкой после работы, поэтому мне не о чем беспокоиться. Я, поблагодарив тенора, отправилась в ванную, приняла горячий душ и позавтракала чашкой кофе. Знаю, что это не очень полезно, но есть не хотелось абсолютно. От нервов сжимался желудок и накатывала тошнота. Несмотря на то, что у самой аппетита не наблюдалось, семью все-таки нужно кормить, поэтому я принялась за обед. Я уже допекала мясной рулет, как в дверь позвонили. Лихорадочно соображая, кто бы это мог быть, я с некоторой опаской открыла дверь. -Джанлука, привет! -я пропустила абруцезе в дом и тепло его обняла. -А ты чего здесь? Пьеро вроде бы в офисе, вернётся явно под вечер… -Привет, -баритон крепко обнял меня в ответ, улыбнулся и размотал длинный кашемировый шарф. -Я к тебе приехал. -Что такое? Что случилось? -я нахмурилась. Синьор Джинобле выглядел загадочным и грустным одновременно. -У меня серьезный разговор к тебе, -уже на кухне, сидя за столом, мужчина размешивал овощной салат, пока я накладывала еду по тарелкам. -Я с Пьеро столкнулся в офисе, и он мне сказал, что вы разводитесь. Я замерла с тарелкой в руках. -Ну да, -голос мой дрожал. -Мы приняли такое решение вместе. -А вы чего творите? -нахмурился баритон, оторвавшись от занятия. -Что такого могло случиться, что вы решили разрушить семью? Он тебе изменил? Или ты ему? -Боже, Джан, -я поморщилась и поставила перед мужчиной тарелку с горячей едой. -Не придумывай. Просто мы поняли, что очень изменились за последнее время и нам просто не по пути… -Не верю, -абруцезе взял вилку в руки, но к еде не притронулся. -Элена, скажи честно: что произошло? Я рассказала коллеге мужа все как есть и не стала ничего скрывать или приукрашивать. Джанлука внимательно слушал, параллельно поглощая еду, а потом крепко призадумался. -Ну, вы наломали дров, конечно. Один не смог немного подождать, второй не смог немного уступить. Ну ты понимаешь, что глупо только из-за одной брошенной фразы, одного разговора с больным, между прочим, сразу менять отношение к человеку? Которого ты любишь, на секундочку. Разве мы зря искали Пьеро, молили всех богов, чтобы он нашелся? Нашли, молодцы, а ради чего? Чтобы разбить всем сердца? Я молчала, ковыряя вилкой в салате. Я понимала, что Джанлука был прав, но не могла ничего поделать: решение было принято. -Джан, -я подняла глаза. -Ты понимаешь, что если Пьеро что-то решил, то я уже ничего не смогу сделать? Он принял мои правила игры и уже точно не откажется от них. Тем более, я сделала ему больно, предав своим предложением разойтись, и он, скорее всего, просто меня ненавидит и больше ни за что не войдет в одну и ту же реку дважды. Я упустила свой шанс все наладить, и я это приняла. -Но я-то нет! -в сердцах стукнул по столу мужчина – вилка в тарелке жалобно звякнула. -Элена, ты понимаешь, что только с тобой этот нудный дед наконец-то расслабился и стал по-настоящему счастливым? А когда Летисия появилась, то ему вообще башню от окситоцина снесло. Сегодня, когда он мне это все рассказывал, его взгляд был таким потухшим, как и до встречи с тобой. Вот эта вся тревога, размышления о смысле жизни, внутренняя скованность опять проглядываются в нем. Я не выдержу больше такого Пьеро. На это грустно смотреть. -Слушай, Джанлука, я ценю, что ты беспокоишься за нас, но попрошу тебя не вмешиваться в наши отношения, -я встала из-за стола. -Прости, если это грубо звучит, но мы взрослые люди и сами разберемся во всем. -Разберетесь, как же, -хмыкнул тенор, докладывая еще салата. -Себе жизнь сломаете и ребенку заодно. Лети явно останется с Пьеро, ты это прекрасно понимаешь, но если вскоре начнутся гастроли, то с кем девочка останется? Вы бы хоть о ребенке подумали… -Хватит! -я бросила грязную тарелку в раковину. -Не тебе учить меня жизни! Ты даже не женат! -Да, не женат, -баритон активно работал столовыми приборами, словно его ни капельки не задели мои слова. -Потому что прошляпил самую важную в жизни женщину и знаю, каково это – любить, но быть гордым, одиноким и несчастным одновременно. Думаешь, почему я на связь не выходил? С Джулией пытался наладить отношения, но все тщетно: она не захотела снова быть со мной, сказав вот прямо как ты – «не могу войти в одну реку дважды». У вас ведь есть шанс все исправить, но вы просто уперлись как два барана и не хотите усиленно поработать над отношениями. Мой долг – не дать совершить вам ту же ошибку, что недавно совершил я. -Хорошо, давай начнем с того, что Пьеро – тот самый баран, а не я, -закатив глаза, произнесла я и поставила перед баритоном горячий кофе, а затем тяжело опустилась на стул. -Он меня не слушает. Даже вот в быту: со своим переломом лодыжки бегает по утрам, ходит в спортзал, хотя врач ему сказал поберечься, но Пьеро просто боится потерять форму и зажиреть. Или когда я прошу не складывать влажные полотенца в шкаф, потому что они могут завонять, а он все равно из раза в раз делает одно и то же. Так и в отношениях: я говорила, что мне надо, что меня ранит, а что радует, но он продолжает твердить, что сильно изменился и может уйти к другой… -Но ты понимаешь, что это его бзик? Что посттравматическое расстройство может так вылезти? -Джан с наслаждением отпил кофе. -Почему вы все делаете на эмоциях, а не с помощью разума? -Джанлука, милый, я не знаю, но вижу, что у наших отношений действительно нет будущего, -я сжала виски указательными пальцами. -Спасибо, что решил спасти нашу семью, но это бесполезно: мы сделаем все так, как считаем нужным. Баритон еще долго пытался меня вразумить, но в конце концов, когда вернулся Пьеро с Летисией, он поблагодарил меня за вкусный обед и направился в сторону моего пока мужа, но тот легкой рукой отбрил его от всех разговоров. Джанлуке, растерянному и грустному, пришлось уйти. Я же понимала, что может и есть рациональное зерно в словах абруцезе, но поделать уже ничего не могла: механизм был запущен.