Жизнь лучше под тоталитарным режимом

      Стэн сполз по кровати глубже, натянув одеяло до самых глаз. Над ним, скрестив руки, стояла его мать с градусником в руке.       — Температуры нет, Стэнли. Ты точно заболел?       — Э-э, да, — выдавил он и слабо закашлял. — Очень болен.       Миссис Марш вздохнула.       — Ну, я не могу остаться с тобой. У меня работа, — она задумалась, прижав термометр к подбородку. — Пожалуй, могу позвонить Джули, может, она подменит…       — Нет! — выпалил Стэн, и тут же сообразил, что для умирающего это прозвучало неприлично бодро. — То есть… — добавил он сиплым, умирающим голосом и для верности снова закашлялся, — не надо… я просто спать хочу. Посплю — и всё пройдёт.       — Ладно, милый, — сказала мама, целуя его в лоб. — Суп быстрого приготовления в шкафу, сок в холодильнике. Позвони, если что. Выздоравливай, хорошо?       Стэн кивнул, чувствуя мелкий, но противный укол совести. Как только дверь закрылась, он повернулся к часам. Он прислушивался к каждому звуку: к тому, как мама красится, собирает вещи, наконец выходит, заводит машину. Стэн дождался, пока шум мотора не стих вдали, а потом подождал ещё пять минут — на всякий случай.       Когда стрелки показывали 8:45, он сбросил одеяло. Под пижамой была уже вся зимняя экипировка. Ботинки он натянул, не развязывая шнурки — мама вечно ворчала, что так пятки сбиваются. Стэн стремглав слетел вниз, схватил с вешалки шапку, нахлобучил её и, мельком глянув в окно, выскользнул из дома.       Адреналин ударил в голову. Именно за это друзья — особенно Картман — звали его маменькиным сынком. Прогуливать школу и врать родителям было не в его стиле. А уж делать это ради того, чтобы вломиться в дом лучшего друга и проверить, не вожделеет ли тот к нему тайно… Стэн покраснел от одной этой мысли и зашагал быстрее.       А что, если Кайл и вправду? От этого вопроса слегка подташнивало. И что он будет делать, если убедится?       Это будет… невыносимо неловко. Стэн не мог представить жизни без Кайла как лучшего друга, но ещё больше не мог представить себе эти разговоры: «Я-знаю-что-я-тебе-нравлюсь-но-ты-мне-нет» или, что ещё хуже, «Ты-мне-нравишься-но-не-так-как-я-тебе».       До дома Кайла было рукой подать — в Южном Парке, впрочем, до всего было рукой подать. Вскоре показался его дом: во дворе валялся велосипед Айка, а на подъездном пути стоял минивэн миссис Брофловски.       Стэн залёг за мусорным баком.       «Миссис Брофловски… — с тоской подумал он, съёжившись на снегу. — Как я мог забыть про миссис Брофловски?» Постучать и попросить разрешения обыскать комнату её сына было нельзя. Если бы она его увидела, она бы тут же позвонила в школу, его маме и в отдел по борьбе с прогулами. Могла бы и в полицию сдать. В голове поплыли картинки всё нелепее: вот он уже в тюрьме, а сокамерник пытается сделать из него свою «суку». Стэна прошиб холодный пот.       Он уже собрался было на стратегическое отступление (это не трусость, а мудрый манёвр! У него ещё будет миллион возможностей обыскать комнату Кайла!), как входная дверь распахнулась и на пороге появилась сама миссис Брофловски.       Стэн тихо выругался и вжался в землю. Любопытство вскоре взяло верх, и он краем глаза выглянул из-за бака.       Миссис Брофловски с важным видом клеила новую наклейку на бампер поверх старой, облезлой, с «Почётной грамотой Кайла». Надпись гласила (Стэн прищурился): «Чревоугодие — ГРЕХ». Затем она величественно взгромоздилась за руль и укатила. Стэн был озадачен, пока не вспомнил Кайловы слова в понедельник: последний крестовый поход его матери был объявлен против фастфуда.       Он выбрался из укрытия, поморщившись — ноги затекли и кололись, — окинул улицу боевым взглядом. Минивэн исчез. Стэн усмехнулся, впервые в жизни мысленно поблагодарив Шейлу Брофловски за её боевой праведный дух, пересёк улицу и взлетел на крыльцо.       Дверь, естественно, была заперта, но Стэн знал, где спрятан запасной ключ. Кайл открыл ему эту тайну летом между шестым и седьмым классом, когда мама запихнула его в еврейский лагерь (что, по уверениям Кайла, было полным отстоем). Не желая разбираться в лагерном расписании, Кайл просто сказал: «Приходи ко мне, увидимся, когда вырвусь». Всё то лето Стэн и валялся на его кровати, смотря DVD и рубясь в приставку.       До шестого класса ключ лежал под ковриком, как у всех нормальных людей, пока Картман не нашёл его, не вломился в дом и не украл настольную лампу. Стэн сначала решил, что Эрик окончательно спятил, но Кайл позже пояснил: Картман был уверен, что внутри живёт джинн.       Конечно, позже выяснилось, что так оно и было. Правда, джинн оказался ленивым и просидел три месяца на диване у Картмана, отделываясь туманными обещаниями «разобраться с желаниями». В общем, Стэн по-прежнему считал Картмана психом.       После этого Кайл перепрятал ключ в ливневый сток, а Картман закатил истерику, потому что не мог исполнить своё заветное желание — чтобы дом Кайла сгорел дотла. И жизнь пошла своим чередом. Ненормальным, да, но своим чередом.       Стэн стянул перчатки, сунул их в карман и принялся изучать сток, пытаясь на глаз определить, где именно лежит ключ. Затем он подпрыгнул, ухватился за холодный край стока и, повиснув на секунду в воздухе, сунул руку внутрь, в ледяную жижу из талого снега и прошлогодней листвы.       Пальцы нащупали ключ ровно в тот момент, когда раздался противный металлический скрежет. Стэн грузно приземлился, отряхнул ключ от мокрой трухи, вытер руку о штанину и поднял глаза на источник звука.       — Чёрт возьми, — громко и выразительно сказал Стэн.       Ливневая решётка, не выдержав его веса, оторвалась от карниза и теперь безвольно болталась на одной последней скобе. Стэн с тоской наблюдал за этим разрушением.       «Ну… — наконец решил он, глядя на очевидные и масштабные повреждения. — Может, они и не заметят».       К счастью, по пути в комнату Кайла Стэн больше ничего не сломал. В доме Брофловски он ориентировался как у себя дома — отчасти потому, что большую часть Южного Парка строил один подрядчик, и планировка у всех была как под копирку. Перед тем как открыть дверь, он снова натянул перчатки — ладони вспотели. Он думал о том, что может найти, а может и не найти. Стэн глубоко вздохнул. Так или иначе, через минуту он всё узнает.       Комната Кайла была аскетичной. Слева от кровати — письменный стол, справа — книжный шкаф по пояс, а на нём — маленький, древний, видавший виды телевизор. К нему Стэн и направился в первую очередь, опустившись перед ним на колени.       Хотя это и называлось книжным шкафом, книг в нём было раз-два и обчёлся. Зато он был битком набит кассетами и DVD. Кайл обожал культовое кино и инди, жанры, которые Картман презрительно называл «изощрённым гейским порно». Стэн всегда отмахивался, но сейчас (при этой мысли у него скрутило живот) Картман, возможно, был не так уж и далёк от истины.       Когда Кайл признался, что прячет порно под видом «культового кино» от своей чересчур бдительной матери, Стэн поразился его наглости. Признался он только потому, что Стэн начал подкалывать его за коллекцию занудных документалок. Тогда Стэн швырнул кассету «План 9 из Космоса», словно она была раскалённой, а Кайл долго смеялся над его брезгливостью.       Теперь же Стэн водил пальцем по корешкам, выискивая названия, которые под невинными обложками скрывали, как он точно знал, разврат и похабщину. Когда-то он заставил Кайла перечислить их все, чтобы самому случайно не нарваться. Ирония, подумал он сейчас, была просто убийственной: он сам, добровольно, искал их.       Собрав все подозрительные кассеты (набралась скромная стопка, не меньше дюжины), он замер, морально готовясь к просмотру потенциально травмирующего гей-порно. Затем, сжав зубы, он вытащил первую кассету из обложки «Нацисты должны умереть» и сунул её в видеомагнитофон.       Экран тут же заполонили две женщины, чьи языки, казалось, исследовали глубины друг другу глоток, а юбки задрались до ушей. Стэн ахнул и набросился на пульт, в панике нажимая все кнопки подряд, пока наконец не вдавил «Извлечь» с такой силой, что был уверен — техника не выдержит. Он сглотнул ком в горле, борясь с подступающей тошнотой.       Ладно. Значит, у Кайла действительно было гей-порно. Но не то гей-порно. Он с опаской посмотрел на оставшиеся восемь кассет и усомнился в гениальности своего плана. Неужели он правда хочет знать, что возбуждает Кайла?       Ну… да. Если он окажется в этом списке. Следующие двадцать минут Стэн провёл, лихорадочно прокручивая короткие эпизоды из бондажа, групповухи, альтернативного порно, глубокого минета и ещё кучки вещей, о физической возможности которых он даже не подозревал («Чёрные шлюхи 9» оказались очень… познавательными), завершив марафон ещё парой лесбийских сцен. Он выключил последний фильм и сидел в гробовой тишине, пытаясь усмирить бунтующий желудок и взбесившиеся гормоны. Смутное чувство говорило ему, что ему срочно нужно помыться. По нескольким причинам сразу.       Наконец придя в себя, Стэн запихнул кассеты обратно на полку, нервно сглотнув, и отполз прочь, как от бешеной собаки.       Итак. По крайней мере, теперь он знал: в коллекции Кайла не было сцен «мужчина на мужчине». Почему-то это открытие не принесло облегчения. Он повернулся к кровати и, откинув одеяло, заглянул под неё.       Там была поразительная чистота. Стэн ожидал увидеть тот же хаос, что и под своей кроватью: свалку из хлама, который некуда деть, но который надо спрятать с глаз долой, чтобы мать не пилила насчёт уборки. Однако под кроватью Кайла царил почти стерильный порядок, если не считать одну-единственную коробку в углу. Стэн потянулся за ней и звонко ударился головой о каркас.       Он не знал, чего ждал. Боялся найти украденные вещи — какую-нибудь памятную безделушку, доказывающую сталкерские наклонности. Но содержимое коробки оказалось не страшнее стопки DVD со «Звёздным путём».       Стэн приподнял бровь. Он не знал, что Кайл увлекается столь извращёнными вещами, но научная фантастика, вроде бы, не была прямым признаком гомосексуальности. Он засунул коробку обратно и, потирая шишку на лбу, направился к письменному столу.       Сначала он перерыл книги и тетради на столе, но не нашёл ни единого сердечка с надписью «Кайл + Стэн». Не было вообще ничего, кроме домашней работы по математике, которая напомнила Стэну, что и свою-то он ещё не начинал.       Он выдвинул верхний ящик. Ничего примечательного: клочки бумаги, куча карандашей, старые билеты в кино. Никаких тайных любовных записок Стэну Маршу. Он задвинул ящик и открыл нижний. И тут же наткнулся на зелёную тетрадь с надписью «ДНЕВНИК» на обложке.       Дыхание Стэна перехватило. Он вытащил тетрадь, уставившись на неё. Если Кайл где и мог это написать, то только здесь. Его мозг лихорадочно рисовал картины: от простого признания до подробных гомоэротических фантазий. Желудок снова предательски ёкнул. Если его сейчас вырвет на ковёр Кайла, его прикрытие будет полностью раскрыто.       Он почти не хотел этого знать. Но он должен был знать, желает ли его лучший друг его тела. Скрепив сердце, он открыл дневник на первой странице. Посередине, каллиграфическим почерком Кайла, было выведено:       «ДА. ИМЕННО. НЕ ЛЕЗЬ В МОИ ВЕЩИ, ЖИРНЫЙ УРОД. — К.»       Стэн удивлённо моргнул. Он пролистал всю тетрадь. Она была пуста.       «Неужели Кайл всерьёз думал, что Картман полезет в его шкаф?» — подумал Стэн, запихивая дневник обратно. Воистину, параноик. Возможно, ирония ситуации дойдёт до него позже.       Он обшарил остальные ящики, но нашёл лишь то же самое — ничего. Наконец, оторвавшись от стола, он обвёл взглядом комнату. Оставалось последнее возможное укрытие для улик — гардероб.       Дверь заедало. Когда он, наконец, дёрнул её на себя, на него с верхней полки опрокинулась коробка с хламом, а баскетбольный мяч прицельно угодил ему в лоб. Стэн, потирая новую шишку, нахмурился и пополз подбирать мяч.       Коробка оказалась полна не признаний в любви к Стэну, а подарков с бар-мицвы Кайла. Стэн смутно припомнил тот день. В памяти всплыли в основном крики, паника в синагоге и то, как Кайл потом чуть не прибил Картмана.       Он сложил всё обратно и, с трудом втиснув коробку в переполненный шкаф, принялся шарить по полу. Ничего зловещего: книга по блейнтологии, нунчаки, поваренная книга «101 рецепт из краба». Извращенец, да. Но не в том смысле.       Туалетный столик Кайла тоже стоял в шкафу. Стэн на мгновение задумался, не порыться ли в нижнем белье, но это показалось ему уже слишком. То, что он вломился в дом и устроил обыск, ещё не делало его полным извращенцем. Были границы.       Он облазил каждый сантиметр шкафа, но не нашёл ничего. Ни одной намёка на то, что он нравится Кайлу. Ничего, что указывало бы, что Кайлу вообще кто-то нравится, кроме девушек средней и выше средней привлекательности.       Значит, скорее всего, он Кайлу не нравится.       Это было… хорошо.       Абсолютно. Совершенно точно.